Готовый перевод Villain's Counterattack: Becoming the Alpha / Контратака злодея: от жертвы к хозяину положения: Глава 14

Третий вариант: один стоит на коленях, а второй закидывает обе ноги ему на грудь. Выполнить такой трюк с его ростом, пожалуй, по сложности не уступает знаменитому летящему клинку Ли Сяньхуаня, которым при желании мог овладеть каждый.

Как бы то ни было, Ли Сяньхуань всё же испробовал с мужчиной первый прием, а что до двух остальных… лучше было забыть.

Годы пролетали сквозь пальцы, весна сменялась зимой, и вот минуло уже десять лет.

В прохладной беседке трое мужчин и женщина оживленно болтали и смеялись, попивая чай и щелкалки семечки, совершенно не обращая внимания на возню двух детей позади. Те двое, обоим на вид было около десяти лет, вовсю тянули друг друга за косички и щипали за пухлые щеки — зрелище донельзя ребячливое.

— А ну отпусти! — сквозь зубы процедила девочка, изо всех сил ущипнув мальчика за белую как снег щеку.

— Сперва ты отпусти! — мальчик вцепился в волосы девочки с такой силой, будто мечтал выдернуть их все подчистую, превратить в лысую и сделать так, чтобы она никогда в жизни не смогла выйти замуж.

Девочка предложила:

— Давай до трех, и отпускаем вместе?

Мальчик согласился:

— Три, два…

Едва прозвучало «один», оба в ту же секунду разжали руки. Девочка сморщилась и принялась растирать кожу на голове.

Мальчик сердито потирал раскрасневшуюся щеку и закатывал глаза. Настоящий мужчина не станет драться с девчонкой, и если бы не великодушное желание уступить, разве стал бы он терпеть щипки?

Их взгляды встретились, и оба ребенка одновременно фыркнули, выпуская воздух носом.

Неподалеку Линь Сяньэр, глядя на то, как её собственная маленькая фурия наконец-то встретила достойного соперника, залилась серебристым смехом. Стоявший рядом с ней молчаливый юноша тихо наблюдал за женой и дочерью, а в его глазах таился мягкий свет.

Лунь Сяоюнь и Ли Сяньхуань переглянулись и одновременно улыбнулись.

— Сяньхуань, — Лунь Сяоюнь вдруг кое-что вспомнил и заговорил: — Помнишь ли ты, что обещал Бай Тяньюй обучить его сына своему летящему клинку?

— Конечно, помню, — ответил Ли Сяньхуань. — Вот только госпожа Бай желает воспитывать сына сама.

Он вздохнул и добавил:

— Ее методы воспитания поистине…

Он не стал продолжать: в конце концов, ему претило злословить за чужой спиной.

Лунь Сяоюнь тоже не разделял методы воспитания госпожи Бай, основанные на взращивании ненависти.

Он поинтересовался:

— Говорят, сына Бай Фэнфэн зовут Фу Хунсюэ?

Ли Сяньхуань с вздохом подтвердил:

— Верно.

Сама фамилия несла в себе печать кровавой вендетты, а имя означало обагренный кровью белый снег. Значение такого имени было поистине зловещим.

Лунь Сяоюнь спросил:

— А знаешь ли ты, что этот мальчик — вовсе не родной сын Бай Фэнфэн?

Ли Сяньхуань остолбенел:

— Фу Хунсюэ — не сын госпожи Бай?

Лунь Сяоюнь объяснил:

— Госпожа Бай подкупила повитуху и подменила ребенка. Сама Бай Фэнфэн тогда была без сознания и ничего не знала.

Ли Сяньхуань нахмурился: подобный поступок госпожи Бай вызывал у него глубокое отвращение, но в то же время ему было жаль невинного ребенка по имени Фу Хунсюэ. Он вздохнул:

— Где же этот мальчик сейчас?

Лунь Сяоюнь наклонился к его уху и шепотом произвел:

— До замужества у госпожи Бай была близкая подруга, которая позже вышла замуж за мастера по сопровождению грузов. Детей у них не было, и госпожа Бай передала ребенка им на воспитание.

— Как зовут этого мальчика?

— Е Кай.

— Откуда ты всё это знаешь?

Лунь Сяоюнь перехватил его пальцы и легонько поцарапал ладонь, тихонько усмехнувшись:

— На досуге полистал «Бродягу пограничья» и «Девятилунного сокола».

Ли Сяньхуань:

— …Мм.

По прошествии полумесяца госпожа Бай разыскала Ли Сяньхуаня. Е Кай обладал превосходными природными данными, но его приемный отец владел лишь заурядными боевыми искусствами: передав мальчику всё, чему умел сам, он больше ничему не мог его научить. Всё-таки Е Кай был плотью и кровью семьи Бай, и госпожа Бай надеялась, что Ли Сяньхуань сдержит прежнее обещание, возьмет Е Кая в ученики и вырастит из него стоящего человека.

Ли Сяньхуань собрал нехитрый дорожный скарб и отправился забирать будущего ученика.

Кто бы мог подумать, что приемные родители Е Кая один за другим уйдут из мира, а сам мальчик, едва услышав об этом, тут же схватит узелок и пустится бродяжничать.

Ли Сяньхуань не спешил его искать: ему хотелось, чтобы Е Кай прошел через собственные испытания и закалку.

За четыре года Е Кай исходил вдоль и поперек всю Поднебесную и завел немало друзей. Когда Ли Сяньхуань и Лунь Сяоюнь наконец отыскали его, Е Кай упapался жареным цыпленком в компании сереброволосого юноши, измазавшись жиром по самые уши. Увидев их, он без лишней скромности пригласил присоединиться к трапезе.

Ли Сяньхуань: …

Лунь Сяоюнь:

— …

Внимательно вглядевшись в сереброволосого юношу, Ли Сяньхуань с удивлением понял, что не может определить его истинный уровень силы.

Сереброволосый юноша слегка улыбнулся Ли Сяньхуаню и произнес с абсолютной уверенностью:

— Вы ведь тот самый Мастер Летящего Клинка Ли Сяньхуань?

Его голос звучал изысканно и приятно, черты лица были поразительно красивы, но от всей манеры держаться исходило нечто особенное — едва уловимый оттенок зловещей демоничности. Уровень опасности тут же привлек внимание системы. Раздался испуганный возглас:

— Гунцзы Юй? Что он здесь делает?

И действительно, сереброволосый юноша неторопливо продолжил:

— Я — Гунцзы Юй. Мой наставник Шэнь Лан и Ван Ляньхуа очень высокого мнения о вас, старший Ли, и велели мне как следует у вас поучиться.

В его тоне слышалось то ли недовольство, то ли пренебрежение.

Обменявшись с ним вежливыми любезностями, Ли Сяньхуань изложил цель своего визита.

Гунцзы Юй обнял Е Кая за плечи и сияюще улыбнулся:

— Раз так, я передаю этого верного брата в руки старшего Ли. Надеюсь, вы как следует его потреплите и обучите!

Ли Сяньхуань:

— …

Е Кай со всего маху наступил Гунцзы Юю на ногу и дважды тяжело притер подошву, но тот казался совершенно невосприимчивым к боли — он лишь повернулся и с лукавой улыбкой бросил:

— Е-ребенок, будет время — заглядывай поиграть!

Е Кай сделал вид, что ему всё безразлично, но при этом в его глазах мелькнуло сожаление, хотя язык выдал совсем другое:

— С твоей-то памятью ты и за полмесяца забудешь меня до самого края света, какая уж тут игра? Ха-ха.

Гунцзы Юй погладил его по щечке и протянул:

— Такая писаная красавица, кого угодно забуду, а тебя — ни за что.

Е Кай не удержался от того, чтобы закатить глаза, смахнул его руку и проворчал:

— Оставь свои любезности. Ты выглядишь куда красивее меня.

Гунцзы Юй озвучил неоспоримый факт:

— Но согласись, у меня нет твоей женоподобности.

Е Кай:

— …

Разрыв! Он непременно разорвет все связи с этим негодяем!

Лунь Сяоюнь всё это время хранил молчание, усердно исполняя роль элемента пейзажа.

Тем не менее, сереброволосый юноша всё же обратил на него внимание: его узкие глаза феникса блеснули с лукавым интересом, и он произнес:

— Позвольте узнать, кто этот доблестный муж?

…Доблестный муж?

Это было по меньшей мере лестное определение, и Лунь Сяоюнь скрепя сердце принял такое обращение, ответив:

— Меня зовут Лунь Сяоюнь.

— О-о~ — Гунцзы Юй перевел взгляд с него на Ли Сяньхуаня и загадочно усмехнулся.

Лунь Сяоюнь:

— …

Чувствуя себя неуверенно, Лунь Сяоюнь мысленно спросил систему:

— Он что, что-то понял?

Система выдала:

— Очевидно же, он раскусил, что вы с Ли Сяньхуанем парочка геев!

Лунь Сяоюнь:

— …С чего бы это вдруг?

Система:

— Сработал встроенный радар на любителей однополой любви.

Лунь Сяоюнь:

— ???

Система тут же переформулировала:

— Короче говоря, этот парень сам неравнодушен к мужчинам.

Лунь Сяоюнь:

— …

Встревоженный Лунь Сяоюнь уточнил:

— Надеюсь, Е Кая он не попытается переманить на свою сторону?

Система успокоила:

— Сканирование показало, что Гунцзы Юй к Е Каю совершенно равнодушен.

Лунь Сяоюнь вздохнул с облегчением, но, как оказалось, преждевременно, поскольку система тут же добавила:

— Вкус Гунцзы Юя — это парни вроде Фу Хунсюэ.

Лунь Сяоюнь:

— …Погодите, Гунцзы Юй что, тоже попаданца?

Система:

— Сканирование в норме, посторонних аномалий нет.

Лунь Сяоюнь:

— …Не морочь мне голову, в оригинальном романе у Гунцзы Юя вообще-то есть жена.

— … — система на миг задумалась и выдала: — Понимаешь ли, наличие жены вовсе не исключает симпатии к мужчинам. Вспомни хотя бы: ради борьбы с Фу Хунсюэ он даже собственную жену в ход пустил, а когда дело дошло до решающей схватки с Фу Хунсюэ, у него внезапно пропал весь боевой настрой… Разве это не истинная любовь?!

Лунь Сяоюнь:

— …Мы точно читали одну и ту же книгу? У меня серьезные подозрения насчет твоей логики.

— Ты что, ставишь под сомнение мой профессионализм? — оскорбленная до глубины души система возмущенно завопила: — А ну прислушайся к моим словам и послушай еще раз: Гунцзы Юй предпочитает красавцев типажа Фу Хунсюэ! Все мои умозаключения строятся исключительно на этом фундаменте.

Лунь Сяоюнь предпочел признать ошибку:

— …В твоих словах и вправду есть железная логика.

Ради спасения собственных барабанных перепонок стоило иногда потакать системе.

Троица уселась в экипаж и вскоре благополучно вернулась в поместье Синюнь.

Глядя на буйство пестрых цветов, порхающих бабочек и щебечущих птиц в саду, Е Кай растерянно спросил:

— Учитель, разве мы направляемся не в поместье Ли?

Ладно еще ему самому доводилось халявничать и объедать названного брата наставника, но тащить с собой в гости еще и ученика — в голове не укладывалось.

Ли Сяньхуань не собирался ничего от него скрывать: рано или поздно Е Кай всё равно обо всем узнал бы, да и утаивать что-либо смысла не было. Однако, памятуя о юном возрасте мальчика, он мягко произнес:

— Просто живи здесь, дом моего старшего брата ничем не отличается от моего собственного.

Е Кай:

— …

Как это не отличается? Отличается, да еще как!

Одно дело — гостить в чужом доме, и совсем другое — в своем собственном, где что ни пожелай, всё окажется на столе, и никто посмеет сказать слова поперек. А тащиться сюда под крылышко к старшим, чтобы выпрашивать сласти и при этом ловить на себе чужие косые взгляды — увольте.

А главное — что делать, если прислуживающие служанки вздумают силком тащить его мыться? Больше всего на свете он ненавидел купаться.

Ли Сяньхуань, разумеется, не ведал о тех бурных волнах, что бушевали в душе Е Кая. Он лишь указал мальчику его комнату, велел завтра с раннего утра явиться в бамбуковую рощу для тренировок, а затем поручил слугам показать имение и оставить его осваиваться, после чего сам отправился разбираться с делом Пяти Ядовитых Младенцев.

Кто-то невесть зачем распустил глупые слухи, будто в поместье Ли спрятаны сокровища, из-за чего в мире Цзянху поднялся переполох, и желающих «побывать в гостях» в поместье Ли находилось всё больше. Именно поэтому Ли Сяньхуань не стал сразу приводить Е Кая в поместье Ли.

Уходя затемно и возвращаясь поздно ночью, Ли Сяньхуань занимался этим вопросом, и к тому времени, как всё разрешилось, наступила глубокая осень.Целыми днями напролет упражнявшийся в метании летящих ножей Е Кай был юношей, способным вынести одиночество, и порой он сходился в спаррингах с сыном хозяина поместья Синъюнь по имени Лун Сяоюнь. По сей день он всё еще не мог забыть исход их самого первого поединка. Изначально он не хотел пользоваться своим возрастом и обижать ребенка, но спесивый вид этого десятилетнего сопляка раздражал его до невозможности, как ни посмотри.

Лун Сяоюнь тогда даже бросил вызов:

— Если духу хватит, нападай! Этот господин отделает тебя так, что мокрого места не останется!

В итоге эти двое, учившиеся метать летящие ножи вместе, сошлись в схватке, пустив в ход все свои коронные приемы.

Результат: Е Кая избили до полусмерти... Какое унижение!

Не прошло и нескольких дней, как его до полусмерти замучила Ли Сяосянь, заглянувшая в гости поиграть.

Е Кай глубоко прочувствовал всю глубину уловок богачей, ему захотелось вернуться в деревню и снова стать бродяжкой.

Лун Сяоюнь отличался хитростью и умом, Ли Сяосянь — причудливым и непоседливым нравом, эти двое детей были просто настоящими маленькими злыми духами. Поначалу тем, кого постоянно обижали, был Е Кай, но со временем он стал только крепче от каждого поражения, и победы сменялись поражениями примерно поровну. Иногда они вдвоем объединялись против Е Кая, а иногда Е Кай сходился с кем-то одним, чтобы дать отпор другому — жизнь его протекала так, что только успевай держать ухо востро.

Разобравшись с делами сокровища, Ли Сюньхуань стал проводить дома гораздо больше времени, и тогда Е Кай внезапно обнаружил один секрет: сколько же, в конце концов, тем для разговоров у его наставника со своим побратимом? Почему это они вечно любят вести ночные беседы при зажженных свечах, едва выдастся свободная минута?

Е Кай этого не понимал. Будь на месте одного из них женщина, он, возможно, чутко уловил бы истину и с недоброй усмешкой поддразнил бы собственного наставника, но когда речь шла о двух мужчинах — уж простите, тут он был бессилен. Все мужчины, с которыми он до сих пор сталкивался, отличались традиционной ориентацией, а единственный мужчина нетрадиционной ориентации не проявлял к нему никакого интереса. Будучи до мозга костей прямолинейным парнем, Е Кай, естественно, совершенно не замечал, что Гунцзы Юй — гей.

— Как думаешь, почему у наставника такие прекрасные отношения с твоего отцом? — поделился своим сомнением Е Кай с Лун Сяоюнем.

Лун Сяоюнь скривил губы, мысленно назвав Е Кая дураком, а затем лукаво улыбнулся и с вредным видом произнес:

— Солнце уже в зените, а мой отец с дядей Ли еще даже не вставали. Ступай-ка поживей разбуди их.

Е Кай заподозрил неладное:

— Почему это тебе самому не пойти?

Лун Сяоюнь ответил:

— Ли Сяосянь снова затеяла заставить тебя притворяться ее возлюбленным. Ты еще хочешь, чтобы я помог тебе уладить это дело?

Е Кай тотчас же охотно послушался и отправился поднимать наставника и остальных.Изначально он хотел постучать в дверь, но почему-то постукивание превратилось в толчок. Дверь отворилась, и точно так же перед ним распахнулась дверь в новый мир. На кровати лежали двое мужчин: их одежды были широко распахнуты, конечности переплелись, а одеяло из шелка небесного шелкопряда прикрывало их от живота до колен. Грудь его учителя Ли Сюньхуаня была усыпана мелкими пятнышками, и Е Кай, будучи парнем бывалым, с одного взгляда понял, что это следы поцелуев.

Но Е Кай тут же перестал что-либо понимать: неужели учитель и дядюшка Лун, которые явно занимались темными делами, состояли именно в таких отношениях?

Или же у этих двоих столь специфические вкусы, и прошлой ночью они на пару сняли какую-то женщину?

Если подумать, та женщина, пожалуй, была дикой и страстной... Глядя на отпечатки зубов на плече дядюшки Луна, Е Кай ужасно захотел заставить его повернуться и проверить, нет ли у него на спине царапин. А если царапин не окажется... Е Кай вздрогнул, отчетливо припоминая, что у учителя отроду не было длинных ногтей.

С треском лишившись всех своих жизненных устоев, Е Кай с бесстрастным лицом плотно закрыл дверь и призраком поплыл обратно на площадку для тренировок.

Лун Сяоюнь всё еще находился там и, увидев его, сдавленно усмехнулся:

— Чего это у тебя такое лицо?

Е Кай спросил:

— Ты что, давно всё знал?

Лун Сяоюнь бросил на него косой взгляд и ответил:

— С чего бы это братья целыми днями спали вместе? Только у тебя хватает толстокожести полагать, что между моим отцом и дядей Ли чистые братские отношения.

Е Кай уточнил:

— И ты можешь это принять?

Лун Сяоюнь хмыкнул:

— А есть в этом что-то неприемлемое?

Е Кай напомнил:

— Они оба мужчины.Лу Сяоюнь произнес: У них есть я, их сын, и я сам позабочусь о них до конца их дней, чего бояться?

Е Кай спросил: Разве им не важно, что думают другие?

Лу Сяоюнь ответил: Люди живут своей собственной жизнью, зачем обращать внимание на чужие сплетни?

Е Кай долго молчал, а затем горько улыбнулся: Выходит, я понимаю суть жизни хуже ребенка.

Время летело незаметно, прошло еще десять лет.

Отношения Лу Сяоюня и Ли Сюньхуаня оставались такими же крепкими, как и прежде, вызывая зависть у всей молодежи.

У Линь Сяньэр и А-Фэя родился еще один сын. Сначала его хотели назвать Шэнь Хунъе, но Линь Сяосянь была против и настояла, чтобы младшего брата назвали Шэнь Сяофэй.

Личная жизнь Е Кая складывалась непросто и извилисто. Женщин, которые любили его, было немало — например, Ма Фанлин, Дин Линлин и Линь Сяосянь. Находились и мужчины, которым он нравился, правда, привлекал их исключительно его женский образ. Узнав, что божественная красавица на поверку оказывается мужчиной, они горько разочаровывались и, разумеется, теряли к нему всякий интерес.

Как ни странно, Е Кай не выбрал ни одну из женщин, а увлекся своим закадычным другом юности — Гунцзы Юем, — оставаясь, впрочем, в неведении, не сказалось ли здесь влияние его наставника Ли Сюньхуаня. Однако этот закадычный друг, похоже, больше интересовался Фу Хунсюэ, и степень ревности вкупе сопутствующими ей безумными скандалами была легко предсказуема.Сюжет Многострастного мечника и безжалостного клинка давным-давно сбился с привычного пути: многие трагедии так и не воплотились в жизнь, а гораздо больше людей обрели счастье.

Лунь Сяоюнь и Ли Сюньхуань оберегали друг друга, постепенно старея.

Пока, поседев, не дошли до самого края жизни...

В тот момент, когда Лунь Сяоюнь закрыл глаза, система издала мелодичный звон.

Оценка системы JJBS009: A+

Хозяин: Лунь Сяоюнь

Партнер хозяина: Ли Сюньхуань

Степень выполнения задания: Успешный контрудар злодея

Скрытая ветвь: ????

Начало сбора данных...

24. Обычные будни влюбленного злодея, часть двадцать четвертая

Где это я?

Лунь Сяоюнь открыл глаза и ошеломленно уставился в потолок. В голове было совершенно пусто, и его не покидало странное ощущение, будто он позабыл о чем-то очень важном.

Он слегка повернул голову вбок и увидел рядом с собой женщину — прохладную, отрешенную и прекрасную. Ее печальные, холодные глаза были уже закрыты, длинные ресцы отбрасывали легкие тени на щеки, а изящные брови слегка хмурились, словно она запуталась в каком-то кошмарном сне.

В тот же миг в сознании Лунь Сяоюня пронеслись бесчисленные обрывки воспоминаний. Он понял, что эта прекрасная женщина — не кто иной, как его законная жена Лин Шиинь. Шел третий год их брака, но отношения между супругами напоминали замерзший лед — холод между ними достиг предела. Винить в этом было некого, кроме него самого: он заполучил то, чего иметь не следовал.

Когда-то он влюбился в Лин Шиинь с первого взгляда, но при этом отчетливо видел необычайную близость между Ли Сюньхуанем и Лин Шиинь. По этой причине он так и не осмелился попросить у Ли Сюньхуаня руки Лин Шиинь, погрузился в тоску и тяжело заболел от неразделенной страсти. Он хотел покинуть поместье Ли, но в то же время страстно желал хоть изредка видеть Лин Шиинь, отчего его недуг лишь усугублялся.

В конце концов Ли Сюньхуань заметил, что тот исхудал до состояния скелета, обтянутого кожей, и с беспокойством расспросил о причинах.

Ли Сюньхуань относился к нему поистине прекрасно, ни в чем не уступая родному брату. Оттого собственные тайные, недостойные помыслы казались еще более невыразимыми — ведь нельзя же было заявить: я положил глаз на твою кузину, не так ли?

Пока Ли Сюньхуань не стал неустанно допытываться правды. Ли Сюньхуань был искушен как в литературе, так и в боевых искусствах, происходил из знатного рода и обладал прекрасной невестой. На фоне самого Лунь Сяоюня, чья семья была самой заурядной, а родители рано ушли из жизни, в нем внезапно вспыхнуло яростное чувство зависти. С какой стати небеса даровали Ли Сюньхуаню абсолютно все блага? Почему даже такая чудесная девушка, как госпожа Лин, питает к нему нежные чувства?

В сердце Лунь Сяоюня поднялась темная волна злобы, и он высказал свою любовь к Лин Шиинь, со слезами умоляя Ли Сюньхуаня отдать ее ему замуж. Ему нестерпимо захотелось посмотреть, какой выбор сделает Ли Сюньхуань!

И действительно, Ли Сюньхуань был глубоко потрясен.

Лунь Сяоюнь мрачно усмехнулся: копившееся долгое время пламя зависти и удушливая злоба наконец выплесните наружу, и он ощутил невероятную легкость и свежесть. Однако, когда Ли Сюньхуань решил уступить Лин Шиинь и ради них отказаться от своего счастья, он не только не испытал ни малейшей радости или торжества, но, напротив, погрузился в крайнее замешательство и растерянность.

Ли Сюньхуань ради него, своего брата и спасителя, пожертвовал любимой женщиной.

А что сделал он сам, этот брат? С полным зависти и ненависти сердцем отобрал невесту у другого?

Лунь Сяоюнь вмиг был погребен под тяжестью жгучего стыда.

Он вспомнил себя в детстве, когда ради будущих странствий по цзянху и воплощения мечты о справедливости дни и ночи напролет упорно тренировал боевые искусства.

После смерти родителей он слишком рано вышел в большой мир, испил до дна все чаши горя и стремительно повзрослел. Сталкиваясь с хулиганами и тиранами, притеснявшими слабых, он неизменно вмешивался и преподавал им урок. Куда бы ни заводили его дороги, завидев несправедливость, он непременно обнажал клинок на помощь. Он сдержал детскую клятву, так почему же по отношению к собственному брату он, верный долгу и чести Лунь Сяоюнь, превратился в того самого человека, которого ненавидел и презирал больше всего на свете?

Где именно он оступился, как мог пасть до подлого, бесстыдного и бездушного ничтожества?

Мысли Лунь Сяоюня заметались. Ему захотелось немедленно покинуть поместье Ли, вернуться в собственный скромный, но уютный дом, погладить большую желтую собаку, которая столько лет была его верным спутником, и вновь отыскать того прежнего, знакомого Лунь Сяоюня.

Но тут появилась Лин Шиинь — по уговорам Ли Сюньхуаня она пришла ухаживать за заболевшим им.

Лунь Сяоюнь подумал: взгляну на госпожу Лин еще несколько раз, а как только хворь отступит — сразу же уйду. К тому времени, когда его болезнь полностью прошла и силы восстановились, прошло уже полгода. Он вдруг поймал себя на мысле, что ему больше не хочется отсюда уходить, а Лин Шиинь к тому моменту была уже давным-давно изранена равнодушием и поступками Ли Сюньхуаня.

Лунь Сяоюнь испытывал одновременно тайное ликование и жгучий стыд.

Он радовался тому, что раз уж Ли Сюньхуань не умеет ценить госпожу Лин, то почему бы о ней не позаботиться ему самому.

Уж он-то непременно станет дорожить ею и не позволит ей испытать ни малейшей обиды.

Но угрызения совести не давали ему покоя.

Разве Ли Сюньхуань пустился во все тяжкие и разрушил собственную репутацию не потому, что полюбил госпожу Лин и страстно желал жениться на ней?

Мучаясь сомнениями несколько дней, Лунь Сяоюнь наконец, с трепетом и замиранием сердца, признался Лин Шиинь в своих чувствах.

Он думал: если Лин Шиинь примет его, он никогда в жизни ее не предаст; если же она отвергнет его, он отступится от этой безнадежной любви и благословит Лин Шиинь и Ли Сюньхуаня на то, чтобы любящие сердца соединились.

http://bllate.org/book/38474/4829557