Готовый перевод Villain's Counterattack: Becoming the Alpha / Контратака злодея: от жертвы к хозяину положения: Глава 12

Ли Сюньхуань, едва успев сделать глоток чая, поперхнулся и принялся отчаянно кашлять — он в очередной раз убедился, что не стоит заставлять себя пить этот напиток.

Лун Сяоюнь похлопал его по спине и спросил:

— Неужели это настолько невероятно?

Ли Сюньхуань, не в силах поверить услышанному, воскликнул:

— Как Чу Сяншуай вообще может любить мужчин?

Лун Сяоюнь ответил:

— Ухуа всегда был близким другом Чу Люсяна, а превращение друга в возлюбленного — разве это не в порядке вещей?

У Ли Сюньхуаня не было близких друзей, и уж тем более подобного опыта, но он прекрасно понимал, что в этом нет ничего нормального, ведь оба они — мужчины.

Лун Сяоюнь погрузился в раздумья, а затем внезапно вспомнил о праздновании годовщины форума, которое проходило в этом году, и вывел на экран видео, занявшее первое место в конкурсе.

Это был невероятно красивый ролик с потрясающими героями. В центре сюжета — двое мужчин. Один из них, статный красавец в синем шелковом халате — тот самый Похититель Чу Люсян, только что выкравший сокровище из императорского дворца. Юноша, на которого он смотрел с такой нежностью, был облачен в белые одежды. Его взгляд — ясные, как звезды, глаза, тонкие брови, алые губы и фарфоровая кожа придавали ему облик небожителя, чья неземная красота лишала дара речи.

Из всех, кого Ли Сюньхуань встречал в жизни, самой прекрасной была Линь Сяньэр. Она была ослепительна, ее красота заставляла сердца биться чаще. Но если поставить Линь Сяньэр рядом с Ухуа, то большинство людей в первую очередь обратили бы внимание именно на него. Его возвышенная, почти святая аура затмевала Линь Сяньэр, оставляя её далеко позади.

Ли Сюньхуань, не скрывая восхищения, прошептал:

— Это Ухуа?

Лун Сяоюнь кивнул.

Они переглянулись, и теперь им стало понятно, что именно заставило Чу Люсяна сменить ориентацию. Хотя, впрочем, Чу Люсян вряд ли был настолько поверхностным человеком… или всё же был?

Дни сменяли друг друга.

Моросил мелкий дождь, когда карета остановилась у ворот. Кучер спрыгнул на землю и откинул полог. Высокий худощавый мужчина, согнувшись, вышел первым и раскрыл небесно-голубой бумажный зонт, а затем протянул свою большую, мозолистую руку. Бледная, с проступающими венами ладонь ухватилась за неё, и из кареты вышла красивая женщина, чья прическа выдавала в ней замужнюю даму.

В её глазах читалась глубокая печаль, смешанная с несгибаемой твердостью. Кожа была болезненно бледной, фигура — хрупкой, но держалась она прямо, подобно тополю в зимнюю стужу: несмотря на все невзгоды, она не сломилась.

Женщина взглянула на знакомую усадьбу, и в её глазах, подобных осенним водам, промелькнула тоска. Спустя долгое время она тихо вздохнула:

— Пойдем.

Что бы ни ждало её внутри, она должна была войти, чтобы искупить вину перед тем, кому причинила столько боли.

Ветер гнал косые струи дождя. Мужчина, укрывая женщину зонтом, обнял её за плечи и постучал в тяжелые, покрытые красным лаком ворота.

В комнате двое мужчин полулежали на кушетке, с наслаждением попивая вино. В прозрачных бокалах на высоких ножках играла красная жидкость, цветом напоминающая лучший агат — это было вино из собственного винограда поместья Синъюнь. Они почти не разговаривали, просто наслаждаясь тишиной.

Внезапно раздался стук: дворецкий принес известие — вернулась Линь Шиинь.

В главном зале Лун Сяоюнь и Ли Сюньхуань шли плечом к плечу. Увидев женщину, сохранившую свою прежнюю прелесть, Ли Сюньхуань почувствовал, как сердце, которое раньше замирало при одном её виде, теперь осталось спокойным. Сложным взглядом он посмотрел на неё и спустя долгое время тихо произнес:

— Кузина.

Затем он перевел взгляд на мужчину рядом с ней:

— Давно не виделись, брат Цзинь.

Мужчина ответил глубоким, низким голосом:

— Давно.

Глядя на них, Лун Сяоюнь был в полном замешательстве. Этот уродливый, пугающий мужчина средних лет — муж Линь Шиинь? Муж Линь Шиинь — Цзинь Уван?!

Даже когда супругов устроили в гостевых покоях, Лун Сяоюнь всё еще пребывал в шоке.

— Линь Шиинь и Цзинь Уван? Они стали мужем и женой?

Ли Сюньхуань, который читал и Похождения легендарного героя, и Историю боевых искусств, прекрасно понимал причину удивления Лун Сяоюня. Линь Шиинь изначально была женой Лун Сяоюня, а Цзинь Уван любил Чжу Цици. Их союз казался таким же невероятным, как если бы Лун Сяоюнь вдруг сошелся с Шангуань Сяосянь.

Вид у Лун Сяоюня был настолько глупый, что система не выдержала:

— После того как Линь Шиинь сбежала из дома, на неё напали разбойники. Цзинь Уван спас её, после чего последовала череда опасных приключений, перемежавшихся с болезненной любовью, и в итоге они, взявшись за руки, умчались навстречу закату, живя счастливо каждый день.

Лун Сяоюнь: «...»

Ли Сюньхуань: «...»

Неважно, счастливы они были или нет, но Лун Сяоюнь и Ли Сюньхуань пошли умываться и легли спать, предаваясь полезным для здоровья и духа занятиям, меняя позы и наслаждаясь каждой ночью.

Весенний дождь не утихал, и в шуме капель послышались осторожные шаги. Гостьей была женщина. Вчерашняя красота исчезла: на её лице, не больше ладони, пролегал безобразный шрам, изуродовавший прежний облик.

— Брат Лун, — обратилась она к высокому мужчине, — можно с вами поговорить?

Лун Сяоюнь посмотрел на шрам и нахмурился:

— Твое лицо...

Линь Шиинь коснулась щеки и равнодушно ответила:

— Вчера я прикрывала его.

— Кто это сделал? — спросил Лун Сяоюнь.

Линь Шиинь горько усмехнулась:

— Я сама.

Лун Сяоюнь в изумлении уставился на неё. Она вздохнула:

— Он считал, что не достоин меня, поэтому я уничтожила свое лицо. Теперь мы подходим друг другу.

Цзинь Уван не был неуверенным в себе человеком. Слова о том, что он её не достоин, касались не только внешности, но и горького осознания разницы в возрасте: он был старше неё почти на тридцать лет. Он уже старел, а она была в самом расцвете сил. Он колебался, отступал, не желая портить ей жизнь, думая, что её чувства — лишь порыв. Он не ожидал, что она поступит так решительно.

— Я не жалею, — добавила Линь Шиинь. — В его глазах я была воплощением доброты, но это не так. Ошибки, которые я совершила, подобны этому шраму — они напоминают о том, насколько темной и порочной я была. Если уж судить по справедливости, это я его не достойна.

Она подняла глаза на Лун Сяоюня, и в них читалось раскаяние:

— Простите меня за то, что я сделала с вами и кузеном.

Лун Сяоюнь почувствовал, как внутри всё перевернулось:

— Я принимаю твои извинения, но не прощу тебя.

Её злодеяния были слишком велики, чтобы рассчитывать на прощение. Линь Шиинь горько улыбнулась:

— Могу ли я что-то исправить?

— Я прошу лишь об одном, — ответил Лун Сяоюнь. — Не нарушай наш покой.

— Всё не так... — пробормотала она.

— Что именно не так?

— Вы знаете, почему я тогда подсыпала вам зелье?

— И почему же?

Это хотел знать не только он, но и Ли Сюньхуань. Каждый из них строил догадки, но никто не знал правды.

Линь Шиинь посмотрела вдаль, словно вспоминая:

— Мне приснился сон, будто ты заболел любовной тоской по мне, а кузен, чтобы спасти тебя, отдал меня тебе. Тогда в моем сердце поселилась ненависть.

Она взглянула на мужчину, немного помедлив:

— Я думала, это просто сон, но потом появился ты. Мое сердце наполнилось обидой, и родились безумные мысли. Я думала: раз уж Ли Сюньхуань хочет отплатить брату за спасение жизни, пусть расплачивается самим собой.

В прошлой жизни или в этой, она всегда была человеком крайностей, действующим импульсивно и не думая о последствиях. Она пыталась заставить Ли Сюньхуаня оставить дела цзянху, но он не слушал. Это вызывало у неё беспокойство, казалось, что все её усилия напрасны. Постепенно она отдалилась от кузена, а зная сюжет, начала верить, что он обязательно её предаст. Она поставила себя в позицию жертвы, считая его виновником, и была в этом твердо убеждена.

Появление Лун Сяоюня стало последней каплей, разжегшей её гнев. Разум помутился, и она совершила непоправимое. Теперь, оглядываясь назад, она понимала, насколько была подла. Ван Ляньхуа доверил ей передать книгу Ли Сюньхуаню, а она не только спрятала её, но и использовала знания из неё, чтобы навредить ему. Недаром отец говорил, что с таким характером она рано или поздно совершит то, о чем будет горько жалеть.

Выслушав объяснения, Лун Сяоюнь был в шоке. Сказать было нечего. Но он должен был прояснить свою позицию и доказать невиновность.

— Я тебя не люблю, — сказал он.

— Я знаю, — Линь Шиинь снова горько усмехнулась. — Но когда я это поняла, было уже слишком поздно.

— Я не прощу тебя, но должен поблагодарить, — ответил Лун Сяоюнь.

— За что?

— Если бы не ты, мы бы с ним никогда не стали парой.

Линь Шиинь замерла, странно глядя на него:

— Вы... — она осеклась и, нахмурившись, спросила: — Вы вместе, потому что любите друг друга?

Лун Сяоюнь ответил торжественно, будто давая клятву:

— Именно так.

Линь Шиинь пристально смотрела на него, словно проверяя искренность, а затем выдохнула:

— Тогда я спокойна.

Она почувствовала, как груз вины немного отступил. Мысли унесли её в прошлое, на десять лет назад, когда она впервые встретила Ли Сюньхуаня. Она была увлечена им, но стоило вспомнить, как он ради названого брата уступил ей, как желание быть с ним испарилось. А потом появился Лун Сяоюнь, и их братская близость вызывала у неё лишь отвращение.

Линь Шиинь вздохнула:

— Я пришла, чтобы покаяться. Теперь, когда мой долг исполнен, я больше не потревожу ваш покой.

— Ты не увидишься с Ли Сюньхуанем? — спросил Лун Сяоюнь.

Она покачала головой:

— После всего, что я сделала, все узы между нами разорваны. Называть его кузеном — значит проявлять наглость. Я в долгу перед ним, который не смогу вернуть до конца своих дней. Теперь единственное, что я могу — это желать ему счастья.

Лун Сяоюнь посмотрел на неё:

— У меня есть способ исцелить твое лицо.

В глазах Линь Шиинь мелькнул свет, но она покачала головой:

— Не нужно. Этот шрам для меня — напоминание и предостережение, чтобы я больше не совершала ошибок.

Уходя, она передала Лун Сяоюню книгу Ван Ляньхуа и пересказала слова, которые тот просил передать Ли Сюньхуаню. Дождь продолжал лить, и из глаз, подобных осенним водам, покатились слезы. Возможно, она больше никогда не вернется в это место, где прожила столько лет.

— Она ушла, — сказал Лун Сяоюнь пустой комнате. — Ты правда не хочешь увидеться с ней?

— Нет нужды, — Ли Сюньхуань вышел из-за полога, лицо его выражало печаль. — Как она и сказала, между нами всё кончено. Единственное, что я могу — это желать ей счастья.

После обеда Линь Сяньэр и А-Фэй гуляли под дождем и дошли до поместья Ли. Ли Сюньхуань отвел А-Фэя в сторону, чтобы дать ему несколько советов по боевым искусствам.

Линь Сяньэр хитро покосилась на Лун Сяоюня:

— Слышала, Линь Шиинь приходила?

— У тебя отличный слух, — заметил Лун Сяоюнь.

— Это сказал тот пустозвон Бай Сяошэн, — не колеблясь, сдала его Линь Сяньэр. — Почему ты такой спокойный?

— Она уже ушла, так что даже если бы случилась катастрофа, это уже не важно.

Линь Сяньэр ахнула:

— Я специально примчалась, чтобы взглянуть на неё, почему она так быстро ушла?

— Ты просто хотела сравнить, кто из вас красивее, — безразлично отозвался Лун Сяоюнь.

Линь Сяньэр кокетливо поправила волосы, уверенно заявив:

— В красоте со мной никто не сравнится.

Лун Сяоюнь не удержался и решил сбить с неё спесь:

— Я видел мужчину, который красив не меньше тебя, а его грация и вовсе превосходит твою.

— Невозможно! — усомнилась она. — Если мужчина так же красив, как я, он что, женоподобный?

Лун Сяоюнь потратил немного серебра, чтобы система создала фото Ухуа в полный рост, сделал вид, что достал его из рукава, и бросил Линь Сяньэр. Та открыла его...

Обиженная и потрясенная Линь Сяньэр целый месяц не разговаривала с Лун Сяоюнем. Она повесила портрет Ухуа в кабинете и при каждом удобном случае злобно на него поглядывала.

Спустя полмесяца она осознала простую истину: красота увядает, и нет смысла так дорожить внешностью. Особенно когда она узнала, что Линь Шиинь изуродовала себя ради любви, она почувствовала облегчение. Ей повезло — не нужно никаких страданий, чтобы обрести самое ценное сокровище: юношу, готового отдать за неё всё.

Поняв это, она решила снять картину, пока А-Фэй не увидел и не понял всё превратно. Но, как говорится, чего боишься, то и случается. А-Фэй, который никогда не заходил в кабинет, решил обсудить с ней дело, узнал от слуг, где она, и вошел внутрь. Подняв голову, он увидел портрет красавца.

А-Фэй: «...»

Линь Сяньэр: «...»

Лицо А-Фэя почернело.

— Сяо-Фэй, послушай, я объясню! — взмолилась Линь Сяньэр.

А-Фэй молча слушал, сжимая губы. Когда он понял суть дела, лишь промолчал, а спустя долгое время выдал:

— Сяньэр всё равно самая красивая.

Это обрадовало её больше, чем любые сладкие речи.

— Правда? — переспросила она.

А-Фэй кивнул.

Линь Сяньэр была на седьмом небе. После долгих раздумий она решила, что проиграла только в возрасте. Ей всего четырнадцать, она еще не расцвела, и через три-четыре года она станет еще краше, особенно когда её фигура приобретет соблазнительные формы. Она клятвенно заверила А-Фэя, что ей не о чем беспокоиться.

— Неважно, какая у тебя фигура, — ответил А-Фэй. — Даже если ты будешь похожа на росток бобовых, я всё равно буду тебя любить.

Линь Сяньэр: «...»

Сравнение ей не понравилось, но она была тронута.

Три года спустя. Золотая осень, аромат османтуса. А-Фэй и Линь Сяньэр поженились. На свадьбе многие молодые герои рыдали в голос.

Лун Сяоюнь смотрел на этот балаган, кривя губы. Впрочем, неудивительно, что столь многие мужчины не могут забыть Линь Сяньэр. Сейчас она превратилась в совершенство: идеальные черты лица, невинность в сочетании со страстью — её красота была ослепительна.

Лун Сяоюнь, сочувствуя горюющим парням, радовался, что не любит женщин. Вернувшись домой, он обнаружил, что дверь открыта. Линь Сюньхуань вернулся раньше и стоял к нему спиной, прижимая к груди что-то странное.

— Сюньхуань?

Ли Сюньхуань медленно обернулся, его улыбка была натянутой:

— Брат...

Взгляд Лун Сяоюня упал на сверток. Там был младенец. Он, конечно, не сомневался в верности Ли Сюньхуаня, но спросил:

— Чей это ребенок?

Ли Сюньхуань смущенно ответил:

— Ребенок брата Цзиня и кузины.

— Они приходили?

— Уже ушли.

Лун Сяоюнь нахмурился:

— Какие же они родители, раз бросили ребенка другим?

— Они не бросили, они подарили его нам.

— Подарили? Это как?

— У кузины родились двойняшки. Она знала, что у нас не может быть детей, вот и отдала нам одного.

Лун Сяоюнь открыл рот:

— Это... неожиданно.

Он наклонился, разглядывая младенца. Беленький, пухленький, с идеальными чертами лица. Неудивительно — до того как Цзинь Уван изуродовал себя, он был таким красавцем, что женщины преследовали его толпами.

Лун Сяоюнь ткнул малыша в пухлую щечку:

— У него есть имя?

— Кузина сказала, что его зовут Лун Сяоюнь.

Лун Сяоюнь: «...»

Ли Сюньхуань: «...»

Они переглянулись, и Лун Сяоюнь внезапно рассмеялся, чмокнув юношу в уголок губ:

— Отличное имя.

Никто не заметил, как младенец приоткрыл глаза и, увидев нечто невероятное, широко их распахнул.

http://bllate.org/book/38474/4829555