Готовый перевод Why Have They All Reborn? / Почему они все переродились?: Глава 4

Цзюнь Юй смотрел на незваного гостя, возникшего на его пороге.

При их первой встрече Цзюнь Юй был слишком измучен странными сновидениями, чтобы приглядываться к незнакомцу. Голова шла кругом, мысли путались. Теперь же наконец представился случай рассмотреть его как следует.

Гость оказался статным, привлекательным юношей с благородными чертами лица. Его духовная энергия была глубоко сокрыта, но Цзюнь Юй мысленно прикинул: перед ним как минимум мастер стадии Золотого Ядра.

Изысканное серебристо-белое одеяние незнакомца было соткано из превосходной Парчи Тканых Облаков. На рукавах красовался тонкий узор Синей птицы, а к подолу крепилась мерцающая Глазурованная Бусина Алого Пламени. Синяя птица — герб Ордена Дао, а пламенная бусина служила отличительным знаком тех, кто удостоился чести войти во внутренний круг.

Догадка подтвердилась: этот человек действительно принадлежал к внутренним ученикам.

Цзюнь Юй ничем не выдал своего удивления. С вежливым поклоном он произнёс:

— Приветствую вас, старший брат.

Сюй Ханьчжоу растерялся. Сделав стремительный шаг вперёд, он перехватил руку Цзюнь Юя:

— Не нужно! Тебе... не стоит кланяться мне.

Цзюнь Юй недоумённо вскинул голову. Заметив в его глазах лишь холодное, вежливое непонимание, Сюй Ханьчжоу опомнился и торопливо разжал пальцы.

— Прости, я повёл себя неподобающе, — пробормотал он.

На его лице появилась вымученная улыбка:

— Ты напомнил мне одного старого друга, оттого я и не сдержал порыва. Надеюсь, младший брат Цзюнь не держит на меня обиды.

Отговорка была шита белыми нитями, но Цзюнь Юй не стал допытываться.

— В таком случае, могу ли я узнать имя старшего брата?

Сюй Ханьчжоу замер, будто только сейчас сообразив, что даже не представился. На мгновение его лицо омрачилось.

Он и позабыл, что в этой жизни его А-Юй ещё ничего не знает...

«Как хорошо, что мы не знакомы. Мы сможем начать всё с чистого листа».

Справившись с чувствами, Сюй Ханьчжоу мягко улыбнулся:

— Меня зовут Сюй Ханьчжоу.

— Старший брат Сюй, первый ученик главы ордена? — На сей раз Цзюнь Юй не сумел скрыть изумления.

Пусть Сюй Ханьчжоу и обитал во внутреннем круге, его имя гремело даже среди безвестных послушников внешних пиков. Старший ученик самого владыки, негласный наследник Ордена Дао и главный претендент на звание Преемника Пути во всём Царстве Кунь.

Преемник Пути — тот, кто принимает великое наследие, вершит суд и со временем занимает место главы великого ордена.

Во внешнем ордене можно было не знать Сюй Ханьчжоу в лицо, но не слышать о нём было невозможно. В голове Цзюнь Юя промелькнул десяток мыслей, однако внешне он остался невозмутим. Лишь взгляд его стал чуть уважительнее:

— Не чаял увидеть у себя столь высокого гостя. Прошу простить мою нерадивость, старший брат Сюй.

Сюй Ханьчжоу качнул головой. Он явно хотел сказать что-то ещё, но замялся. После недолгого колебания он негромко произнёс:

— Я пришёл лишь за тем, чтобы предостеречь тебя. Осенние Испытания не за горами, будь начеку. Берегись Лу Циня.

Цзюнь Юй отложил свиток «Хроник Диковинных Зверей Линьюнь» и устало потёр переносицу.

Гость ушёл так же стремительно, как и появился, оставив после себя лишь странное предупреждение. Казалось, тот едва ли не робел перед ним. Ситуация выглядела нелепо и запутано.

С какой стати преемнику ордена разыскивать безвестного ученика внешнего пика, да ещё и вести себя столь загадочно? У этого завидного наследника точно всё в порядке с головой?

Размышления ни к чему не привели. И при чём тут Лу Цинь? Сколько ни ломай голову, логики в этом не прибавлялось. Полнейшая бессмыслица.

«Что ж, какими бы мотивами ни руководствовался этот Сюй Ханьчжоу, осторожность мне точно не повредит».

Лу Цинь — его главный соперник на внешних пиках, уже достигший, по слухам, стадии Золотого Ядра. Цзюнь Юй мысленно звякнул этой деталью, откладывая имя в памяти.

***

Царство Кунь, Орден Дао, Пик Циньсяо

В полумраке зала Сюй Ханьчжоу смерил стоявшего перед ним гостя ледяным взглядом.

— Замыслил разделаться с Цзюнь Юем перед Осенними Испытаниями? Что это значит, Лу-дао?

— Старший брат Сюй... — Лу Цинь смешался. Заранее заготовленные речи застряли в горле. Разве Сюй Ханьхай не питал отвращения к этому выскочке? Откуда вдруг такая резкость?

— Не смей называть меня старшим братом. И уж тем более я не стану марать руки о твои грязные интриги! Вон отсюда, — оборвал его Сюй Ханьчжоу.

Лу Циня прошиб холодный пот. Сюй Ханьчжоу — любимый ученик главы, будущий Преемник Пути. Перейти ему дорогу означало собственноручно подписать себе приговор в ордене.

Стиснув зубы, Лу Цинь пошёл ва-банк:

— Старший брат Сюй, вы — первый среди учеников всего нашего ордена! Неужели вы позволите какому-то ничтожеству затмить вашу славу? Этот Цзюнь Юй на внешних пиках ведёт себя так, будто ему нет равных. Мастера внутренних пиков вовсю приглядываются к нему, сам глава расточает похвалы! Неужели вам не боязно, что...

— Сгинь! — Рёв Сюй Ханьчжоу заставил содрогнуться стены. — Истинный практик стремится к Великому Дао, а не пресмыкается в крысиных норах, плетя интриги!

Волна мощнейшей духовной энергии прокатилась по залу, обрушившись на Лу Циня. Тот покачнулся, едва сдержав подступившую к горлу кровь.

—... Слушаюсь, — выдавил Лу Цинь и, понимая, что поддержки не дождётся, покинул зал, содрогаясь от глухой злобы.

Едва спустившись с пика, Лу Цинь дал волю чувствам. Его лицо исказилось от ярости, а в душе клокотала жгучая ненависть.

«Тварь лицедейская! И этот подонок ещё смеет разыгрывать из себя праведника? Тоже мне, благородный преемник! Сколько грязной работы я провернул для него на внешних пиках? Когда я был нужен, он золотые горы сулил. А теперь, стоило попросить о пустяковом одолжении, выставил за дверь как паршивого пса!»

«И этот Цзюнь Юй... Мелкий ублюдок! Лучший среди внешних учеников? Да с какого перепугу?! Я — мастер стадии Золотого Ядра, а он застрял на позднем Заложении Основы! В чём я ему уступаю?»

«Ему просто повезло блеснуть на Празднике Ясной Луны на Середину Осени!»

Лу Цинь скрежетнул зубами, его взгляд налился ядом.

«Плевать на этого Сюй Ханьчжоу. Я и сам втопчу тебя в грязь! Ты ведь у нас доблестный борец со скверной, гроза нечисти? Что же будет, если ты сам впустишь в себя тьму... если взрастишь Демоническое Семя?»

На его губах зазмеилась торжествующая, зловещая улыбка. Стерев её с лица, он поспешил обратно к внешним пикам.

В глубине души он прекрасно осознавал собственное бессилие. Цзюнь Юю, достигшему пика Заложения Основы, едва исполнилось семнадцать лет, тогда как самому Лу Циню перевалило за тридцать. Тот обставит его, и это лишь вопрос времени.

По правде говоря, Лу Цинь не был обделён талантом. Обрести Золотое Ядро к тридцати годам — редкостный дар, коим гордился бы любой орден. Беда заключалась в том, что всегда найдётся гений почище. Лу Цинь, привыкший к восхищению с малых лет, так и не сумел смириться с тем, что кто-то превзошёл его. Со временем это уязвлённое самолюбие переродилось в глухую, испепеляющую зависть к Цзюнь Юю.

Когда Лу Цинь ушёл, Сюй Ханьхай жестом отослал прислужников и бессильно опустился в кресло. Воспоминания о прошлой жизни хлынули неудержимым потоком.

— А-Юй... — сорвался с его губ тихий, надтреснутый шёпот.

Перед глазами встал образ юноши — того самого, кого он когда-то предал и чья гибель легла на его душу вечным, неискупимым бременем.

«А-Юй, в прошлой жизни ты уступил мне лишь потому, что тебя подло предали. Твой истинный талант недосягаем... Как смеет жалкий светлячок тягаться с сиянием полной луны? На сей раз я уберегу тебя. Ты получишь всё, чего достоин по праву».

***

Помост Закалки Костей

Арена утопала в клубах пыли и каменной крошки — там полным ходом шёл поединок. Вокруг помоста собралась внушительная толпа, увлечённо комментирующая каждый выпад.

— Старший брат Гу невероятно силён...

— А кто это там бьётся?

— Гу Циншэн против кого-то с поздней стадии Заложения Основы. Вон тот, видишь, сверкает золотом? Это он и есть.

— Ого! Какая выверенная техника «Рассеивания Облаков и Прекращения Дождя»! Поразительная точность!

— Гу Циншэн опять превзошёл сам себя. Чёрт, ну и монстр! Сколько ему лет-то? Скоро на внешних пиках ему вообще равных не останется.

— С чего бы это? А как же Цзюнь Юй?

— Ой, этих двоих даже не приплетай. Они с малых лет мутузят друг друга, и ни один так и не смог победить. Пустой разговор.

Раздался глухой удар — соперник пулей вылетел за пределы помоста. Пыль осела, и Гу Циншэн, шумно выдохнув, изящным движением вернул клинок в ножны.

Он едва взмок, даже безупречная причёска не растрепалась. Прежде чем спуститься с арены, он придирчиво разгладил складки на своих роскошных одеждах и лишь затем снизошёл до поверженного противника, небрежно сложив ладони перед грудью:

— Благодарю за бой.

Несчастный, поддерживаемый приятелями, кое-как поднялся на ноги. Заметив приближение победителя, он поспешил заискивающе запричитать:

— Мастерство старшего брата Гу поистине не знает равных! Моё почтение... Я просто недостаточно усердно тренировался...

«Да ты лучший, лучший, подавись ты! Только отстань от меня!» — мысленно взмолился поверженный ученик.

Обида душила его. Стоило вчера случайно обронить приятелю фразу: «Неужто этот Гу Циншэн и впрямь так хорош?», как этот сумасшедший, проходивший мимо, заставил его выйти на арену и устроил показательную порку. Какая несправедливость!

Гу Циншэн окинул его взглядом, достал из широкого рукава лаковую бутылочку с целебным снадобьем и опустил на землю.

— На тренировочном поле всякое случается. Возможно, я немного переборщил с силой. Не поминай лихом.

С этими словами он развернулся и зашагал прочь. Толпа почтительно расступалась перед ним, провожая взглядами.

— Совсем хлипкий попался. Скука смертная, — недовольно проворчал Гу Циншэн, когда помост остался позади.

Эх, то ли дело Цзюнь Юй. С ним драться — одно удовольствие.

При мысли о друге в голове всплыли обрывки разговора, подслушанного накануне у того самого бедолаги, которого он сегодня избил.

«... Цзюнь Юю несдобровать... Старший брат Лу задумал...»

Гу Циншэн тогда просто шёл по своим делам, но, уловив имя Цзюнь Юя, тут же наострил уши. Тот болтун действительно частенько отирался возле Лу Циня.

Жаль, они быстро сменили тему. Почуяв неладное, Гу Циншэн не придумал ничего лучше, кроме как спровоцировать драку под надуманным предлогом. Не настолько уж он тщеславен, чтобы бросаться с кулаками на каждого, кто усомнится в его таланте.

«Надо срочно предупредить А-Юя», — решил он.

Впрочем, повидаться им удалось лишь на следующий день, при весьма прозаических обстоятельствах. Внешний пик содрогнулся от внезапной вести — господин Хань решил увлечь всех внеочередной проверкой знаний.

Ученики внешних пиков хоть и не имели личных наставников, без дела не сидели. С первого дня им вменялось в обязанность освоение доброй дюжины дисциплин — от начертания древних формаций до тонкостей стихосложения. Для любого каприза находился свой учитель.

В этом и заключалось величие Ордена Дао. Вот только несчастных адептов это наследие доводило до белого каления. Разрываться между изнурительными тренировками и бесконечной зубрёжкой было делом неблагодарным.

Порой казалось, что все так отчаянно рвутся во внутренний круг исключительно ради того, чтобы раз и навсегда избавиться от ненавистных уроков.

Строгий господин Хань преподавал сложнейший предмет — «Хроники Диковинных Зверей Линьюнь». Обычно его лекции посещало не меньше полусотни адептов, но сегодня в аудитории набралось едва ли тридцать бледных и притихших юношей.

В первых рядах, как и полагалось лучшим, сидели Цзюнь Юй и Гу Циншэн. Последний успел в самый последний момент. Вид у него был совершенно потерянный — бедняга явно забыл о занятии и летел сюда сломя голову.

Едва опустившись на скамью, он принялся отчаянно подмигивать другу, беззвучно шепча слова благодарности за своевременную подсказку. Со стороны же их безмолвный диалог выглядел иначе. Прочие адепты лишь качали головами: «Опять наши гении за старое. И дня прожить не могут без вражды».

— Я давал вам достаточно времени на подготовку. Сегодня проверим, как вы его провели, — величественно провозгласил старик, поглаживая длинную бороду, и принялся раздавать... самые настоящие экзаменационные листы.

Цзюнь Юй со вздохом уставился на исписанную каллиграфическим почерком бумагу. С прискорбием приходилось признать: даже перемещение в другой мир не спасало от ужасов академической аттестации. От этой участи не скрыться даже бессмертным.

— Учитель Хань, некоторые ребята ещё не подошли. Может, подождём немного? — робко спросил кто-то с задних рядов.

Остальные тут же согласно зашумели. Половина группы явно пала жертвой собственной забывчивости.

И винить их было трудно. Осенние Испытания проводились раз в пять лет и делились на Боевые и Литературные. Подавляющее большинство адептов делало ставку на первый вариант, безжалостно задвигая скучную теорию вроде «Хроник Диковинных Зверей Линьюнь» в самый дальний угол сознания.

Однако господин Хань лишь грозно насупился и сердито раздул усы, не выказывая ни малейшего намерения идти на уступки.

— Но почтенный учитель, — взмолился другой ученик, — все сейчас заняты подготовкой к Осенним Испытаниям...

— И что с того? — старик гневно припечатал ладонью по столу. — Осенние Испытания освобождают от ума? Не закроете пятнадцать обязательных предметов — к отбору вас никто и близко не подпустит!

Старик не лгал. Требования ордена славились своей суровостью: мало было войти в возрастные рамки до пятидесяти лет и достичь стадии Заложения Основы. Кандидат обязан был подтвердить свои познания в пятнадцати дисциплинах.

Вот почему в классе поднялся такой переполох. Если несчастные прогульщики завалят этот зачёт, они лишатся последней возможности набрать нужное количество баллов. Пропустить столь редкий шанс из-за глупого недоразумения и ждать ещё пять лет? От такого у любого пойдёт кругом голова.

В аудитории воцарилось гробовое молчание. Обречённо вздохнив, адепты принялись за работу. Цзюнь Юй бегло просмотрел вопросы — ничего сложного. Уверенно выводя иероглиф за иероглифом, он краем глаза покосился на соседа.

Насколько он помнил, в послужном списке Гу Циншэна значилось ровно четырнадцать закрытых курсов. Чтобы попасть на испытания, ему кровь из носу требовался этот последний зачёт. Вот только с академической успеваемостью у «Маленького золотого человека» дела обстояли, мягко говоря, неважно.

Оставь Гу Циншэна на внешних пиках ещё на пять лет — и тот попросту сойдёт с ума от этих бесконечных трактатов. Сам Цзюнь Юй за свои баллы не переживал. Он давно перевыполнил норму, а на эти лекции ходил исключительно за компанию, дабы не оставлять своего непутёвого друга один на один с гранитом науки.

http://bllate.org/book/38444/4876353