Готовый перевод The Villainess Crashes and Burns [Quick Transmigration] / Прекрасная злодейка: Системный сбой: Глава 2

Режиссер Ли почувствовал, как у него затылок покрылся холодом. Он невольно бросил взгляд на Гу Яньли. Гу Яньли по-прежнему выглядел вежливым и учтивым, но сказанные им слова звучали то ли в шутку, то ли как предупреждение, отчего Ли больше не смел ничего возражать.

Сейчас Гу Яньли был его главным спонсором, а даже если бы и не был — он оставался человеком, в чьих руках сосредоточена большая часть ресурсов индустрии развлечений, и портить с ним отношения сулило мало хорошего.

Режиссер Ли утер холодный пот и натянуто улыбнулся:

— Это… это было недоразумение, чистое недоразумение… Скажите ведь, да? — Эта последняя фраза адресовалась Е Ханьчжи, который всё это время молча стоял в стороне.

Е Ханьчжи испуганно покосился на Гу Яньли, но, столкнувшись с угрожающим взглядом режиссера Ли, тут же отвёл глаза, словно отпрянув от испуга:

— Я… я, я ничего не знаю.

Е Ханьчжи двигался настолько быстро, что Гу Яньли успел заметить лишь серебристые пряди, прикрывавшие лоб и глаза, которые легко покачивались, создавая впечатление невероятной мягкости.

Услышав слова Е Ханьчжи, режиссер Ли исподлобья злобно зыркнул на парня, а затем поспешил оправдаться перед гостем:

— Генеральный директор Гу, вы же сами знаете, сейчас некоторые малоизвестные артисты не хотят идти праведным путем, всё норовят срезать угол…

— Я не такой. — Голос Е Ханьчжи звучал едва слышно, словно он оправдывался сам перед собой. — Я не пытался, я не хотел…

Режиссер Ли, продолжавший поливать Е Ханьчжи грязью, этого не расслышал, зато Гу Яньли уловил эти мягкие, беспомощные нотки, затерявшиеся в словах режиссера. Он спокойно прервал Ли:

— Режиссер Ли, уже поздно.

Тот сразу понял, что Гу Яньли выпроваживает его, и поспешно затараторил:

— Да-да, генеральный директор Гу, я уже ухожу.

С этими словами он дернул за рукав стоявшего позади Е Ханьчжи:

— Живей, пошли.

Е Ханьчжи от толчка качнуло в сторону, но он тут же выровнял равновесие и по-прежнему ничего не ответил.

Заметив это движение, Гу Яньли слегка нахмурился:

— Режиссер Ли, вы можете идти. А он останется.

Ли остолбенел. Он перевел взгляд с серебровласого Е Ханьчжи на Гу Яньли, словно бы внезапно что-то осознал, и на его лице проступило выражение полной ясности.

Когда режиссер Ли удалился, Гу Яньли наконец посмотрел на стоявшего перед ним Е Ханьчжи и произнес:

— Он ушел.

— Спасибо. — Голос Е Ханьчжи был очень тихим. Он медленно поднял голову и посмотрел на Гу Яньли: — Спасибо, что выручили меня, генеральный директор Гу…

Гу Яньли покачал головой:

— Не стоит благодарить. То, что я помог тебе однажды, вовсе не значит, что смогу выручать каждый раз.

Е Ханьчжи приоткрыл рот, но тут же захлопнул его — очевидно, он прекрасно понимал, что Гу Яньли прав.

Гу Яньли хотел было сказать что-то еще, как вдруг в глазах стоявшего перед ним юноши медленно заблестели слезы. Творения мягко произнес:

— Как бы то ни было, спасибо вам сегодня, генеральный директор Гу. Если бы не вы, то, возможно, я бы уже… — то есть, возможно, он бы уже приложил того режиссера Ли кирпичом по голове.

Взгляд Гу Яньли на мгновение задержался на глазах Е Ханьчжи, а затем вежливо отстранился:

— Этот режиссер Ли — известный на всю округу бабник. Он падок и на женщин, и на мужчин, да к тому же не брезгует грязными методами в отношении начинающих актеров.

Произнеся это, Гу Яньли вдруг слегка устыдился: вдруг он выразился слишком подробно и напугал этого юного актера? Это заставило его невольно взглянуть на парня, и действительно — в глазах юноши мгновенно отразился испуг.

Сделав небольшую паузу, Гу Яньли продолжил:

— Впрочем, он же зять, живущий в доме жены, а супруга у него женщина крутая, так что дома права голоса он практически не имеет.

Е Ханьчжи мгновенно уловил смысл слов Гу Яньли: тот прозрачно намекал, чтобы он отнес вести о случившемся прямо в семью режиссера Ли.

Края глаз юноши все еще алели, а во взгляде читалась задумчивость.

Заметив это, Гу Яньли понял, что его слова дошли до адресата. Он сказал:

— У меня еще есть дела, так что я пойду.

Е Ханьчжи, скрестив руки на груди и прислонившись спиной к стене, проводил взглядом удаляющуюся фигуру Гу Яньли и с легкой усмешкой бросил в пустоту:

— Ну как моя игра? Насколько похожа на его Белый лунный свет?

Раздался глухой звук, и рядом с головой Е Ханьчжи пролетела круглая пухлая птичка. Зачирикав, она затараторила:

— Точь-в-точь! К тому же сегодня ты идеально воссоздал их первую встречу, теперь у него в голове наверняка полная каша, чирик!

Самого Е Ханьчжи вовсе не волновало, что сейчас чувствует Гу Яньли. Он мысленно оценил внешность собеседника:

— А он красив. Вполне в моем вкусе. Хотя до меня ему всё же далеко.

Птичка критически оглядела лицо Е Ханьчжи, припоминая только что ушедшего Гу Яньли:

— Чирик, на человеческом языке то, как выглядел он, называется «красавец-мужчина», а то, как выглядишь ты — «красавчик». У вас просто разные амплуа.

Е Ханьчжи поленился спорить с птичкой. Он зевнул и сладко потянулся:

— Ах… пора бы и спать.

— Ни в коем случае! — Птичка взлетела и уселась Е Ханьчжи прямо на макушку. — Тебе еще нужно дождаться, пока Гу Яньли выйдет, чирик!

—…

— Чирик, ты же только что хотел убить этого режиссера Ли, когда стоял перед ним? Признайся, хотел ведь?

Е Ханьчжи вздохнул:

— Ну и что с того, что хотел? В конце концов, я злодей.

Злодей — если выражаться проще — это плохой человек, который идет против главного героя. Е Ханьчжи как раз и был таким человеком.

В раннем детстве у Е Ханьчжи была лишь одна мечта: прожить обычную жизнь, в которой всегда есть крыша над головой и еда. Чуть позже, когда настали голодные и холодные дни, когда его предали и обманули те, с кем он рос бок о бок, когда ему приходилось отнимать кусок хлеба у бродячей собаки и убегать от стаи дворняг по всему городу — только тогда Е Ханьчжи понял, как безумно сложно даже просто быть обычным человеком.

И уж тем более сложно выжить.

Если хочешь выжить — или, вернее, если хочешь жить хорошо — тебе неизбежно придется стать хоть капельку эгоистичным и холодным, ну или идти к цели любыми средствами.

В тот единственный раз, когда к нему проявили исключительную нежность, незнакомый мужчина мягко погладил его серебристые волосы, говоря так тихо, будто боялся разбить хрупкую фарфоровую куклу, в то время как его глаза с безумным обожанием скользили по лицу мальчика. Именно тогда Е Ханьчжи осознал: его внешность — это главное оружие, с помощью которого он сможет устроиться в жизни. Ему нужно лишь умело воспользоваться этим даром… и тогда он заживет лучше кого бы то ни было.

В конце концов, так оно и вышло. Его лицо очаровывало бесчисленное множество людей, заставляя их добровольно приносить к его ногам всё, что у них было.

Если бы не та автокатастрофа…

— Я — Система отыгрыша роли злодея, чирик. Зафиксировано, что твой показатель злодейства достиг ста процентов, ты — образцовый злодей. Не желаешь ли заключить со мной контракт? Как только соглашение будет подписано, ты отправишься со мной в другие миры, чтобы воплощать образы злодеев. Можешь, конечно, и отказаться, но тогда заработает твое стопроцентное злодейство, и ты растворишься в трех тысячах миров. Разумеется, в качестве награды твоя душа не рассеется.

http://bllate.org/book/38422/4821120