Готовый перевод The Light Weaver / Сквозь густые облака: Путь к свету: Глава 12

Теперь он наконец-то наслаждался столь желанным моментом, вот только причиной тому было не достижение пункта назначения, а полученные в пути ранения и вынужденное бегство с поля боя.

Если подумать, люди и машины, пожалуй, не слишком-то отличаются друг от друга: они начинают работать с момента нажатия на кнопку и функционируют до тех пор, пока не сломаются или не износятся настолько, что перестанут крутиться, после чего их просто отправляют на свалку.

Поврежденный человек У Юнь, мечтающий о досрочном списании, лежал навзничь на кровати и чувствовал, что его носовые проходы заложены, а дышать тяжело.

Он размышлял добрую половину дня и пришел к выводу, что причиной недомогания стал непривычно сухой климат в глубине континента в сочетании с побочными эффектами тразодона.

Впрочем, ничего невыносимого не было — по сравнению с лекарственными реакциями вроде рвоты, диареи, головокружения и падений на ровном месте, которые ему доводилось переживать раньше, это казалось сущим пустяком.

Из-за физиологических факторов для многих людей, страдающих депрессией, утро — самое тяжелое время суток, и У Юнь не был исключением.

Раньше, во время учебы или работы, приходилось вставать, превозмогая тяжелую сонливость и лень, когда в голове звучали тысячи призывов всё бросить; однако жизнь продолжалась, и у «серьезных дел» не было причин останавливаться.

Если выражаться словами учителей и начальников, «лежать пластом» позволительно разве что мертвецам.

В этот раз всё было точно так же: с того самого момента, как глаза открывались, всё тело ломило, а в сердце поселялось неприятное ощущение, не оставляющее даже надежды на мужество встать с кровати и посмотреть в лицо этому миру.

К счастью, этот день был внеплановым выходным — не нужно было в спешке бежать на метро, и никакая работа не подгоняла. У Юнь просто лежал в постели, по привычке уставившись в потолок и погрузившись в оцепенение.

Лишь когда мозг наконец привык к состоянию постепенного пробуждения, он неторопливо поднялся.

Голова немного кружилась — сказывалась ортостатическая гипотензия, к которой он уже давно привык и которая тоже была вызвана лекарствами. К счастью, всё оказалось не так уж серьезно, и на это можно было не обращать внимания.

На холодильнике напротив кровати виделась приметная записка, написанная почерком Ся Сихэ. В ней говорилось, что завтрак готов и его нужно лишь разогреть в микроволновке, стоявшей в комнате.

У Юнь открыл холодильник, и там действительно обнаружилась тарелка с несколькими маленькими лепешками размером с ладонь, небольшой розеткой соленой постной говядины, разнообразными фруктами, пакетом местного йогурта и стаканом медовой воды с лимоном.

Из-за ночной сухости в горле першило, будто от металлической пыли, и, сделав глоток медовой воды, У Юнь почувствовал себя так, будто обрел иссушенной земле долгожданный дождь.

В записке пояснялось: Ся Сихэ предположил, что У Юнь с утра вряд ли будет сильно голоден и вряд ли захочет есть что-то слишком жирное, поэтому и приготовил всё это. Если же этого окажется мало, на кухне еще ждали печеные пирожки и молочный чай.

Последнее было самым настоящим местным завтраком, но Ся Сихэ угадал абсолютно точно: утро — время, когда у страдающих депрессией аппетит хуже всего. У Юню сейчас хотелось лишь съесть чего-нибудь легкого, чтобы слегка заморить червячка и унять боль в желудке.

Кое-как перекусив, У Юнь выбросил мусор и, с тарелкой в руках выйдя из домика, направился на кухню. Тетушка Мэй как раз мыла посуду и, не обращая внимания на его вежливые возражения, без лишних слов забрала использованную утварь, наказав ему как следует отдохнуть.

Во дворе У Юй и Чжоу Нин только что закончили развешивать свежевыстиранные простыни и пододеяльники и теперь грелись на солнышке, сидя в шезлонгах. Заметив появившегося У Юня, они тут же позвали его присоединиться.

Только тогда У Юнь узнал, что Ся Сихэ с самого раннего утра отправился в горы, чтобы осмотреть больных пастухов.

Некоторые скотоводы уже в возрасте, передвигаются с трудом, да и хозяйство оставить не на кого, поэтому Ся Сихэ находил время, чтобы лично навещать их на дому для осмотра.

В амбулатории понимали, как ему непросто, и выделили специальное пособие. Денег было немного, но Ся Сихэ не забирал их себе, а отдавал пастухам на покупку лекарств.

У Юй также рассказала, что Ся Сихэ всегда точно рассчитывал время и к полудню неизменно возвращался на обед, отчего на сердце у У Юня неожиданно стало тепло и спокойно.

Если преодолеть расстояние в несколько тысяч километров, то в полдень по пекинскому времени — в пятом часовом поясе — стояло лишь раннее утро. Солнце светило мягко и ласково, без полуденной палящей жары, и это был идеальный момент, чтобы понежиться под его лучами.

У Юнь откинулся на спинку шезлонга, ощущая, как его со всех сторон окутывает приятное тепло, и даже эта промерзшая, покрытая сыростью оболочка словно напиталась толикой живого человеческого тепла.

Раньше врачи и всевозможные справочники постоянно твердили о естественном целебном воздействии солнечного света при депрессии, но У Юню вечно не удавалось выкроить время, чтобы просто погреться на солнце.

В будние дни он вскакивал ни свет ни заря, сломя голову бежал к станции метро и работал в офисе до самого вечера, а когда наконец уходил домой, на улице уже стояла непроглядная тьма.

В компании действовал график попеременно то длинной, то короткой рабочей недели, да вдобавок то и дело приходилось задерживаться сверхурочно. Если же выпадал редкий выходной, он отсыпался до полудня, заказывал готовую еду, бесцельно листал короткие видеоролики — и вот солнце снова садилось.

У Юнь частенько думал о том, что по всей стране насчитываются сотни миллионов людей, которые живут точно так же — в бешеном и нездоровом ритме. Почему же остальные умудряются держаться, а его непременно настигает депрессия?

Ответ, как и прежде, ускользал, да У Юню и не хотелось больше допытываться до правды.

По крайней мере, здесь и сейчас он находился в степях, наслаждаясь этим редким, но бесплатным солнечным светом, и хотя бы ненадолго выпал из числа тех сотен миллионов жителей огромного мегаполиса.

Он прикрыл веки, и перед глазами осталась лишь теплая золотистая дымка. В воздухе едва уловимо витал свежий аромат молодой травы — впрочем, не столь некий и сладкий, как запах самого Ся Сихэ.

Время снова перестало поддаваться счету, но к радости У Юня, это его больше не тревожило. Пока вдруг сидевшая рядом У Юй не вскочила с шезлонга и не указала куда-то за пределы двора:

— Это брат Ся? Брат Ся вернулся!

У Юнь тут же посмотрел в том направлении, куда она показывала, и увидел, как по просторной степи на всех парах мчатся два великолепных скакуна — черный и белый, и на каждом сидел мужчина.

У Юнь сразу узнал Ся Сихэ. Конь, на котором он ехал, выглядел совершенно необычно: мало того, что масть его была ослепительно-белой, шкура казалась словно зеркальной, переливаясь на бегу серебристым сиянием, будто животное было укутано в сверкающие шелковые одежды.

Заметив их движения издалека, Ся Сихэ легко взмахнул хлыстом, и и без того мчавшийся во весь опор белый конь прибавил ходу. В одно мгновение он помчался быстрее ветра, тут же оставив скакавшего рядом черного жеребца далеко позади.

Глядя на Ся Сихэ, У Юнь видел, что тот по-прежнему в своей ковбойской шляпе, а полудлинные каштановые волосы на затылке собраны в небольшой пучок, который подпрыгивает в такт конскому бегу. Его бледная кожа под яркими лучами солнца отливала мягким сиянием, а на лице играла улыбка, способная затмить само солнце.

Далёкие снежные горы, зеленеющие рощи и бескрайние луга делали всадника и коня невероятно приметными, напоминая оживших эльфов из какой-то сказки.

Словно заметив его взгляд, Ся Сихэ издалека улыбнулся, поднес руку к губам и протяжно свистнул.

Кто бы мог подумать, что можно так безжалостно пускать в ход свою красоту.

У Юнь слегка замер и невольно погрузился в задумчивость.

Он вспомнил, как раньше несколько раз машинально ловил себя на мысли, с каким бы животным сравнить Ся Сихэ, но так и не мог подобрать ничего подходящего. И вдруг в голове сами собой всплыли строки из древнего стихотворения:

Белоснежный жеребец мчит средь пустых полей.

Связка свежей травы для него — всех сокровищ милей, и прекрасен лицом этот муж средь людей.

Точно. Ся Сихэ был похож на стремительного белого коня. Степь служила ему родным домом и благодатной почвой, взрастившей его, а сам он вот так вольно и беззаботно мчался под синеватым небом — одновременно ловкий, ослепительный, свободный и необузданный.

У Юнь любовался открывшимся пейзажем и даже не подозревал, что сидящая рядом У Юй наблюдает за ним самим. Заметив отсутствующий вид У Юня, а затем бросив взгляд на далеко скачущего всадника, она на мгновение задумалась с многозначительным выражением лица, но в итоге ничего не сказала, а просто повернулась и потащила Чжоу Нин помогать на кухне.

Не успел У Юнь опомниться, как белый конь примчался к самому двору.

Ся Сихэ коротко окликнул животное и одновременно натянул поводья, останавливая скакуна прямо перед усадьбой.

Какое-то мгновение У Юнь сомневался, не изменило ли ему зрение: серебристо-белый, подобный шелку конь, что секунду назад несся вдали, теперь казался окутанным нежным розоватым туманом, словно его шкуру подернуло легкой вуалью цвета лепестков сакуры.

— Ты так сосредоточенно смотрел, — Ся Сихэ легко соскочил с седла, повернулся к У Юню и с улыбкой спросил: — Надеюсь, не размышлял над тем, действительно ли белый конь — это конь?

Издалека этого было не разглядеть, но теперь, когда Ся Сихэ подошел ближе, У Юнь заметил, что его бледные щеки тоже порозовели от недавней бурной сказки. И У Юнь машинально продолжил:

— Я думал о том, не являешься ли ты…

Прежде чем последнее слово сорвалось с губ, он сообразил, что фраза звучит как-то двусмысленно, словно он беспричинно кого-то оскорбляет. Хотя у него и в мыслях не было ничего дурного, он всё же экстренно нажал на тормоза и вставил перед этим словом определение:

— Прекрас… кхм, прекрасным человеком.

Ругательством это, конечно, быть перестало, но звучало почему-то еще страннее.

Ся Сихэ на мгновение растерялся, а затем не смог сдержать смех:

— Уж лучше бы ты обошелся без определений, я вообще-то мужчина.

С этими словами он бросил взгляд на стоявшего рядом коня и с улыбкой добавил:

— По-моему, ты пялился на него, признайся?

— Никогда прежде не видел ничего красивее, — не стал отрицать У Юнь, в голосе которого отчетливо слышалось изумление. — Неужели это та самая легендарная ахалтекинская лошадь?

Пот ахалтекинцев вовсе не был кроваво-красным, просто из-за тонкой кожи и густой сети кровеносных сосудов при интенсивных нагрузках они приливали к поверхности, и вся шкура лошади отливала красноватым оттенком.

Всю эту информацию У Юнь когда-то случайно вычитал в какой-то статье, но никогда не видел живьем и никак не ожидал, что знания пригодятся ему в реальной жизни.

— А ты, оказывается, и впрямь лучше всех в Центральном Китае разбираешься в лошадях. Вот только чистокровный ахалтекинец стоит целое состояние с девятизначной цифрой на ценнике, неужели я произвожу впечатление настолько богатого мажора? — рассмеялся Ся Сихэ. — У нее кровь особенная: мать — местная небесная кобыла, а отец — ахалтекинец, привезенный из Туркменистана, ну или то, что в народе зовут «кровавым конем».

— Выходит, она полукровка, совсем как ты, — заметил У Юнь. — Неудивительно, что она такая красавица.

— Когда она только родилась, была совершенно невзрачной, иначе не досталась бы мне — спасибо моему уходу, — уголки губ Ся Сихэ взлетели вверх, а в голосе промелькнула неприкрытая гордость. — Зато в нее заложено всё самое лучшее: она унаследовала от отца красоту и благородство, а от матери — выносливость и силу, так что здешние степные вода и трава пришлись ей впору.

Издалека конь казался просто ладным, но вблизи У Юнь гораздо отчетливее прочувствовал его стать и мощь. Ему стало любопытно, и он спросил:

— У нее есть имя?

— Разумеется, — Ся Сихэ повернулся к белой лошади и ласково провел рукой по ее гриве. — Ее зовут Мэйгуй.

В спокойном состоянии она была нежной и элегантной белой розой, а во время бега превращалась в страстную и буйную розу алую. У Юнь уловил скрытый в имени смысл — оно действительно удивительно точно ей подходило, и он не преминул восхититься:

— Значит, она девочка?

— Кто сказал, что мальчик не может быть розой? — с веселым упреком протянул Ся Сихэ. — У тебя просто стереотипное мышление.

http://bllate.org/book/38392/4816425