Готовый перевод Strange Brew / Странные следы: Рисовая каша и соджу: Глава 15

При звуке слова «кастрация» ушки Цзайцзай мгновенно прижались к макушке, и круглые глазки уставились на Цинь Шэна.

Кастрация?

Мяу хотят кастрировать?!

Кое-что он подзабыл, но значение слова «кастрация» помнил отлично. У всех кастрированных котиков уровень мужских гормонов падает, и после этого они уже не смогут победить ни единую кошку!

Да-да!

Он, грозный и непобедимый Цзайцзай, в будущем не сможет одолеть ни единую кошку.

Такого допустить категорически нельзя!

Цзайцзай оскалился, но в следующее мгновение Нин Жуань неожиданно перевернул его на спину. Пузико оказалось вверху, спинка прижалась к коленям Нин Жуаня, и весь котик раскинулся во все стороны.

Цзайцзай:

— Мяу?

— Цзайцзай, умничка, не двигайся, — мягко произнес Нин Жуань, однако хватки не ослабил ни на секунду. Крепко зажав его маленькие лапки, он легонько сжал кошачье достоинство.

Цзайцзай остолбенел:

— Мяу-ау?!

Нин Жуань рассеянно успокаивал его вслух, а сам, глядя на огромные бубенцы Цзайцзая, невольно задумался над словами мамы.

Все говорят, что чем больше у кота бубенцы, тем выше уровень мужских гормонов, сильнее боевой дух и тем буйнее проходит период течки. Кастрация же способна избавить питомца от множества болезней, а также продлить ему жизнь.

С какой стороны ни посмотри, нужно делать кастрацию, да и возраст у Цзайцзая сейчас самый подходящий...

Пока Цзайцзай всё еще пребывал в растерянности, Нин Жуань задумчиво кивнул:

— Угу, как только освобожусь, отвезу Цзайцзая на кастрацию.

Цзайцзай:

— Мяу-мяу-мяу?!

— Цзайцзай, не боись, — Нин Жуаньгладил его пушистое пузико и тихонько приговаривал: — Кастрация — это благо, она сделает тебя здоровее. Братик плохого не посоветует.

Что за бред!

Для Цзайцзая кастрация означала потерю самого важного в жизни. Какая польза от здоровья, если лишился этого?

Он отчаянно мяукал, пытаясь заставить Нин Жуаня забрать свои слова обратно, но Нин Жуань оставался непреклонен: чем больше он думал, тем более разумными казались ему слова мамы, и он окончательно решил во что бы то ни стало отвезти Цзайцзая к ветеринару.

Цзайцзай в панике соскочил на пол и начал нарезать круги вокруг Нин Жуаня.

Цзян Цян наблюдал за ними со стороны и, не упуская случая поразвлечься, подлил масла в огонь:

— Ого, да он аж забеспокоился.

— Мяу!

— Беспокойся не беспокойся, а права на собственные яйца у котиков не предусмотрены.

— ...

То ли впечатление оказалось слишком сильным, то ли еще почему, но ночью Нин Жуаню приснился сон, будто Цзайцзай явился к нему во сне и жалобно причитал.

— Не надо кастрацию...

— Братик... братик, не надо кастрацию.

— Хороший... братик, самый лучший братик...

Странное дело: наяву котик издавал лишь звуки «мяу-мяу», но во сне они автоматически переводились в человеческую речь.

Голос звучал как чистый голос юноши, в конце фраз слышался легкий задорный изгиб, словно по привычке отзывавшийся кошачьим мяуканьем — простоватый и невероятно милый.

К тому же Цзайцзай всё время терся о его шею, ластясь и умоляя, отчего у Нин Жуаня загорелись уши. В порыве чувств он выпалил:

— Ладно! Тогда никакой кастрации!

Цзайцзай во сне умолк и уставился на него своими ярко-голубыми глазищами, словно переспрашивая: «Правда что ли?»

Нин Жуань изо всех сил закивал:

— Правда-правда, честное слово, Цзайцзая кастрировать не будем.

Цзайцзай радостно лизнул его и нежно прижался бочком.

Нин Жуань в тот момент почувствовал себя победителем по жизни.

Проснувшись утром, Нин Жуань ощутил ломоту во всем теле, особенно в области шеи — та прямо горела огнем.

Пытаясь опереться на локоть и приподняться, он невольно шумно выдохнул через зубы.

Сонно шарифнув рукой у изголовья, он нащупал очки, водрузил их на нос и, превозмогая боль, на цыпочках выскользнул из спальни, плотно притворив дверь.

Из кухни доносился какой-то шорох. Нин Жуань заглянул туда и нос к носу столкнулся с Цзян Цяном, который вовсю уплетал сосиски тайком.

Нин Жуань:

— ...

Цзян Цян:

— ...

— Кхе-кхе.

Цзян Цян смущенно кашлянул, почесал затылок:

— Ты это, не подумай! Я вообще-то не всю ночь не спал! Просто вчера постеснялся съесть много, а утром проголодался, пока в игру рубился!

— ...Ага.

Нин Жуань вежливо кивнул.

Его поджимало время утреннего часа пик, так что разбираться в нестыковках оправданий Цзян Цяна он не стал и направился в ванную умываться. Стоило ему сделать пару шагов, как рукав пижамы вдруг натянулся — Цзян Цян схватил его за край. Нин Жуань обернулся и увидел, что сосед с ужасом таращится на его шею.

Цзян Цян заикался:

— Да ты... ты...

— Мм? — удивился Нин Жуань. — Что со мной?

— Это я у тебя хочу спросить, — Цзян Цян окинул Нин Жуаня оценивающим взглядом с ног до головы, выражение его лица было непередаваемым. — Ты где вчера пропадал?

— Спал дома, — недоуменно ответил Нин Жуань.

— О-о-о, значит, спал... — лицо Цзян Цяна стало еще более отрешенным. Кивнув, он поплыл обратно в свою комнату, по дороге бормоча себе под нос: — Значит, спал...

Нин Жуань по-прежнему ничего не понимал.

Зайдя в ванную и глянув в зеркало, он увидел на шее густую россыпь красных следов и мгновенно сообразил, чему именно так изумился Цзян Цян — очки чуть не свалились с переносицы.

Красные пятна стали еще темнее.

Нин Жуань уже сбился со счета, который раз про себя сокрушался.

На этот раз шея еще и саднила от жгучей боли — едва взглянув в зеркало, было очевидно, что следы стали ярче, а по форме они пугающе напоминали следы от поцелуев...

Утром на работу Нин Жуань по традиции натянул водолазку с высоким горлом, чтобы спрятать следы на шее.

То ли из-за чувства вины, то ли еще почему, но ему казалось, что все вокруг смотрят на него странно — словно облачиться в водолазку приравнивалось к совершению чего-то постыдного.

Даже сестричка Чжоу Чжоу посмотрела на него с невысказанным вопросом в глазах и участливо спросила:

— У тебя что, сегодняшняя сыпь до сих пор не прошла?

Нин Жуань поправил черную оправы очков и скорчил жалобную мордашку.

Ах ты ж бедняжка, до чего жалостливый вид.

Сестричка Чжоу Чжоу похлопала его по плечу:

— Ничего страшного. Я слышала, начальник уже связался с Чжан Исюнем, он наверняка найдет время перед тобой извиниться.

— Но мне кажется, что остальные уже во всё поверили, — поделился своими тревогами Нин Жуань.

— Вот пусть Чжан Исюнь перед всеми и оправдывается! — сестричка Чжоу Чжоу взмахнула рукой. — Кто кашу заварил, тот пусть и расхлебывает! Неужели он думал, что ему всё сойдет с рук вот так просто?!

Нин Жуань не был уверен, способен ли Чжан Исюнь хоть что-то исправить.

Однако всё произошло ровно так, как и говорила сестричка Чжоу Чжоу: не прошло и много времени, как объявился Чжан Исюнь и предложил где-нибудь пообедать, чтобы принести официальные извинения.

В рабочей обстановке выяснять отношения действительно было неудобно, к тому же Нин Жуань и сам хотел с ним поговорить, поэтому молча кивнул в знак согласия.

Место встречи выбирал Нин Жуань, остановившись на ресторанчике неподалеку от коммерческой улицы.

Как раз через дорогу от ветеринарной клиники.

Вчерашний сон, в котором Цзайцзай нашептывал ему на ухо, что вовсе не хочет кастрироваться, не шел у Нин Жуаня из головы — пусть это был всего лишь сон, но он придавал ему немалое значение.

Он то и дело натыкался в сети на истории о том, как котики приходят к хозяевам во сне, и в большинстве случаев те сны оказывались пророческими.

Стоило Нин Жуаню вспомнить, как отчаянно Цзайцзай умолял его во сне, сердце тут же сжималось от жалости, и он спешил расспросить ветеринара о том, чем опасен отказ от кастрации.

Все его мысли занимал исключительно котик, поэтому, сидя напротив Чжан Исюня в ресторане, он даже не нашел времени потребовать объяснений по поводу распускаемых им грязных слухов. Он лишь усердно тыкал пальцем в экран смартфона, непрерывно строча сообщения Цзян Цяну с вопросом, поел ли Цзайцзай.

[Лимонный Нин]: Цзайцзай поел?

[Твой Цзян на подходе]: Ни в какую. Сидит на пороге караулит, наверно, ждет, пока ты вернешься.

[Твой Цзян на подходе]: Я ему уже раз сто объяснял, только он сейчас ничего не понимает, сидит и ждет.

[Твой Цзян на подходе]: Ой, ну и вид у него... до чего же жалостливый...

[Твой Цзян на подходе]: [Картинка] [Картинка]

На присланных фотографиях Цзайцзай чинно сидел на пороге.

Его лапки, словно ростки бамбука, аккуратно сложены вместе, головка запрокинута, взгляд преданно устремлен на входную дверь — осанка идеальная, в глазах полнейшая сосредоточенность.

Цзян Цян снимал сбоку, благодаря чему отлично были видны пушистые кошачьи ресницы и большие бирюзовые глаза. Даже сквозь экран телефона сердце таяло от умиления.

С тех пор как вчера Цинь Шэн узнал о появлении кота, Нин Жуань больше не запирал Цзайцзая взаперти. И впервые в жизни он осознал, что теперь, когда он возвращается после смены, дома его молча и преданно ждет маленький комочек счастья.

У Нин Жуаня внезапно защипало в носу.

Услышав, как Чжан Исюнь обращается к нему, Нин Жуань вздрогнул, поднял голову — глаза покраснели, а на ресницах блестели слезинки.

Заметив его выражение лица, Чжан Исюнь остолбенел.

Глава 13. Да кто ж такое выдержит?!

После того как Нин Жуань подстригся, тяжелая густая челка на лбу исчезла, полностью открыв глаза. Все, включая Чжан Исюня, внезапно разглядели, что под черной оправой очков прячутся круглые, яркие и очень красивые глаза.

А когда такие глаза наполнялись слезами, это выглядело донельзя... трогательно.

Чжан Исюнь на мгновение опешил.

С момента их появления в ресторане Нин Жуань всё время смотрел в стол, и сначала Чжан Исюнь решил, что тот просто задирает нос, и лишь теперь догадался, что парень пытался скрыть свою боль.

— Я... — Чжан Исюнь огляделся по сторонам, нащупал салфетницу, вытянул две штуки и протянул через стол. — Ты чего плачешь?

— А? Нет, — Нин Жуань взял салфетку и невпопад промокнул лицо. — Я не плачу, у меня просто глаза быстро краснеют.

Совесть Чжан Исюня заскребла с новой силой: было очевидно, что тот плакал, но храбрился и просто стеснялся признаться.

— Я никак не ожидал, что эта история так сильно тебя заденет, — глядя на Нин Жуаня, произнес Чжан Исюнь. — Пользуясь случаем, хочу перед тобой извиниться.

Услышав это, Нин Жуань наконец перевел всё свое внимание на собеседника, нахмурился и сказал:

— Я пришел сюда как раз для того, чтобы мы нормально поговорили.

— Слушаю тебя, — отозвался Чжан Исюнь.

— Зачем ты распускал те слухи обо мне? — Нин Жуань поджал губы. — Мы же вроде не конфликтовали?

Эту фразу Нин Жуань обдумывал очень долго.

Он от природы не любил спорить и доказывать что-то, но этот инцидент слишком сильно ударил по его привычной жизни.

Он и сам еще не разобрался, откуда на шее взялись те следы, пребывая в полном недоумении, как вдруг кто-то наотмашь пустил по всему офису грязную сплетню. Каким бы мягким ни был его нрав, сейчас не злиться он уже не мог.

Но главное — сидящий перед ним человек выглядел таким благожелательным, еще пару дней назад приветливо здоровался с ним в перерыве, а за спиной вдруг оказался способен на такую подлость...

Нин Жуань искренне не понимал, что у того на уме.

— Прости, в той ситуации я действительно всё не так понял.

Чжан Исюнь отвел взгляд от лица Нин Жуаня, скользнув глазами по его шее, надежно укрытой высоким воротом водолазки, и тихо проговорил:

— Я слышал, что ты ходишь на свидания вслепую, а тут увидел твою шею и подумал... Ну, я тогда вспылил, сболтнул лишнего, не подумав.

— Подумал?! — услышав такое, Нин Жуань разозлился еще сильнее. — С чего ты вообще взял, что это правда? И даже если бы так — как ты мог разносить сплетни на работе?!

http://bllate.org/book/38367/4812624