Готовый перевод Why Is the Immortal Venerable Trembling? / Почему Бессмертный Повелитель дрожит?: Глава 8

Днем Фу Няньчи бездельничал в усадьбе князя Чжао, бесцельно на первый взгляд прохаживаясь по дворам. На деле же он досконально изучал местность, примечая укромные уголки и набрасывая в мыслях планы будущего побега.

Незаметно сгустились сумерки. Покончив с ужином, Фу Няньчи послушно последовал за служанкой в покои супруга.

По правде говоря, делить постель с Е Цанланем ему больше не хотелось. Кто знает, какими еще нелепыми происшествиями обернется очередная ночь под одним одеялом.

Однако служанка вежливо напомнила, что его привезли сюда ради обряда чунси — дабы развеять невзгоды и вернуть князю здоровье. Чтобы изгнать недуг наверняка, новоиспеченные супруги должны спать в одной постели по меньшей мере первую неделю.

«Да неужели вы не видели, что сегодня творилось?! — мысленно взвыл Фу Няньчи. — Если мы и дальше будем спать в одной постели, добром это точно не кончится ни для него, ни для меня!»

Возражать он, конечно, не решился и безропотно вернулся в спальню. Там уже сидел придворный лекарь Чан, который, пристроившись на краю кровати, сосредоточенно щупал пульс Е Цанланя.

Спустя некоторое время лекарь отпустил запястье больного и удовлетворенно кивнул:

— Великий князь быстро идет на поправку, его жизни больше ничего не угрожает. Однако сейчас крайне важно восполнить запасы жизненных сил и укрепить кровь. И еще, — Чан повернулся к Фу Няньчи и с самым серьезным видом наставительно добавил: — Супругу следует помнить: пока супруг окончательно не окрепнет, делить с ним ложе... кхм, в полную силу категорически воспрещается. О плотских утехах временно забудьте.

Фу Няньчи лишился дара речи.

Е Цанлань едва не поперхнулся собственной слюной. Прошлой ночью, когда лекарь осматривал его, князь метался в жару и беспамятстве, а потому пропустил мимо ушей эти умопомрачительные выводы.

«Утехи? Какие еще утехи?»

Он украдкой глянул на Фу Няньчи. Мочки ушей юноши пылали густым румянцем, а взгляд растерянно метался из стороны в сторону. Сразу видно — смутили беднягу.

Запустив руку под одеяло, Е Цанлань осторожно пощупал себя спереди, а затем, содрогнувшись от нехорошего предчувствия, аккуратно проверил сзади.

«Так, стоп... Кажется, все на месте и ничего не болит?»

Заметив, как помрачнел и ушел в себя молодой супруг, лекарь Чан истолковал его молчание по-своему. Решив, будто тот недоволен вынужденным воздержанием, старик сокрушенно вздохнул и принялся уговаривать:

— Старый слуга понимает, что для молодой и горячей крови подобные ограничения — тяжкое испытание, но вы ведь сами видите, в каком состоянии сейчас его высочество. Потерпите ради вашего же совместного будущего...

— Да понял я, понял! Прекрасно вас расслышал! — взмолился Фу Няньчи, бесцеремонно перебивая старика.

Он поспешил заткнуть лекаря, пока тот не выдал еще какую-нибудь шокирующую подробность.

«Что значит "тяжкое испытание"? Я что, по-вашему, совсем оголодал?!»

Убедившись, что его наставления возымели действие, лекарь Чан с чувством выполненного долга кивнул:

— В таком случае старый слуга откланивается.

Слуги беззвучно удалились вслед за лекарем. В просторных покоях повисла тяжелая, звенящая тишина. Фу Няньчи и Е Цанлань остались наедине.

Е Цанлань все еще напряженно рылся в памяти, пытаясь восстановить события минувшей ночи. Стоило Фу Няньчи крепко уснуть, как он тайком выбрался из постели, досыта набился едой, вернулся под одеяло... а потом его накрыло жестоким жаром, и сознание окончательно помутилось.

«Неужели за это время случилось что-то еще, о чем я даже не подозреваю?»

Глядя на то, как нахмурился и ушел в свои мысли супруг, Фу Няньчи решил, что князь тоже раздосадован дурацкими намеками лекаря. Ведь их отношения были чисты и невинны, как горный родник.

Смягчив голос и нацепив маску любящего, заботливого супруга, Фу Няньчи мягко произнес:

— Супруг мой, позвольте мне осмотреть ваши ожоги.

— Что? — Е Цанлань вздрогнул, мгновенно напрягшись всем телом.

«Ожоги? Какие ожоги? Или... неужели мы ночью кувыркались с такой силой, что я умудрился как-то покалечиться?»

Впрочем, уже через секунду до него дошло: юноша имел в виду вчерашний несчастный случай с кипятком.

— Ах... Хорошо, — с облегчением выдохнул он.

Приблизившись, Фу Няньчи осторожно взял его за руку и бережно закатал широкий рукав.

Предплечье выглядело жутко: кожа воспалилась и покраснела, вздулись уродливые, налитые сукровицей волдыри. Поверх ожогов толстым слоем лежала склизкая мазь, из-за чего рука казалась мокрой и липкой.

Фу Няньчи невольно вздрогнул и тихонько втянул сквозь зубы воздух.

— Больно? — спросил он и тут же мысленно обругал себя за глупый вопрос. Разумеется, больно, да еще как!

— Вовсе нет, — покачал головой Е Цанлань. Он не врал — волшебные обезболивающие пилюли, купленные у Системы за баснословные очки, работали безотказно.

Но Фу Няньчи ему, конечно же, не поверил. Списал все на глупую гордость типичного героя-нагибатора, который скорее умрет в муках, чем признает свою слабость.

Вздохнув, он осторожно опустил рукав обратно и потянулся к завязкам его нижнего платья, чтобы проверить грудь.

Юноша склонился ниже, почти вплотную. Е Цанлань уловил едва заметный, тонкий аромат, исходивший от его волос и кожи — нежный, едва уловимый шлейф.

Ранее Е Цанлань лишь посмеивался над книжными бреднями о «врожденном благоухании», однако сейчас его собственные чувства упрямо твердили обратное.

Длинные ресницы Фу Няньчи подрагивали от волнения. Кажется, он даже затаил дыхание.

Тонкие, изящные пальцы коснулись белого воротника и бережно отвернули край шелковой ткани.

Некогда мертвенно-бледная кожа на груди полыхала багровым воспалением. Ожог размером с две ладони напоминал очертаниями диковинный материк на старой карте. На это зрелище невозможно было смотреть без содрогания.

У Фу Няньчи защемило совесть — ведь это уродливое клеймо оставил на чужом теле он сам, пусть и нечаянно. Поспешно запахнув воротник, он отвел глаза.

— Лекарь Чан оставил мазь от ожогов. Если станет совсем невмоготу — позовите, я помогу нанести лекарство.

— Спасибо, — Е Цанлань слегка приподнял подбородок, облегчая задачу.

Пальцы юноши невзначай скользнули по его шее. Прохладное прикосновение отозвалось легкой, щекочущей дрожью.

Е Цанланю отчаянно захотелось потереться щекой о плечо, чтобы унять зуд, но он вовремя сообразил, что в таком случае просто зажмет чужие пальцы.

Сдержанно кашлянув, он попытался заглушить неловкое ощущение и хрипло произнес:

— Что ж, уже поздно. Пора спать.

— Да, — согласился Фу Няньчи.

Он задул свечу и тихо опустился на постель рядом с князем.

«Сегодня спать строго на своей половине! Никаких вольностей!»

Он мысленно поставил себе жесткую установку. Хоть теперь у каждого из них было по отдельному теплому одеялу, что исключало глупые ночные баталии, расслабляться не следовало. Если он во сне случайно заденет свежие ожоги князя, тот ему точно этого не простит. Какой бы безграничной ни казалась снисходительность Е Цанланя, испытывать ее на прочность в третий раз было бы чистейшим безумием.

С этой твердой решимостью в голове юноша прикрыл глаза и вскоре беспокойно заснул.

А когда открыл глаза утром, обнаружил, что лежит поперек кровати, бесстыдно оседлав Е Цанланя сверху.

Фу Няньчи онемел от ужаса.

Стараясь не издать ни звука, он медленно стащил правую ногу с бедра супруга и начал аккуратно высвобождать правую руку, которая каким-то немыслимым образом оказалась просунута прямо под мышку Е Цанланю.

«Какого беса моя рука там делает?! Решил погреться зимним утром, нашел самое теплое местечко?!»

У него зашевелились волосы на голове. Затаив дыхание, он принялся миллиметр за миллиметром вытягивать ладонь.

Увы, рука оказалась плотно прижата к чужому боку. Сквозь тонкую шелковую ткань рубахи Фу Няньчи отчетливо осязал ребра спящего князя.

В попытке освободиться он неловко шевельнул пальцами и задел нечто весьма выпуклое и чувствительное.

От этого мимолетного прикосновения Е Цанлань тихонько дернулся и сонно пробормотал что-то нечленораздельное под нос.

Фу Няньчи мгновенно замер, боясь даже вздохнуть. Он застыл соляным столпом.

Дождавшись, пока дыхание спящего снова выровняется, он свободной рукой осторожно приподнял локоть князя и наконец-то высвободил плененную конечность. На кончиках пальцев все еще горело странное, покалывающее ощущение.

Юноша мигом скатился на свою половину кровати, вытянулся в струнку и уставился в потолок. Сердце испуганно колотилось о ребра.

«Воистину, спящий человек невменяем. Сколько себя ни настраивай перед сном, тело все равно живет собственной жизнью!»

«Он вроде спит крепко... Пронесло?»

«Да даже если и заметил — подумаешь! Мы вообще-то законные супруги, имею я право прикоснуться к собственному мужу?»

Мысленно цепляясь за эти нелепые оправдания, он поспешно выскользнул из-под теплого одеяла, быстро оделся и придал лицу максимально невозмутимый вид.

Решив не испытывать судьбу и не дожидаться пробуждения князя, Фу Няньчи проверил жаровню с углем, убедился, что в комнате достаточно тепло, и на цыпочках покинул покои.

Кое-как проглотив завтрак, он неприкаянно забрел в сад и остановился у декоративного пруда, по уши погрузившись в уныние. О том, что его ночная активность за гранью добра и зла, Фу Няньчи догадывался давно. Еще в студенческом общежитии, на узкой девяностосантиметровой койке, он каждое утро просыпался на голом матрасе — простыня неизменно оказывалась сорвана и скомкана под боком, словно жеваная тряпка.

Но пока он спал один, это никого не заботило. Теперь же все изменилось.

Е Цанлань и без того дышал на ладан, а теперь еще и обзавелся ожогами. Не уложи его вчера Фу Няньчи у самой стены, бедняга наверняка среди ночи улетел бы на пол от меткого пинка. А ведь им велено делить ложе целую неделю.

Фу Няньчи сокрушенно вздохнул.

Он рассеянно зачерпнул из коробки пригоршню корма и швырнул в воду. Декоративные карпы кои тут же устроили бурлящую свалку у берега, жадно заглатывая лакомство.

«Может, приучить себя не спать по ночам, а отсыпаться днем? Работы у меня все равно никакой нет»

«Но тогда я быстро превращусь в зомби, и слуги непременно что-то заподозрят»

Фу Няньчи снова вздохнул и бросил в пруд еще одну горсть корма.

Размышления завели его далеко. Очнувшись от дум, он бросил взгляд на воду и оторопел: рыбы вели себя как-то странно. Они дрались.

Огромные, жирные кои с яростью вгрызались друг в друга, отталкивая и кусая сородичей ради каждой крошки. Складывалось впечатление, что они бьются не за копеечную подкормку, а за легендарные эликсиры бессмертия. На глазах у изумленного юноши вода забурлила, и на поверхность всплыли окровавленные золотистые чешуйки.

Фу Няньчи испугался не на шутку.

«Да прекратите вы! Хватит устраивать побоище! Хотите драться — марш в котел с кипящим маслом!»

Пытаясь утихомирить безумных тварей, он лихорадочно зачерпнул еще корма и щедро рассыпал его по всему пруду.

Рыбы мгновенно расцепили челюсти и, неистово молотя хвостами, бросились врассыпную делить добычу. Обычное, казалось бы, зрелище кормления декоративных рыбок теперь вызывало у Фу Няньчи лишь нервную дрожь.

Решив раз и навсегда удовлетворить их аппетит, он перевернул коробку и высыпал в воду все до последнего зернышка.

«Ну теперь-то корма точно хватит на всех, драка должна прекратиться»

Убедившись, что каждый карп получил свою долю, юноша наконец облегченно перевел дух.

«Сразу видно — рыбы из поместья будущего владыки мира. Даже едят так, словно штурмуют вражескую крепость»

Вернув пустую жестянку подошедшей служанке, Фу Няньчи отправился дальше исследовать обширные владения князя, мысленно чертя новые варианты спасения.

***

Незаметно пролетело четыре дня.

Труды не пропали даром: теперь Фу Няньчи знал усадьбу как свои пять пальцев. В его голове созрело около десятка планов побега, тщательно рассортированных по степени надежности.

Все это время он упорно пытался бдеть по ночам. Увы, благие намерения то и дело разбивались о суровую реальность физического истощения. Стоило ему волевым усилием вытаращить глаза в темноту, уставившись на полог балдахина и твердя себе держать дистанцию, как сознание милосердно отключалось. Следующее, что он помнил — яркие утренние лучи, бьющие в окно.

А сам он неизменно обнаруживал себя раскинувшимся посреди ложа и мертвой хваткой обнимающим несчастного Е Цанланя вместо подушки. Отрезанный от мира князь Чжао оказывался распластанным по стене, бледный и тонкий, словно лист рисовой бумаги.

К счастью, никаких тяжелых увечий князю он нанести не успел. Просыпаясь раньше своей жертвы, Фу Няньчи спешно ликвидировал следы преступления: аккуратно отлеплял затекшее тело супруга от стены и бережно укладывал его обратно в центр кровати.

Придворный лекарь Чан исправно навещал больного дважды в день. Как раз сейчас подходило время утреннего осмотра, и Фу Няньчи торопился в спальню, чтобы лично выслушать вердикт врача.

Всплеск!

Проходя мимо пруда, он услышал странный оглушительный шум и резко обернулся.

Около сотни откормленных кои плотной стеной сбились у самого берега. Они высунули головы из воды, разинув круглые рты до предела, отчего водная гладь запестрела десятками зловещих темных провалов.

Рыбы яростно пихали друг друга, карабкаясь буквально по головам сородичей, лишь бы оказаться поближе к суше. Их безумные взгляды были устремлены прямо на Фу Няньчи. Если бы рыбы умели кричать, сад наверняка огласился бы истошным ревом сотен глоток.

«Они что... выпрашивают еду?»

Юноша решил, что частые подкормки за последние дни выработали у рыб стойкий условный рефлекс. Заботы о безмолвных тварях не отняли бы много времени, так что он быстро сбегал за кормом. Не утруждая себя долгим церемонным разбрасыванием, он просто вытряхнул все содержимое коробки прямо в бурлящую гущу.

Пруд мгновенно вскипел. Безумная орава бросилась на еду с такой яростью, что брызги полетели во все стороны.

Присмотревшись, Фу Няньчи поймал себя на мысли, что карпы за последние дни заметно раздались в ширину. Наверное, он действительно их закормил.

Не став раздумывать над этим, он развернулся и поспешил к спальне мужа. Он так и не заметил, что за его спиной сотни выпуклых рыбьих глаз уставились ему вслед, и в этой мутной глубине зажегся странный, холодный и зловещий огонек интеллекта.

http://bllate.org/book/38332/5002965