Готовый перевод After Dying for the White Moonlight Empress / Жертва ради императрицы: Наследие падшего демона: Глава 15

Конечно, дальнейшее развитие событий Хо Цинянь уже не могло касаться, да и следователи вряд ли стали бы раскрывать слишком многое.

Что же до той небожительницы, которую призвали, но так и не проводили обратно, следователи выделили в помощь коллегу, который отвел Хо Цинянь в небольшую темную комнату, где та на протяжении получаса опускалась на колени, жгла бумажную валюту и читала сутры.

Разве... этого действительно достаточно, чтобы её проводить?

Несмотря на клятвенные заверения того сотрудника, на душе у Хо Цинянь всё равно скребли кошки — ей упорно казалось, что всё не так просто...

Когда она вышла из темной комнаты, небо за окном уже окрасилось в бледный цвет рассвета.

Хо Цинянь завернула за угол коридора и как раз вовремя заметила Гунсунь Уци, которая прохаживалась по вестибюлю.

Та держала в руках телефон и с кем-то разговаривала:

— Её состояние действительно довольно сложное, поищи, нет ли среди твоих знакомых экспертов, с которыми можно было бы связаться... Родственников уже уведомили?

Гунсунь Уци стояла лицом к выходу и не заметила появившуюся за спиной девушку.

— Вот и отлично, её дом в Люцзине, как и у Ши Юй... Мгм, это наша территория, ты всё организуй... Да, переводить в другую больницу определенно придется, медицинское оборудование в нашем уездном городке пока оставляет желать лучшего.

Видя, как серьезно та выглядит, Хо Цинянь не стала прерывать разговор. Телефон Гунсунь Уци не умолкал ни на минуту: стоило ей положить трубку, как вызов поступал снова.

— Алло, дядя Ань, с Ань Юй всё в порядке... Да, как только она придет в себя, мы вернемся вместе... Ой, да бросьте вы со мной церемониться! У наших семей такие теплые отношения, разве не естественно, что я о ней забочусь?..

— Алло, Сяо Лю, займись урегулированием вопросов с отелем, насчет компенсации — сколько положено, столько и выплати, не скупись... Да, билеты на живописный участок тоже, пожалуйста, все верни, всего шесть штук, поехать мы точно уже не сможем.

...

Будучи наследницей семьи, Гунсунь Уци наверняка имела в своем подчинении бесчисленное множество людей. Наблюдая за тем, как та обзванивает всех по очереди, Хо Цинянь отмечала про себя, что все дальнейшие дела та устроила предельно четко и продумала всё гораздо лучше, чем смогла бы она сама.

Приходилось признать: при всей своей обыкновенной вредности, в серьезных вопросах эта девчонка проявляла себя весьма надежно.

Выговорившись так, что пересохло во рту, Гунсунь Уци наконец завершила все распоряжения, резко обернулась и тут же испугалась внезапно возникшей рядом фигуры.

— ...Ты когда подошла? Чего не кашляешь?

— Минут пятнадцать назад? Я не со зла подслушивала, — поинтересовалась Хо Цинянь. — Случилось что-то с Ся Цун?

От такой дьявольской штуки, как Колокольчик призыва душ, одного звука хватало выше крыши, и трудно было представить, сколько всего Ся Цун наслушалась, находясь в комнате.

Если в сознании всплывает слишком много воспоминаний из прошлой жизни, человеческая психика может этого просто не выдержать. Счастливые воспоминания — еще куда ни шло, но если нахлынет нечто болезненное и невыносимое, обычный человек легко может получить тяжелый стресс, а без наставления опытного мастера поблизости это с огромной вероятностью оставит глубокую психологическую травму.

— ...Она уже пришла в себя, но ее психологическое состояние оставляет желать лучшего, — Гунсунь Уци нахмурила брови. — Врач сделал ей успокоительное, позже я распоряжусь, чтобы ее перевели в Первую народную больницу Люцзиня. Похоже, ей предстоит довольно долгий курс лечения...

Хо Цинянь уже догадалась, каков будет итог, но в мыслях крутилось лишь одно: если бы тогда Цяо Е не проявляла такого упорства, возможно, трагедии удалось бы избежать.

И что с того, что они были возлюбленными в прошлой жизни? В этой жизни у Ся Цун уже есть новая любовь, новая жизнь — зачем же цепляться за прошлое и бередить старые раны?

Не удержавшись, она вздохнула:

— На месте Цяо Е я бы в этой жизни предпочла выразить уважение и пожелать счастья. Разойтись полюбовно и больше никогда не беспокоить друг друга.

— Тебе с твоими бараньими мозгами легко рассуждать, — заметила Гунсунь Уци. — Не слышала поговорку: то, чего не можешь заполучить, вечно будоражит кровь?

Хо Цинянь переспросила:

— Что будоражит?

Гунсунь Уци едва не задохнулась от возмущения и окинула ее взглядом, в котором читалось: «Эту тупицу могила исправит».

— Говоря проще — это банальная обида и неуемное стремление всё вернуть, понятно?

Слушай сюда: скорее всего, в прошлой жизни они толком даже не были вместе. А то и вовсе пережили какую-нибудь разлуку на пороге смерти, вот Цяо Е и зациклилась на этом в нынешнем воплощении.

И Ся Цун, надо полагать, страдает по той же причине. Мы же не знаем, через что ей пришлось пройти в прошлой жизни — возможно, она вспомнила не только Цяо Е, но и родных, друзей... Короче говоря, эти воспоминания несут в себе боль, врезавшуюся в самую кость, иначе с чего бы ей получить такой нервный срыв?

На этот раз Хо Цинянь всё поняла: версия Гунсунь Уци звучала очень правдоподобно.

Короче говоря, не испытав чужой боли, не смей призывать к добродетели.

Здесь не стоит давать оценку изначальным побуждениям Цяо Е, но можно сказать с полной уверенностью: выбранный ею путь определенно был ошибочным.

Демоны служили лишь катализатором, а семена были посевюы в ее душе уже давно. Она думала, что выбрала короткий путь к цели, а на деле даже не разглядела, куда ведет эта дорога.

Пока они беседовали, допрос на стороне Цяо Е наконец подошел к концу.

Внезапно раздались тяжелые шаги: двое Духов черного медведя вывели Цяо Е из комнаты допросов и, проходя через вестибюль, как раз столкнулись с Хо Цинянь и ее спутницей.

На Цяо Е уже были надеты наручники, а ее лицо осунулось и выглядело намного бледнее. Обе стороны неожиданно встретились лицом к лицу, умолкнув от переизбытка чувств, и в вестибюле наступила мертвая тишина.

Спустя какое-то время она первой шагнула вперед и низко поклонилась:

— ...Простите, что доставила вам столько хлопот.

— Как там... Ся Цун?

Хо Цинянь не знала, как ответить, на сердце было тяжело и паршиво, да и любые слова уже ничего не могли изменить — они лишь сильнее усугубили бы ее чувство вины.

Гунсунь Уци соврала:

— С ней всё в порядке, пара дней спокойного отдыха, и она поправится.

— Лучше подумай о себе, не держи всё в себе и не зацикливайся так на потерях и приобретениях — этот инцидент станет тебе хорошим уроком.

Немного переведя дух, она уже более строгим тоном продолжила:

— Отречься от прошлого — пожалуй, даже к лучшему. Быть может, именно благодаря этому ты сможешь обрести по-настоящему важные вещи. Цяо Е, твоя жизнь еще долгая, и впереди тебя ждет бесконечное множество возможностей.

— Верно, именно это я и имела в виду! — подхватила Хо Цинянь. — Выйдешь на свободу — и снова заживешь молодцом! В наше-то время до самого конца ни в чем нельзя быть уверенным, даже после свадьбы —

Фразу «можно развестись» Гунсунь Уци оборвала, грубо зажав ей рот рукой.

...Твою ж мать, да замолчи ты уже наконец!

Цяо Е же в ответ лишь улыбнулась — казалось, она немного сбросила с плеч тяжелый груз, и напряжение на ее лице наконец разгладилось.

— Спасибо вам, — произнесла она. — Передайте от меня извинения Ся Цун, а также Ши Юй и Ань Юй...

Когда рассвело, следователи увели Цяо Е, а обе девушки молча проводили их взглядом.

Эта хрупкая спина постепенно удалялась, и в тишине еще долго звучали застрявшие в эхе слова: «Горы, реки, облака — пара неразлучных душ, в тишине варить года, не спеша заваривать чай».

http://bllate.org/book/38312/4805064