Чу Цзюбянь твердо держал винтовку обеими руками. Взгляд его скользил сквозь яростную круговерть схватки между тайными стражами и наемниками, устремляясь вдаль — туда, где за высокими стенами темнели кроны деревьев.
Он до мелочей помнил каждый ствол, каждую развилку, где могли затаиться вражеские лучники.
Дождь утих еще в полдень, и теперь в вышине сияло яркое солнце, а небосвод украшала раскинувшаяся полукругом радуга неземной красоты.
На сей раз его мишенью были не безжизненные мишени и не соломенные чучела, а живые люди из плоти и крови.
На тыльной стороне ладоней Чу Цзюбяня вздулись синие вены. В этом жестоком мире правило было одно: если не убьешь ты, убьют тебя. Пришло время отбросить гуманизм человека двадцать первого века и применить абсолютную силу, способную выжечь страх в душах тех, кто следил за ним из теней.
Указательный палец медленно лег на спусковой крючок.
В тот самый миг, когда из листвы со свистом вылетела очередная стрела, Чу Цзюбянь спустил курок.
Грохнуло!
Выстрел без глушителя прозвучал подобно грому среди ясного неба, разорвав тишину улицы. В ушах Чу Цзюбяня тонко зазвенело, и весь мир вокруг него на мгновение погрузился в вакуум безмолвия.
Свинцовая пуля разминулась со стрелой в воздухе и с сокрушительной силой вонзилась прямо в горло лучнику, засевшему в сотне шагов.
В светлых зрачках Чу Цзюбяня отразились качнувшиеся ветви. Он тут же нажал на спуск во второй раз.
Снова раскатистый удар, и крона другого дерева бешено затряслась, роняя листву.
Прильнув к окулярам бинокля, Цзюбянь убедился: оба стрелка исчезли со своих позиций, оставив на ветвях лишь багровые потеки крови.
Снаружи бойцы обеих сторон застыли, словно застигнутые врасплох ледяным ветром. Все взгляды скрестились на паланкине. Облаченные в черные одежды убийцы и стражи с закрытыми по самые глаза лицами замерли. В их глазах застыли изумление и первобытный страх.
Что это было?
Откуда взялся этот яростный, похожий на небесный гнев грохот?
Не успели они опомниться, как вновь хлестнул резкий, сухой хлопок.
Один из наемников, сжимавший в руке короткий клинок, рухнул навзничь. Его веки судорожно распахнулись, а прямо посреди лба зияло круглое, с палец толщиной отверстие, из которого толчками струилась темная кровь.
Тайный страж, только что скрестивший с ним оружие, инстинктивно отпрянул от бездыханного тела. Сердце его пропустило удар. Он завороженно смотрел то на покойника, то на стоящий поодаль паланкин, не в силах поверить собственным глазам.
Ему почудилось, будто из недр паланкина вылетела невидимая смерть и мгновенно поразила наемника прямо в переносицу. Но это была не стрела и не привычный метательный нож. Ему еще никогда не доводилось видеть оружие, способное с такого расстояния разнести человеческий череп. Даже величайшие мастера лука из-за несовершенства оружия и стрел не могли пробить кость насквозь со ста шагов.
Да и остальные бойцы, обладавшие отменным зрением, уже заметили неладное: затаившиеся на деревьях лучники безмолвно рухнули вниз. Стало ясно — та же неведомая сила лишила их жизни в мгновение ока.
Что же это за оружие?
Оно разило быстрее, чем человеческий глаз успевал заметить хоть какое-то движение.
И почему оно рождало столь ужасающий грохот, подобный ярости небес?
А тот, кто сидел внутри паланкина...
В головах присутствующих одновременно всплыли недавние слухи, наводнившие столицу. Все вспомнили о загадочной сути Девятого молодого господина Чу Цзюбяня, скрывающейся за чиновничьим платьем.
Небожитель.
Он и впрямь сошедший на землю бог!
Людей захлестнула волна благоговейного ужаса.
Внезапно один за другим послышались глухие звуки падающих тел.
Тайные стражи мгновенно отступили, держа оружие наготове, и настороженно уставились на оставшихся убийц. Те корчились на земле.
— Приняли яд, — сипло выдохнул один из стражников.
Остальные бросились осматривать тела. Сомнений не оставалось: все нападавшие предпочли мгновенную смерть от яда.
Впрочем, стражи прекрасно понимали мотивы этих наемников. Ведь они посмели поднять руку на самого небожителя!
Что совершается на земле — Небо видит. Покушение на божество — тягчайший грех, кара за который падет на весь их род. Быть может, быстрая смерть казалась им единственным способом искупить вину перед Высшими силами, пока гнев божий не стер их души в порошок.
Четверо носильщиков, не отходивших от паланкина ни на шаг, перенесли этот ужас острее всех. Когда прямо над их ушами громыхнул первый выстрел, у них подкосились колени — беднягам показалось, будто молния ударила прямо в крышу повозки. Но вскоре они осознали, что дело в другом: громом повелевал сам их господин. И каждый раз, когда раздавался этот рокот, на землю падал мертвец.
Управлять небесным громом — какая непостижимая, пугающая мощь!
Они и раньше слышали, что Девятый молодой господин безошибочно предсказывает погоду, заранее зная час начала и окончания ливней. На этом фоне его власть над молниями казалась даже естественной.
Но разве под силу подобное простому смертному?
Нет.
Тысячу раз нет!
Тот, кто восседал в паланкине, определенно был сошедшим в мир смертных божеством.
Внезапные раскаты грома средь ясного неба переполошили чиновников из близлежащих министерств. Служащие гурьбой высыпали во внутренние дворы, с недоумением вглядываясь в лазурную высь, где не было ни единого облачка.
— Что за диво? Гром средь бела дня?
— Не иначе как какой-то клятвопреступник навлек на себя гнев Небес, вот его и испепелило.
— А мне показалось, звук донесся со стороны главной улицы. Не похож он на обычный гром.
— Да что еще это может быть? Не швыряться же великанам булыжниками по мостовой, ха-ха-ха!
Раздался дружный смех, и чиновники поспешили вернуться к своим делам, не придав случившемуся значения.
Лишь Ван Пэнъи продолжал стоять посреди двора. Он хмуро смотрел в сторону улицы Чанъань, и сердце его сжималось от дурного предчувствия.
«Неужели дед и остальные решились на удар?»
Но что могло вызвать столь оглушительный грохот?
В памяти невольно всплыли слухи о мистических способностях молодого господина Чу.
«Связан ли этот мнимый гром с ним?..»
Тем временем на залитой солнцем главной улице тайные стражи застыли в нерешительности, не зная, как поступить дальше.
Приказ князя-регента Цинь Сяо был предельно прост: во время сопровождения Чу Цзюбяня беспрекословно подчиняться любому его решению, если только оно не угрожает жизни юного императора или самого регента.
Следовательно, судьбу тел поверженных наемников должен был определить сам Чу Цзюбянь.
Однако с момента последнего выстрела из паланкина не донеслось ни звука. Стражи опасались: вдруг после сотворения столь грозного чуда небожителю требуется покой для восстановления сил? Или же в этот момент действуют особые таинственные запреты, нарушать которые смертным не положено? Обратиться к нему никто не решался.
В затянувшейся тишине предводитель стражей все же заставил себя сделать шаг вперед. Он уже собирался почтительно склониться перед зашторенным окном, как вдруг краем глаза заметил приближение знакомого силуэта.
Мужчина был облачен в черное, как сама ночь, парчовое одеяние, расшитое золотыми чешуйками извивающихся змей.
Князь-регент Цинь Сяо прибыл лично.
К этому моменту Чу Цзюбянь уже убрал пистолет в Системный склад.
Он сидел, опустив веки. В ушах после оглушительной пальбы невыносимо звенело, отсекая все внешние звуки. Сквозь этот гул прорывался лишь частый, неровный стук его собственного сердца.
Чу Цзюбянь перевел взгляд на свои бледные, тонкие ладони. Кожа порозовела от прилива крови, а пальцы и запястья мелко, лихорадочно подрагивали — не то от пережитого страха, не то от безумного, темного восторга.
Он убил.
По-настоящему лишил жизни других людей.
И, как оказалось, сделать это было куда проще, чем представлялось раньше.
Невидимые оковы, сдерживавшие темных демонов в глубинах его души, дали трещину. Чудовище вырвалось наружу, медленно отравляя ядом остатки его холодного рассудка.
В ушах, заглушая звон, зазвучали призрачные голоса из прошлого:
«Убийца!»
«Ты такой же, как твой отец! Вы оба — грязные убийцы!»
«Почему выжил ты? Почему умер не ты?!»
«Вам обоим место в аду! Будьте вы прокляты!»
Истеричный, захлебывающийся женский крик эхом метался под черепной коробкой. Чу Цзюбяню почудилось, будто безумная женщина из его кошмаров снова бросается на него, впиваясь ногтями в шею. В ее пустых, безумных глазах горела застарелая, невыносимая ненависть.
«Убийца...»
В его жилах течет кровь чудовища. Жажда насилия заложена в его генах.
Но вот безумие на ее лице сменилось безграничной скорбью и отчаянием. Женщина прижала его к себе, заходясь в рыданиях, раз за разом умоляя о прощении.
Он невольно протянул ладонь, желая коснуться ее плеча, но она вдруг резко отпрянула. Схватив его за худые детские плечи, она грубо толкнула его к кровати — грязной, провонявшей дешевым пойлом и рвотой.
На матрасе, оглушительно храпя, валялся мертвецки пьяный мужчина.
Женщина метнулась на кухню и вернулась с тяжелым тесаком. Упав перед сыном на колени, она силой вложила холодную сталь в его крошечную ладонь, крепко сжав его пальцы своими.
Она смотрела на него и улыбалась — так нежно, так ласково, но по ее щекам непрерывным потоком катились слезы.
«Малыш, убей его. Убей, прошу тебя...»
«Помоги маме».
«Спаси меня!»
Этот крик разрывал ему душу.
Чу Цзюбянь почувствовал, как его рука задрожала еще сильнее.
Голова закружилась, к горлу подкатил приступ тошноты.
Вдруг женщина с силой оттолкнула его в сторону и вырвала тесак из его пальцев.
«Не хочешь? Ну и пусть! Я сама это сделаю!» — с безумным оскалом прорычала она, занося лезвие над спящим мужчиной.
Мир перед глазами мгновенно окрасился в багровые тона.
Внезапно до его обоняния донесся едва уловимый, горьковатый запах сгоревшего пороха.
Чу Цзюбянь моргнул и посмотрел на свои руки — длинные, изящные пальцы взрослого мужчины, а вовсе не испуганного ребенка. Запах гари исходил от кожи после недавних выстрелов.
Ноготь на большом пальце правой руки был сорван почти наполовину, обнажая сочащееся кровью мясо. Чу Цзюбянь коснулся пальцами губ и аккуратно выплюнул зажатый между зубами осколок собственного ногтя, который он в полузабытьи с силой сгрыз.
Бешеный ритм сердца мгновенно замедлился.
Отбросив обломок ногтя, он достал шелковый платок и неторопливо стер со своих губ выступившую кровь.
Затем, сохраняя ледяное спокойствие, он открыл системный магазин, приобрел медицинский спирт, антисептик и чистый бинт. Его движения были точными и отработанными до автоматизма — он быстро обработал рану и наложил тугую повязку.
Резкая, пульсирующая боль волной прокатилась по телу. В ушах все еще монотонно звенело, но разум с каждой секундой обретал кристальную, звенящую ясность.
Древний мир не прощал беспечности — без должной дезинфекции и перевязки даже пустяковая рана могла закончиться заражением крови и смертью.
Вдруг плотная шторка паланкина взметнулась вверх, впустив внутрь поток ослепительного солнечного света, который лег на бледное, почти прозрачное лицо юноши.
Чу Цзюбянь вздрогнул. Навязчивый звон в ушах мгновенно растворился.
Он медленно повернул голову к окну.
Сильные пальцы с четко очерченными суставами удерживали тяжелую ткань занавески. Чу Цзюбянь скользнул взглядом по темному шелку чужого одеяния, расшитому едва заметными узорами, и широкому поясу, плотно облегавшему узкие мужские бедра. Сквозь дорогую ткань угадывался рельеф крепких мышц.
Мужчина слегка наклонился, и в проеме показалось его безупречное, словно высеченное искусным мастером лицо.
Цинь Сяо заглянул в паланкин. Его глубокий, проницательный взгляд встретился со спокойными, почти равнодушными глазами Чу Цзюбяня. Регент медленно перевел взор ниже — к уголку его губ, где алел свежий след от укуса, а затем посмотрел на испачканные кровью ладони юноши.
Воцарилась тяжелая, осязаемая тишина.
Цинь Сяо молча закрепил край занавеси на крыше паланкина, а затем, протянув руки внутрь через оконный проем, осторожно перехватил ладони юноши. Он уверенными, на удивление бережными движениями помог Чу Цзюбяню завязать концы бинта на поврежденном пальце.
Чу Цзюбянь безучастно наблюдал за его действиями, но вдруг на его губах промелькнула слабая, едва заметная улыбка.
— Чему ты улыбаешься? — тихо спросил Цинь Сяо, не выпуская его рук.
Чу Цзюбянь поднял глаза.
Они находились так близко друг к другу, что юноша мог отчетливо разглядеть крошечную, едва заметную родинку на переносице регента.
Вместо ответа Чу Цзюбянь спросил:
— Давно ты здесь?
— Как раз застал тот момент, когда ты являл миру свое божественное величие, — Цинь Сяо выпустил его ладони и смерил юношу насмешливым взглядом. — Не думал только, что небесные чары требуют от бессмертных таких жертв.
Чу Цзюбянь усмехнулся:
— Чистая случайность.
Цинь Сяо выпрямился, отпустил ткань занавески, скрывая салон от посторонних глаз, и негромко скомандовал замершим неподалеку носильщикам:
— Двигайтесь дальше.
Паланкин плавно приподнялся и ровным шагом направился в сторону министерских ведомств.
Тайные стражи к этому времени уже оттащили тела убитых на обочину, освободив проезжую часть.
Цинь Сяо стоял посреди дороги, провожая взглядом удаляющийся паланкин, пока тот не скрылся за поворотом переулка.
— Владыка, как поступить с телами этих мертвецов? — почтительно спросил предводитель стражников, согнувшись в поклоне.
— Передай их Ань Уцзи, — бросил Цинь Сяо.
— Слушаюсь.
Когда Ань Уцзи прибыл на место происшествия, Цинь Сяо здесь уже не было.
Командующий окинул взглядом груду сваленных в кучу тел, затем присмотрелся к чистой мостовой, на которой почти не осталось следов борьбы, и наконец зафиксировал взгляд на багровеющей луже крови неподалеку.
— Господин, взгляните на этого покойника, — позвал его один из подчиненных.
Ань Уцзи подошел ближе и вгляделся в лицо наемника, чья голова была практически расколота неведомой силой.
Его взгляд потемнел, а в груди поднялась буря эмоций.
Незадолго до этого он находился на территории Запретного города и отлично слышал три раскатистых удара, разорвавших тишину. Уже тогда он интуитивно понял, кто за этим стоит.
«Значит, такова карающая длань бессмертного?..»
Это внушало трепет.
Ань Уцзи и прежде ни на секунду не сомневался в божественном происхождении Чу Цзюбяня, но теперь к его вере примешалось глубокое, почти священное почтение.
Какое счастье.
Какое счастье, что этот грозный небожитель благоволит их повелителю. Наличие столь могущественного союзника дарило абсолютное чувство защищенности.
— Господин, как нам поступить с останками?
Ань Уцзи стряхнул наваждение. В его глазах блеснула ледяная сталь.
— Верните их законным владельцам. Откуда пришли — туда пусть и отправляются.
— Будет исполнено!
Прошло совсем немного времени, и в главный двор поместья Сяо торопливо вбежал гонец.
После того как слуги доложили о его прибытии, он поспешил под навес просторной беседки. Там, укрывшись от солнца, глава семьи Сяо Яо вел неторопливую партию в го с министром чинов Сяо Хуайгуанем.
— Докладываю главе клана и господину министру! Из Сада гибискусов только что пришло известие: все отправленные нами наемники мертвы. Более того, императорские гвардейцы безжалостно свалили их трупы прямо у ворот усадьбы.
Сад гибискусов служил тайным местом встреч столичной знати, где плелись самые темные заговоры.
Сяо Хуайгуань медленно повернул голову к вестнику. Его мутные, подернутые возрастной дымкой глаза уставились на вошедшего, а голос прозвучал обманчиво мягко:
— Каким образом они расстались с жизнью?
— Тридцать семь человек приняли яд. Двое пали от клинков стражи. А вот еще один...
Сяо Яо неторопливо опустил на доску белую фишку, перекрывая черным камням соперника последний путь к спасению.
Он вскинул голову и с мягкой, почти ласковой полуулыбкой посмотрел на слугу.
Тот мгновенно побелел как полотно и рухнул на колени, судорожно бьясь челом о каменные плиты:
— Лоб последнего наемника пробит насквозь каким-то неведомым оружием! Что касается лучников... их тел на месте не оказалось.
Всего лучников было шестеро — доверенные люди из кланов Лу и Ван. Вероятно, те из них, кто выжил, успели скрыться, либо их тела поспешно прибрали хозяева.
— Что значит «неведомое оружие»? — нахмурился Сяо Хуайгуань. — Какое оружие способно пробить лобную кость чисто и без видимых усилий?
— Ничтожный не знает... — пролепетал слуга, и плечи его мелко затряслись от подступающего ужаса при воспоминании о рассказах очевидцев.
Сяо Яо с тихим шелестом раскрыл веер и принялся неспешно обмахиваться. Его вкрадчивый голос звучал подобно весеннему ветерку, но от произнесенных слов по спине побежали мурашки:
— Если ты не способен внятно изложить суть дела, к чему тебе вообще язык?
Сяо Хуайгуань искоса взглянул на племянника.
Несчастный гонец задрожал еще сильнее, едва не плача от страха:
— Пощадите, глава! До вашего слуги дошли слухи, будто это карающее небесное оружие! Говорят... говорят, Великий наставник Чу призвал молнию, которая и поразила нападавших!
Сяо Хуайгуань снисходительно хмыкнул:
— Какая нелепица.
— Оружие богов? — Сяо Яо явно заинтересовался, его спина выпрямилась. — А вот это уже любопытно. Ну-ка, расскажи подробнее.
— Это... это Командир Сяо упомянул об этом, больше мне ничего не известно...
Не успел слуга договорить, как во двор уверенным шагом вошел высокий крепкий мужчина средних лет в походном облачении.
Новоприбывший возвышался почти на два аршина. Несмотря на суровый вид, подернутую проседью окладистую бороду и зрелый возраст, в чертах его лица отчетливо угадывалось благородное изящество, присущее всем членам клана Сяо.
Это был Сяо Ин. Жестом отослав дрожащего слугу прочь, он глубоко поклонился обоим господам.
— Присаживайся, почтенный брат, — Сяо Яо указал на свободный стул рядом с собой, начисто отбросив надменность главы клана.
— Благодарю, глава, — Сяо Ин споро занял указанное место.
— Удалось прояснить, что там произошло на самом деле?
— Да, — кивнул Сяо Ин. Будучи командующим тридцатитысячным частным войском семьи Сяо, он лично контролировал обстановку вблизи улицы Чанъань с того момента, как было решено устранить Чу Цзюбяня.
Едва услышав те три странных громовых раската, он почуял неладное и поспешил к месту засады, где застал лишь трупы наемников.
По счастью, четверым лучникам удалось спастись. Сяо Ин перехватил одного из них по горячим следам, выведал общие очертания произошедшего и сразу отправил гонца к главе клана, а сам остался, чтобы собрать больше подробностей.
Теперь, усевшись поудобнее, он без утайки выложил все, что ему удалось разузнать.
— То есть ты утверждаешь, будто этот Чу Цзюбянь призвал небесную кару и одним ударом уничтожил троих первоклассных бойцов? — Сяо Хуайгуань покачал головой, издав сухой смешок. — Какая нелепая сказка.
— Нелепая? — Сяо Яо посмотрел на дядю, и в его глазах вспыхнул опасный огонек. — А мне вот кажется, что в этом есть доля истины.
Сяо Хуайгуань удивленно приподнял седые брови:
— Неужели ты веришь в эти бредни, племянник?
Взгляд Сяо Яо наполнился странным, лихорадочным восторгом:
— Человек, способный подчинить себе капризы природы и знающий наперед волю Небес, вполне может обладать силой повелевать молниями. В этом нет ничего невозможного.
К тому же, даже если нападавших сразил не гнев богов, это неопровержимо доказывало одно: Чу Цзюбянь обладает сокрушительным оружием самообороны.
— Невероятный человек. Как жаль, что его нельзя склонить на сторону нашей семьи, — Сяо Яо вздохнул и тут же с сомнением покачал головой, прошептав: — Хотя нет... разве столь великое существо позволит кому-то помыкать собой?
Сяо Хуайгуань на мгновение посерьезнел и сухо, натужно закашлялся.
Заметив это, Сяо Яо тут же переменился в лице, изобразив на нем глубочайшую сыновнюю обеспокоенность:
— Дядюшка, вам нездоровится?
Старик вздохнул, прижав ладонь к груди:
— Старею... Разум уже не тот, что в прежние годы.
— Ну что вы такое говорите, дядюшка! — с долей почтительного испуга возразил Сяо Яо. — Я еще слишком молод и неопытен. Наша семья — это огромный корабль, и без вашей твердой руки на штурвале нам не миновать рифов.
Сяо Хуайгуань мягко улыбнулся, сощурив глаза:
— Полно тебе, глава. Хватит тешить самолюбие старика.
— Я говорю от чистого сердца, — Сяо Яо собственноручно наполнил пиалу ароматным чаем и с поклоном поднес ее старшему родственнику. — Прошу вас, промочите горло. Впереди нас ждет немало трудных решений, и без вашего мудрого совета нам не обойтись.
Сяо Хуайгуань замер, пристально вглядываясь в лицо племянника. В его блеклом взоре читалась усмешка, лишенная малейшего намека на теплоту — от этого взгляда веяло тяжелым, удушающим давлением.
Однако пальцы Сяо Яо, удерживавшие пиалу, даже не дрогнули, а угодливая улыбка осталась безупречной.
Спустя несколько бесконечно долгих мгновений Сяо Хуайгуань наконец принял чашу и сделал неторопливый глоток.
Сяо Ин все это время сидел неподвижно, опустив глаза в землю, словно его совершенно не касалось негласное противостояние двух лидеров семьи.
Пиала с негромким стуком опустилась на каменный стол.
— Этот Чу Цзюбянь действительно опасен и непредсказуем, — негромко произнес старый министр. — Нам следует на время уйти в тень и не провоцировать его. Однако его опасная близость к князю-регенту вызывает у меня серьезные опасения.
— Вы полагаете, нам стоит вбить клин между ними? — понимающе прищурился Сяо Яо.
Такой одаренный и гордый человек, как Чу Цзюбянь, добровольно шагнувший в самое жерло столичной политической борьбы, никогда не согласится на вторые роли.
У него наверняка есть свои, куда более глубокие и тайные амбиции.
Его нынешний союз с Цинь Сяо основывался вовсе не на преданности — просто на данном этапе регент мог предложить бессмертному наиболее выгодные условия для достижения его собственных целей.
— Не нужно торопиться, понаблюдаем со стороны, — вымолвил Сяо Хуайгуань.
Он взял зажатый между пальцами черный камень и уверенно опустил его в самый центр доски, мгновенно превращая обреченное положение своих сил в многообещающую контратаку.
— Любые узы, скрепленные лишь взаимной выгодой, неизбежно разорвутся, стоит этой выгоде иссякнуть, — философски заметил он.
Сяо Яо взглянул на переменившуюся картину на доске и почтительно склонил голову:
— Ваш покорный слуга искренне благодарен за науку.
«Простая выгода?..»
«А что, если Чу Цзюбянь действительно сошедший с небес бог?»
В таком случае его недавние слова о «любовном испытании», которое связывает его с Цинь Сяо, были вовсе не пустой шуткой. Именно эти мистические чувства служили истинным фундаментом их нерушимого союза.
Но испытание предначертано судьбой. А любое любовное испытание таит в себе боль и разочарование.
Если между ними есть чувства, то именно предательство станет тем самым идеальным клинком, который без труда разрушит эту связь.
Пальцы Сяо Яо задумчиво перебирали гладкий белый камень. С легким стуком фишка легла на доску.
***
В резиденции семьи Ван.
Ван Хуаньчжи лишь презрительно усмехнулся, выслушав донесения слуг.
Только темная, неграмотная чернь искренне верит в существование сверхъестественного. Старая аристократия прекрасно знала истинную цену всем этим бредням.
Все россказни о воле Небес, знамениях и божественном благословении династии — не более чем хитроумный инструмент, при помощи которого правители держат в узде послушное стадо.
Разве могут в поднебесном мире существовать настоящие боги?
Однако его взгляд против воли упал на лежащее посреди двора тело погибшего лучника. Прямо между широко раскрытых глаз мертвеца, застывшего в немом изумлении от собственной нелепой кончины, зияло аккуратное круглое отверстие.
Каким же образом Чу Цзюбянь лишил его жизни?
«Неужели... он действительно божество?..»
И вера Ван Хуаньчжи в собственную непогрешимую логику дала глубокую трещину.
Стоявшие рядом министр ритуалов Ван Чжиюань и советник Ван Чжан тоже хранили мрачное молчание, на их лицах читалась глубокая озабоченность.
Если Чу Цзюбянь действительно обладает божественной силой и при этом столь близок к регенту, для их семьи это предвещало скорую катастрофу.
Но разве под силу смертным тягаться с небожителями?
Единственным выходом было рассорить Чу Цзюбяня и Цинь Сяо. Иначе им до конца дней суждено пресмыкаться перед ненавистным регентом.
Удивительно, насколько поразительным единодушием обладали столичные вельможи — все они, не сговариваясь, пришли к одному и тому же выводу.
***
В просторном кабинете усадьбы Лу министр обороны Лу Ювэй и его верный советник Лу Тун предавались точно таким же размышлениям.
Лишь суровый глава семьи Лу Цзиньфэн недовольно хмурился:
— Я с самого начала заявлял, что подобные подлые покушения — удел трусов и подлецов! Вы запятнали вековую честь нашей семьи этим грязным делом.
— Ну разумеется, вы у нас образец благородства и чести, — ядовито процедил Лу Ювэй, смерив главу семьи презрительным взглядом. — Да только не будь нас, презренных интриганов, кто бы кормил и оберегал всю эту огромную семью? Если бы мы во всем полагались на вашу пресловутую честность, то разделили бы участь супругов Цинь Цзинчжао еще восемь лет назад!
Лицо Лу Цзиньфэна мгновенно потемнело от гнева. Он резко поднялся из-за стола и направился к выходу.
У самого порога он замер и, не оборачиваясь, глухо бросил:
— Предав и уничтожив верных сынов отечества, наша семья действительно прекратила свое существование еще восемь лет назад. Остался лишь тлен.
С этими словами он резко взмахнул широким рукавом и скрылся за дверью.
Оставшийся в кабинете Лу Ювэй от ярости сжал кулак так, что тонкий фарфор пиалы с треском разлетелся на мелкие осколки.
***
В то же самое время в главном зале усадьбы Цю раздался издевательский смешок.
— Боги, демоны... Чушь собачья! Просто те недоумки оказались ни на что не годными слюнтяями, не способными даже прирезать одного доходягу, — глава семьи Цю Сюаньчжэн с легкостью вскинул на плечи свои массивные боевые молоты. — Я сам отправлюсь к этому выскочке и посмотрю, из какого теста он слеплен.
— Цю Жэнь! А ну стоять! — прикрикнул на него старший брат, министр наказаний Цю Хэн, спешно преграждая ему путь и пытаясь перехватить тяжелое оружие.
Цю Сюаньчжэн упрямо сжал рукояти, недовольно бурча:
— Брат, да отпусти ты! Обычный ярмарочный фокусник, не более. Я сегодня же проломаю ему череп, и тебе больше не придется изнывать от тревоги из-за каждого шороха!
— С кем это ты вздумал так разговаривать, паршивец? — вспылил Цю Хэн. — Тебе вообще под силу уяснить, что означает пробить человеческий череп насквозь с расстояния в сотню шагов? Ты и на расстояние броска подобраться не успеешь, как в твоей голове зазияет точно такая же дыра!
— Да врут они все! Какое оружие способно пробить кость со ста шагов? Наверняка эти ничтожества подобрались вплотную, а теперь оправдывают свою глупость.
Окажись этот наглец поблизости, Цю Сюаньчжэн одним ударом превратил бы его в кровавое месиво.
На лбу Цю Хэна от злости вздулись вены:
— А ну прикуси язык и сиди смирно! Иди тренируй своих людей, делай что хочешь, но чтобы из поместья ни ногой! Только попробуй ввязаться в неприятности — шкуру спущу!
Сегодняшнее выступление Чу Цзюбяня было неприкрытым и жестоким предупреждением.
Он ясно дал понять всей столичной знати: с ним шутки плохи. И каждый, кто впредь решит посягнуть на его жизнь, должен сначала хорошенько взвесить, хватит ли у него сил противостоять божественному гневу.
К тому же, учитывая его личные загадочные способности и бдительную охрану, приставленную Цинь Сяо, подобраться к юноше теперь казалось задачей невыполнимой.
Цю Сюаньчжэн с самого детства отличался буйным и строптивым нравом, не признавая никаких авторитетов, и лишь старший брат мог укротить его пыл.
Выслушав суровую отповедь, он не решился испытывать терпение родственника и с глубоким вздохом разочарования опустил тяжелые молоты на пол.
В этот момент во двор торопливо вошел старый управляющий поместьем.
— Глава семьи, господин министр! От нашего торгового каравана только что прибыли вести. Сообщают, что армия Мобэй взяла на вооружение два невиданных ранее приспособления. Будучи закрепленными на лошадях, они в несколько раз увеличили сокрушительную мощь конницы.
— О? — в глазах Цю Сюаньчжэна мгновенно вспыхнул азарт военного человека. — И что же это за штуковины?
— Докладывают, будто эти вещи называют стременами и седлами. Однако их точное устройство и то, как именно они применяются в бою, нам пока не известны. Подробности должны прибыть со следующими гонцами в ближайшие дни, — отчеканил управляющий.
— Стремена и седла? — Цю Сюаньчжэн озадаченно почесал затылок. — Странно... Откуда мне знакомы эти названия?
Он повернулся к брату:
— Брат, тебе не доводилось о таком слышать?
Но, взглянув на лицо Цю Хэна, он осекся. Тот внезапно побледнел, а на его лбу выступили крупные капли холодного пота.
— Брат? Что с тобой? В чем дело?
— В том... — с трудом выдавил из себя министр наказаний, и его голос заметно задрожал. — В том, что у нас огромные неприятности!
http://bllate.org/book/38290/5154197
Сказали спасибо 0 читателей