Готовый перевод After Scumming the Miao Boy / Отвергнутый принц Мяоцзяна: Любовные узы судьбы: Глава 7

Говорили, что он с самой первой встречи пришелся по душе жене старейшины, и в этот раз, когда все они уехали из Южной деревни, та специально попросила Ву Няня приглядеть за ним.

Хотя этот сопляк был еще мал, в Южной деревне никто не смел смотреть на младшего внука бабушки Угу свысока.

Ву Нань, который уже почти считал Южную деревню своим вторым домом, давно сдружился с Гидами Ян, поэтому, услышав это, тут же произнес:

— Тогда передай Чэн Сөци, что я пошел домой.

Гиды Ян даже сообразить не смогли:

— Кому... учителю Чэну?

Хотя Чэн Сөци был всего лишь молодым парнем, Гиды Ян всегда с огромным уважением относились к профессии учителя и даже по имени его еще ни разу не называли.

А этот сорванец вовсе не церемонился: всего на второй день непонятно где узнал чужое имя, с ходу выпалил его целиком да еще и без положенного уважения.

С каких это пор они стали так близки?

И вот Гид Ян, несший поручение передать слова, с полным животом вопросов вернулся на площадь Лушэн, но обошел всё вокруг и так и не нашел Чэн Сөци.

Расспросив людей, он узнал, что тот уже ушел отдыхать.

Не успел Чэн Сөци перешагнуть порог, как в окно кто-то ловко влез.

— Чэнчэн, сколько же мы не виделись, я по тебе безумно соскучился.

Парень, среди ночи забравшийся в чужое окно, проворно спрыгнул в комнату, с невероятно самодовольным видом откинул назад свою бросающуюся в глаза рыжую шевелюру и раскинул руки, намереваясь заключить его в объятия.

Чэн Сөци качнулся в сторону и увернулся:

— Проваливай.

Парень, поймавший пустоту и безжалостно изгнанный, ничуть не рассердился. Носком ботинка он захлопнул дверь, а затем с оскорбленным видом повернулся:

— О, мой дорогой Чэнчэн, прошло всего несколько дней, а ты все лучше и лучше умеешь ранить мое сердце...

Чэн Сөци стоял на месте, его лицо источало холод:

— Мо Гун, если ты еще хоть раз заговоришь как иностранец, не обессудь, я покажу тебе, как выметаться отсюда.

Мо Гун с ухмылкой замахал руками:

— Ну что ты вечно такой скучный, я же специально пришел тебя навестить.

Он нарочно выделил голосом слово специально и удовлетворенно заметил, как у Чэн Сөци изменилось лицо.

В тот же миг он бросился вперед с кулаками, и они внезапно завязали яростную драку прямо в комнате.

При этом они смахнули на пол немало вещей.

В тот самый момент, когда чей-то кулак угодил Чэн Сөци в живот, острое лезвие уже замерло у горла Мо Гуна — стоило податься вперед всего на дюйм, и оно вспороло бы ему кожу.

— Нечестная победа, Чэнчэн.

Чэн Сөци не ответил, лицо его побледнело, на лбу выступил холодный пот, но рука, державшая нож, не дрогнула ни на долю миллиона.

Только тут Мо Гун вспомнил тот странный, глухой стон, сорвавшийся с губ парня, когда он ударил его, и мгновенно понял, что дело неладно.

Словно не замечая приставленного к горлу лезвия, он перевел взгляд на его живот:

— Ранен?

С этими словами он уже подался ближе, намереваясь взглянуть, где тот пострадал.

Чэн Сөци резким движением убрал складной нож и оттолкнул его руку:

— Не помру.

— Брось ты, во время спарринга ты вел себя странно, я-то думал, ты забросил тренировки и сдал назад...

Чэн Сөци отступил назад:

— Сказано же, легкое ранение.

Мо Гун тут же полез сам — судя по всему, он на самом деле испугался. Одним движением задрав его одежду, он увидел на животе еще не зажившую рану, из которой после его удара снова пошла кровь.

— ...Какого черта у вас зовется легким ранением?!

— Учитель Чэн, вы в порядке?

Ци Вэньшу вернулся не вовремя, услышав доносившийся со второго этажа стук и грохот.

Решив, что забрался вор, он поспешно взбежал наверх и, обнаружив, что звуки идут из комнаты Чэн Сөци, без раздумий толкнул дверь.

Но его шаги резко оборвались, стоило ему увидеть позы находившихся в комнате людей.

— Вы...

Что здесь происходит?

Чэн Сөци судорожно одернул одежду и отпихнул Мо Гуна ногой:

— Ничего, в комнату заползли насекомые.

— П-правда? Что за насекомые такие, что их надо разглядывать, задирая одежду?

Ци Вэньшу подозрительно прищурился, но допытываться не стал, лишь с недоумением перевел взгляд на второго парня, которого видел впервые:

— А это кто?

— Он...

— Я его старший дядя.

Мо Гун перебил Чэн Сөци, бесстыдно присвоив себе родство, и с самым естественным видом протянул Ци Вэньшу руку для пожатия:

— Как вас зовут?

— А, я, как и учитель Чэн, прибыл сюда волонтером-учителем. Фамилия Ци, зовут Вэньшу — в честь того самого правила учиться грамоте и соблюдать этикет.

Мо Гун, услышав это, опешил так, будто ему сообщили нечто невероятное, и обернулся к Чэн Сөци:

— Учитель Чэн, волонтер?

— Что, старший дядя, т-ты разве не знал?

Ци Вэньшу никак не мог разглядеть в этих двоих родственников.

Чэн Сөци шагнул вперед и оттащил Мо Гуна назад:

— У него с головой плохо, любит шутить.

— Да нет, я... — попытавшегося было возразить парня встретил легкий, ничего не выражающий взгляд Чэн Сөци, и тот тут же свернул разговор: — Я и вправду пошутил, не принимай близко к сердцу.

Что оставалось сказать Ци Вэньшу? Разумеется, оставалось принять его слова за чистую монету.

Только вот вернувшись в свою комнату, Ци Вэньшу почему-то чувствовал, что что-то здесь не так.

Ему то и дело вспоминалась рана, которую он успел мельком заметить на теле Чэн Сөци.

Ворочаясь с боку на бок и так и не сумев уснуть, он все же достал телефон и набрал номер:

— Дядя, можешь мне помочь? Как зовут другого учителя, которого со мной отправили волонтером в Южную деревню?

Ты ведь тоже видел это, татуировку на руке того юноши.

Месяц назад Чэн Сөци, едва избежавший смерти, судя по всему, из-за мучивших его болей неожиданно погрузился в несвойственную ему меланхолию.

Ему вдруг показалось, что жизнь человека, полная стольких тягот и усилий, в сущности, не стоит ровным счетом ничего.

Почти внезапно, прежде чем разум успел дать оценку, тело само совершило движение.

Поначалу он просто хотел отправиться в эти края, в Пинъи, чтобы поглазеть по сторонам.

А куда именно лежит путь — в голове была абсолютная пустота.

http://bllate.org/book/38284/4801673