Готовый перевод Pretending to Be a Salted Fish / Притворяясь «солёной рыбой»: Глава 21

Раздался глухой стук. Цю Минъюань вздрогнул и, точно затравленный зверь, испуганно уставился на дверь.

— Это я, — донесся из-за створки приглушенный голос.

Лишь тогда он немного перевел дух. Подойдя к двери, он впустил гостя и тут же плотно запер засов.

Разъяренная толпа горожан, осыпавшая его проклятиями, преследовала его до самого постоялого двора и теперь упорно не желала расходиться. Даже трактирщик смотрел на него с нескрываемым презрением; не заплатил Цю Минъюань щедро вперед, его бы давно вышвырнули на улицу. Положение его сейчас едва ли отличалось от участи паршивой собаки, которую каждый норовит пнуть.

Вошедший коренастый, приземистый мужчина был тем самым мастером, что на состязании выковал превосходное скрытое оружие.

— Мастер Цю, — угрюмо буркнул гость, насупившись. — Вы же обещали, что Пилюля Золотого Ворона достанется мне. И как это понимать?

Цю Минъюань, и без того исходивший желчью от отчаяния и загнанности, при упоминании этой сделки окончательно потерял самообладание. Голос его прозвучал резко и раздраженно:

— Откуда мне было знать, что из ниоткуда выскочит этот проклятый Цю Ваньжань?! Перед началом состязания я подменил твои материалы на редчайшие, первосортные — они были в разы лучше, чем у любого из соперников! Да и при оценке я из кожи вон лез, выгораживая тебя. Если тебе самому не хватило мастерства, я-то тут при чём?

Коренастый прищурился, в его взгляде блеснула угроза:

— Выходит, решил пойти на попятную?

— Я могу вернуть тебе все золото, что ты заплатил... — начал было Цю Минъюань.

Но тот нетерпеливо оборвал его:

— Ты думаешь, семейству Шэнь сдались твои жалкие гроши? Нам нужна Пилюля Золотого Ворона! Если я вернусь с пустыми руками, мне несдобровать. Но уж поверь, и тебе тогда живым не уйти!

Лицо Цю Минъюаня сделалось землисто-серым.

Он в ужасе осознал, что в запале едва не перешел дорогу тем, с кем шутки плохи. Округ Пинъюань и его владыки, семейство Шэнь, — сила, способная стереть его в порошок. Сейчас он лишь покрыл себя позором и лишился репутации, но если разгневать Шэней, от него и мокрого места не останется.

Поняв, на каком краю он стоит, Цю Минъюань мгновенно сбавил тон и заговорил заискивающе:

— Полно вам, почтенный, не кипятитесь. Дайте мне подумать, наверняка ведь есть какой-то выход...

Еще до начала собрания мастеров этот человек разыскал его. Он представился Сюнь Лю, мастером артефактов на службе у семейства Шэнь из округа Пинъюань. Глава семьи желал пробудить врожденное духовное пламя у своего старшего сына, Шэнь Ина, а для этого позарез требовалась Пилюля Золотого Ворона. Сюнь Лю посулил Цю Минъюаню щедрую награду, если тот поможет ему занять первое место.

Дело казалось пустяковым. Во всем городе Хучжоу не нашлось бы умельцев, способных выковать что-то выше ранга редкого артефакта. Сам же Цю Минъюань пользовался непререкаемым авторитетом, и судьи прислушались бы к его слову. Снабдив Сюнь Лю лучшим сырьем и подтасовав оценки, он без труда обеспечил бы ему победу.

Но кто же мог предвидеть, что объявится давно пропавший Цю Ваньжань и явит миру нечто немыслимое — священный артефакт! Да если бы даже не Цю Ваньжань, тот юнец по имени Шэнь Ду оказался невероятно силен. В честном бою он все равно оставил бы Сюнь Лю далеко позади...

Постойте-ка.

Шэнь Ду?

В голове Цю Минъюаня внезапно вспыхнула догадка. Он лихорадочно уставился на собеседника:

— Послушай, пятого молодого господина из вашего семейства Шэнь ведь зовут Шэнь Ду?

Сюнь Лю опешил:

— Да, верно. Но он пропал без вести почти два месяца назад...

Так это же меняет все дело!

Почувствовав, что нащупал верную ниточку, Цю Минъюань зачастил:

— Ну же, вспомни! Тот юноша, что создал на площади Зеркало Души... Разве это не ваш пятый молодой господин?

Во время состязания Сюнь Лю бредил лишь победой и не вглядывался в лица соперников. Теперь же, мысленно воссоздав облик юного мастера, он поразился: сходство действительно было разительным!

Но ведь их пятый молодой господин слыл никчемным калекой, неспособным ни на что! Как мог этот недотепа за два месяца превратиться в гениального мастера артефактов?!

— Сами боги помогают семейству Шэнь! — Цю Минъюань возбужденно хлопнул в ладоши. — У Цю Ваньжаня есть духовное пламя, Пилюля Золотого Ворона ему даром не нужна. Я приметил, как они с Шэнь Ду шептались во время состязания — они явно дружны. Готов поспорить, Цю Ваньжань отдаст пилюлю ему! А раз Шэнь Ду — плоть от плоти твоего клана, забрать у него добычу будет проще простого!

В глазах Сюнь Лю вспыхнуло озарение.

Действительно! Если пилюля окажется у пятого молодого господина, все решится само собой. Пусть даже у того прорезался редкий талант, разве посмеет безродный юнец перечить воле отца и соперничать со старшим братом?

Глаза Сюнь Лю алчно блеснули:

— Твоя правда. Живо разыщу его!

***

— Божественное пламя! Неужто это и впрямь божественное пламя?!

— Тот самый священный огонь, коих во всем мире культивации доселе ведали лишь три?!

Возгласы изумления один за другим оглашали комнату. Все затаили дыхание, не отрывая глаз от кончиков пальцев Шэнь Буду, где весело плясало новорожденное четвертое в истории божественное пламя. Крохотный язычок пламени, словно чуя всеобщее восхищение, разгорался все ярче, кокетливо извиваясь и источая дивное благоухание.

— Словно аромат цветов с легкой, пьянящей ноткой хмеля... — Цю Ваньжань втянул носом воздух и покачал головой. — Название свое оно оправдывает сполна!

Шэнь Буду довольно улыбнулся. Это пламя, нареченное «Пьяной Бегонией», пришлось ему по душе. Для любого мастера артефактов нет дара желаннее, чем первоклассное божественное пламя.

Но уже в следующее мгновение его улыбка растаяла. Погасив пламя, он резко обернулся к двери и негромко, но отчетливо произнес:

— Почтенный, раз уж пришли, к чему таиться за дверью? Не желаете ли войти?

Спутники Шэнь Буду вздрогнули и настороженно уставились на порог.

После короткого молчания дверь со скрипом отворилась, и на пороге показался Сюнь Лю. Лицо его раскраснелось от возбуждения, а в глазах метались изумление, шальной восторг и неприкрытая жадность.

— Это правда? — выдохнул он. — Божественное пламя?! Ты пробудил божественное пламя?!

Цю Ваньжань и лекарь Сун Ифань переглянулись.

— Ты еще кто такой? — холодно спросил Цю Ваньжань, преграждая ему путь.

Мало того что подслушивал под дверью, так еще и ввалился без спроса, сыпля дикими расспросами, словно они были старыми приятелями!

Заметив, что все присутствующие — от мала до велика — смотрят на него как на умалишенного, Сюнь Лю спохватился. Спешно натянув на лицо самую радушную улыбку, он вошел в комнату, отвесил Шэнь Буду вежливый поклон и заискивающе спросил:

— Пятый молодой господин, вы ведь узнаете меня?

Все озадаченно повернулись к Шэнь Буду.

Не дождавшись ответа, Сюнь Лю поспешил продолжить:

— Я Сюнь Лю, мастер артефактов на службе у вашего батюшки. Где же вы пропадали эти два месяца? Господин Шэнь места себе не находил от беспокойства, всю округу обыскал!

Врать этот проныра не умел совершенно. Шэнь Буду и его спутники провели в округе Пинъюань уже два дня и не встретили ни единого объявления о пропаже пятого молодого господина. Слова Сюнь Лю шились белыми нитками и рассыпались при первом же прикосновении.

Однако скрытый смысл его визита стал ясен. Лекарь Сун Ифань мгновенно подобрался, лицо его посуровело:

— Так ты из семейства Шэнь? И явился за Шэнь Ду?

— Именно, именно так! — закивал Сюнь Лю, не сводя восторженного взгляда с Шэнь Буду. — Кто бы мог подумать, что я встречу пятого молодого господина на состязании мастеров! Да еще и узрю, что вы за два месяца обрели столь великую силу! Пробуждение божественного пламени — весть, которая потрясет все Северные Пустоши! Батюшка ваш будет на седьмом небе от счастья. Собирайтесь же скорее, нам нужно немедленно вернуться в поместье!

Не успел он договорить, как Ли Синъюй и Жуань Жуань дружно уцепились за рукава Шэнь Буду. Они смотрели на незваного гостя как на злейшего врага, словно боясь, что Шэнь Буду поддастся уговорам и исчезнет вместе с ним.

И их страхи были оправданны. Шэнь Ду долгие годы влачил жалкое существование бесправного калеки в собственном доме, но теперь не просто открыл духовные каналы, но и зажег легендарное божественное пламя. Шэни, если только они не лишились ума до единого, тотчас позабудут о его сомнительном происхождении от наложницы и станут пылинки с него сдувать. Какому клану не захочется заполучить такого самородка, способного вознести имя предков до небес?

Но как поступит сам Шэнь Ду? Неужели он решит вернуться к тем, в ком течет его кровь? Ведь какими бы жестокими они ни были, они оставались его семьей.

Шэнь Буду ласково потрепал Ли Синъюя и Жуань Жуань по головам, давая понять, что беспокоиться не о чем. Затем он смерил Сюнь Лю холодным, оценивающим взглядом:

— Ты действительно пришел лишь за тем, чтобы забрать меня домой?

— Ну разумеется! — горячо заверил тот, ударив себя кулаком в грудь.

На самом деле изначально Сюнь Лю искал пятого молодого господина лишь ради Пилюли Золотого Ворона. Шэнь Ду никогда не ценили в семье, и когда он сбежал, господин Шэнь лишь для виду велел слугам поспрашивать о нем в округе и тут же забыл об этом. Но добравшись до постоялого двора, Сюнь Лю случайно подслушал разговор за дверью и узнал о «Пьяной Бегонии».

Это открытие сулило куда большую выгоду, нежели какая-то пилюля!

Божественное пламя! Во всем мире подобных чудес насчитывалось лишь три, а в Северных Пустошах — ни одного! Тот, кто подчинит себе этот огонь, вознесет мощь и славу клана Шэнь на недосягаемую высоту, сделав их первыми среди равных в этих землях. И если именно Сюнь Лю вернет новоявленного гения в лоно семьи, награда превзойдет самые смелые ожидания.

От предвкушения у него сладко заныло под ложечкой, ему едва удавалось сдерживать порыв немедленно оглушить юношу и утащить в поместье. Но голос Шэнь Буду заставил его очнуться:

— Вот как? А мне показалось, тебя интересует Пилюля Золотого Ворона.

Под пронзительным, кристально чистым взглядом юноши у Сюнь Лю внутри все похолодело. Ему почудилось, будто его мысли вывернули наизнанку. С трудом скрывая замешательство, он притворно удивился:

— Да как можно, молодой господин! Пилюлю ведь честно заслужил мастер Цю Ваньжань, откуда же мне знать, что вы водите с ним знакомство...

— На сегодняшнем состязании твои материалы разительно отличались от остальных — тебе достались редчайшие заготовки высшего сорта. К тому же во время оценки Цю Минъюань усердно расхваливал твою работу, — неторопливо перечислил Шэнь Буду.

На его губах заиграла насмешливая улыбка:

— Вы ведь заключили сделку, верно? Дай-ка угадаю... Кому-то из молодых господ семейства Шэнь приспичило пробудить собственное пламя, и ради этого тебя отправили за пилюлей. Чтобы наверняка урвать победу, ты подкупил Цю Минъюаня, а тот вызвался подтасовать результаты. Я прав?

Сюнь Лю застыл с полуоткрытым ртом, не в силах вымолвить ни слова от изумления.

Неужели... неужели перед ним действительно тот самый никчемный ублюдок из клана Шэнь?!

Сюнь Лю несколько раз сталкивался с Шэнь Ду в поместье. В его памяти тот запечатлелся забитым, трусливым замухрышкой, вечно прячущим взгляд. Не способный к культивации, косноязычный и вечно унылый — он вызывал у слуг лишь молчаливое презрение.

Но этот юноша держался с царственным спокойствием, в каждом его жесте сквозила уверенность хозяина положения. Несколькими фразами он размотал весь их тайный сговор, заставив Сюнь Лю заподозрить его в чтении мыслей.

Разве могут два столь разных человека делить одно тело?

Слушавшие это спутники Шэнь Буду все поняли без лишних слов. Даже мягкосердечный лекарь Сун Ифань побелел от гнева:

— Значит, ты явился, чтобы силой или обманом отобрать пилюлю, но пронюхав о божественном пламени, мигом сменил маску?! И зазываешь Шэнь Ду обратно лишь ради того, чтобы выставить его напоказ и похвастаться перед другими кланами?! Какая низость, у вас вообще нет стыда!

Ли Синъюй сжал кулаки, в его голосе звенел лед:

— Когда ты вознамерился украсть Пилюлю Золотого Ворона, ты хоть на миг подумал о брате Шэнь Ду? Они оба — сыновья вашего господина! С какой стати один должен безропотно отдавать свою добычу другому? Ваш клан годами помыкал им, бросал на произвол судьбы, а теперь вы ждете, что он вернется по первому зову?! Не бывать этому!

Сюнь Лю, осыпаемый проклятиями со всех сторон, тщетно пытался вставить хоть слово. Он попытался протиснуться поближе к Шэнь Буду, но дорогу ему внезапно преградил взмах алого подола.

— Сначала ты спелся с ничтожеством Цю Минъюанем, чтобы досадить брату Цю, а теперь явился донимать брата Шэнь. — Не Вэйюй опасно прищурила свои миндалевидные глаза.

Ладонь ее легла на рукоять, и со скрежетом из ножен показался длинный изогнутый клинок.

— И как раз вовремя. Я сегодня весь день сдерживала ярость, и у меня руки чешутся выпустить ее наружу!

***

Поместье семейства Шэнь

— То, что ты сейчас сказал... чистая правда?!

Шэнь Ко, безостановочно меривший шагами просторную залу, резко замер на месте. Лицо его раскраснелось от прилива крови, когда он в упор уставился на Сюнь Лю.

Шэнь Ко разменял шестой десяток. В юности он, должно быть, славился статью, но судя по многочисленному и пестрому выводку сыновей, жизнь его текла в праздности и удовольствиях. Годы беспрерывных пирушек и утех истощили его тело — под глазами набухли тяжелые сизые мешки, а в движениях сквозила одышливая слабость.

— Ты действительно видел Шэнь Ду? И у него в самом деле зажглось божественное пламя?!

— Истинно так, господин! — Сюнь Лю жалобно скорчился. — Взгляните лишь, что он со мной сотворил! Пятый молодой господин затаил на вас обиду и наотрез отказался возвращаться, а после велел своим прихвостням проучить меня... Не будь моя шкура столь крепкой, я бы к вам уже на носилках вернулся.

Он намеренно сгущал краски. Девица в алом платье охаживала его плашмя, не задев костей, так что пострадало лишь его самолюбие да бока покрылись багровыми синяками. Но признаться, что взрослый крепкий мужчина был бит малолетней девчонкой, не позволяла гордость, и Сюнь Лю предпочел оклеветать беглеца.

К тому же стоило ему покинуть постоялый двор, как начались сущие чудеса: он кружил по улицам, точно слепой, и блуждал до самого рассвета, прежде чем отыскал ворота поместья. Сюнь Лю готов был поклясться, что столкнулся с нечистой силой. Ему и в голову не могло прийти, что он просто угодил в Формацию Потери Направления, которую шутки ради начертила вслед ему Гу Яньюй.

Лицо Шэнь Ко потемнело от гнева:

— Два месяца в бегах, а ума так и не набрался! Раз уж овладел божественным пламенем, надлежало немедля явиться к отцу, а не якшаться во дворах со всяким сбродом! Мальчишка совсем отбился от рук!

— Батюшка, умерьте гнев, — вкрадчиво заговорил третий сын, Шэнь Ян. В его глазах промелькнул хитрый огонек. — Пятый брат скитался два месяца, натерпелся лишений, вот и обижен на нас. Позвольте мне навестить его. Я поговорю с ним по-родственному, успокою его уязвленное самолюбие, и он сам прибежит обратно.

— Что ж, твоя правда, — кивнул Шэнь Ко.

Мысль о божественном пламени делала его на удивление покладистым, и он охотно согласился на уговоры третьего сына.

Зато старший, второй и четвертый братья помрачнели. Каждому было ясно: замарашка, коего они привыкли презирать, вот-вот взлетит к небесам, обратившись в феникса, и займет место, которое они считали своим по праву.

Шестой брат, глуповато кося глазами, пробормотал:

— А что... что такое этот божий огонь?

Седьмой, чья туша в ширину превосходила троих мужчин, сыто рыгнул:

— Не знаю. На кухне еще осталась утка?

Сюнь Лю лишь молча вздохнул.

На людях семейство Шэнь кичилось своими наследниками, называя сыновей юными гениями культивации. На деле же лишь трое старших имели хоть какие-то способности. Шестой был дурачком, седьмой — ненасытным обжорой. Если судить без предвзятости, прежний Шэнь Ду на их фоне казался верхом благоразумия.

Но законнорожденным прощалось все, а бастарду — ничего.

***

Расспросив Сюнь Лю о постоялом дворе, Шэнь Ян тем же вечером отправился в путь.

Он полагал, что знает пятого брата вдоль и поперек. Матерью Шэнь Ду была простая лютнистка из Терема Десяти Тысяч Цветов. Хоть она и не продавала свое тело, для благородного дома ее происхождение оставалось несмываемым пятном. Отец даже не устроил свадьбы — женщину тайно внесли через черные ворота в дешевых носилках. Вскоре после родов она наложила на себя руки в своей каморке.

Шэнь Ду рос нелюдимым и тихим, лишенным каких-либо талантов, кроме одного: он унаследовал редкую красоту своей матери. В его чертах не было женской слащавости, однако тонкий овал лица, изгиб бровей и разрез глаз таили в себе неуловимое, манящее очарование.

Чистый, точно первый снег, он пробуждал в душе самые темные, порочные желания.

Шэнь Ян невольно облизал пересохшие губы, предвкушая встречу. Экипаж остановился. Выйдя из повозки, он окинул взглядом вывеску гостиницы и переступил порог.

Он намеревался расспросить хозяина, но едва ступив в залу, замер. Его взгляд упал на внутренний дворик, видневшийся за резной ширмой.

Какая удача! Тот, кого он искал, лежал в тени раскидистого дерева в плетеном кресле, мерно покачиваясь с закрытыми глазами.

Вежливо кивнув трактирщику, Шэнь Ян направился в сад. С каждым шагом удивление его росло. Черты лица Шэнь Ду не изменились, но сама его суть преобразилась до неузнаваемости. Юноша лежал расслабленно, на его губах блуждала легкая, безмятежная улыбка, словно он созерцал прекрасный сон. Ни следа от прежней вечной маски страха и обреченности!

Эта обновленная, дышащая покоем красота завораживала, не позволяя отвести взгляд.

Шэнь Ян затаил дыхание и бесшумно двинулся к креслу.

Но едва он приблизился, Шэнь Буду распахнул глаза. В его чистом, холодном взгляде не было и капли сонной неги. От этого ледяного взора у Шэнь Яна мороз пробежал по коже, заставив похотливые мысли мгновенно рассеяться.

— Пятый брат, — Шэнь Ян быстро овладел собой и приторно улыбнулся. — Ну и заставил же ты меня побегать!

Шэнь Буду не имел понятия, что за слизняк стоит перед ним, а потому лишь молча разглядывал гостя.

— Что с тобой? — Шэнь Ян счел это молчание привычным оцепенением от страха. Решив, что перед ним все тот же беззащитный младший брат, он окончательно расслабился. — Всего два месяца не виделись, а ты уже и третьего брата не узнаешь?

«А-а, — подумал Шэнь Буду. — Значит, третий братец».

Он предвидел, что визитеры не заставят себя ждать — весть о божественном пламени разносится быстро. Жаль, что пронырливый Сюнь Лю успел все разглядеть, иначе удалось бы избежать этой суеты.

Впрочем, это отличный шанс прояснить темное прошлое прежнего владельца тела. В конце концов, раз уж он занял чужую плоть, следовало отплатить бедняге добром.

Шэнь Буду неторопливо поднялся с кресла:

— Зачем ты явился?

— Сяо Ду, к чему эта холодность? — Шэнь Ян шагнул ближе, пожирая его жадным взглядом. — Ты сбежал, даже не попрощавшись. Знаешь ли ты, как сильно я извелся?

Шэнь Буду брезгливо поморщился.

Что не так с этим типом? Зачем он лезет прямо в лицо?

Он отступил на шаг, но Шэнь Ян придвинулся вплотную. Его дыхание коснулось уха Шэнь Буду, а голос, скользкий и липкий, пополз змеей:

— Все еще сердишься за тот случай? Глупенький, я ведь не желаю тебе зла. Лишь хотел стать ближе...

Шэнь Буду почувствовал, как к горлу подступает тошнота. До него наконец дошло, в чем крылась истинная причина побега.

Этот подонок был извращенцем! Да еще и зарился на собственного младшего брата!

Так вот почему бедняга Шэнь Ду покинул родной дом. Он бежал не от тяжелой работы или презрения, а спасаясь от липких лап собственного брата-насильника!

Будучи слабым и не знавшим мира, мальчик натерпелся лишений в скитаниях, но упорно шел вперед, лишь бы не возвращаться в этот кошмар. Судьба занесла его на Гору Диких Облаков, где, изнуренный голодом и жаждой, он без сил рухнул на обочине знойным летним днем — и больше не открыл глаз. А когда тело вновь задышало, в нем уже жил совсем другой человек. Настоящий же Шэнь Ду, хрупкий и истерзанный ребенок, навеки покинул этот жестокий мир.

При этой мысли взгляд Шэнь Буду оледенел. Напрягшись, он грубо оттолкнул Шэнь Яна.

Тот, привыкший к бессильному сопротивлению жертвы, лишь развязно усмехнулся и вновь потянулся к нему:

— Чего ты робеешь? То, что мы братья — сущие пустяки. Мы ведь мужчины, никто и не узнает...

Его пальцы поползли к поясу Шэнь Буду.

Шэнь Буду терпел это мерзкое излияние лишь ради того, чтобы выведать побольше о семье, но теперь чаша его терпения переполнилась. Он уже занес руку для сокрушительного удара, как вдруг тишину сада прорезал глухой, сочный звук:

Хрусь!

Шэнь Ян мгновенно застыл на месте, выпучив глаза.

Шэнь Буду опешил. Ему почудилось, будто за его спиной раскололся спелый арбуз. Но это был не плод. За спиной насильника стоял Се Юнь. Сжимая в руках увесистый обломок дикого камня, мальчик без тени сомнения обрушил его на затылок Шэнь Яна во второй раз:

Хрусь!

Череп Шэнь Яна ощутимо прогнулся внутрь, и тело его мешком осело на траву. Будучи заклинателем, он не испустил дух мгновенно. Хрипя, он уставился на ребенка налитыми кровью глазами, силясь что-то сказать, но Се Юнь с абсолютно пустым лицом нанес третий удар:

Бах!

Камень с силой врезался в переносицу Шэнь Яна. Шэнь Буду невольно поморщился, словно сам ощутил, как хрящи и кости с хрустом проваливаются внутрь.

— Довольно, — вымолвил он. — Если продолжишь...

Бах!

Но Се Юнь не слушал. Черный булыжник раз за разом опускался на голову, лицо и грудь поверженного врага. Кровь хлестала ручьями, мгновенно пропитав дорогую парчу одеяний. От лица Шэнь Яна уже осталось лишь месиво, его конечности мелко дергались в предсмертных судорогах. Картина была жуткой, но мальчик бил методично и яростно, не выказывая ни капли жалости или страха. В его глазах горело лишь одно незыблемое намерение:

Этот человек должен сдохнуть. Здесь и сейчас.

Эта леденящая кровь беспощадность заставила Шэнь Буду вспомнить Се Цзяньхуаня, когда тому тоже было тринадцать. К тому времени они занимались уже полтора года, и Шэнь Буду верил, что ему удалось обуздать разрушительную скверну в душе ученика. Но однажды они попали в засаду.

Нападавшие оказались первоклассными наемниками, подосланными уничтожить молодого главу Секты Края Света и Безбрежного Моря. Они использовали яды и скрытое оружие. Зачищая поле боя, Шэнь Буду с трудом одолел их. Но когда битва утихла и он повернулся к ученику, один из раненых врагов из последних сил пустил ему в спину отравленный болт. Шэнь Буду, исчерпавший все силы, уклонился в самый последний миг — стрела лишь слегка оцарапала шею. Прежде чем он успел добить стрелка, раненый Се Цзяньхуань с диким воплем набросился на того. С безумным оскалом он вонзал короткий клинок в плоть врага снова и снова, не обращая внимания на хлещущую в лицо кровь.

От его ярости тогда даже у бывалого главы секты побежали мурашки по спине. И сейчас перед ним стоял точно такой же демон в облике ребенка.

Очнувшись от воспоминаний, Шэнь Буду бросился вперед и крепко обхватил мальчика руками, увлекая назад, как когда-то прижимал к себе тринадцатилетнего Се Цзяньхуаня. Он силой разжал его пальцы, заставив выпустить окровавленный камень:

— Тихо, тихо, малыш. Он уже мертв. Зачем же его в кашу перетирать?

Се Юнь тяжело, прерывисто дышал. Оказавшись в теплых объятиях, он обмяк, словно очнувшись от кошмарного сна, и медленно моргнул.

— Простите... — Он поспешно спрятал испачканные в крови ладони в широкие складки рукавов и виновато опустил голову. — Я не хотел.

«Не хотел он... Если бы ты хотел, ты бы его на атомы распылил!»

Он опасливо огляделся. К счастью, в знойный послепослеполуденный час сад пустовал. Увидел бы кто-нибудь это побоище, лишился бы сна на неделю.

Похлопав Се Юня по плечу и велев ему постоять в сторонке, Шэнь Буду достал купленный накануне мешочек-цянькунь и бесшумно спрятал туда изуродованные останки Шэнь Яна.

Голова у него раскалывалась от забот. Мальчик явно таил в душе глубокие раны. Вечно молчаливый, тихий ребенок в одно мгновение превратился в безжалостного палача, забившего насмерть взрослого заклинателя. Очевидно, пережитые им некогда ужасы скопились на дне души ядовитым осадком. Если не помочь ему сейчас, скверна поглотит его разум.

Умудренный опытом воспитания нескольких поколений учеников, бывший глава секты невольно ощутил привычную тревогу за душевное здоровье своего названого подопечного.

Се Юнь же решил, что его самоуправство рассердило Шэнь Буду. Он виновато прикусил губу:

— Простите меня, брат. Я принес вам беду.

От давешней безумной ярости не осталось и следа. Сейчас он выглядел сущим ангелом — хрупким, испуганным и беззащитным. Сердце Шэнь Буду дрогнуло.

— Пустяки, не кори себя, — ласково произнес он, взъерошив его темные вихры.

В конце концов, это просто ребенок. Если у него и есть шрамы на сердце, лекарь Сун Ифань со временем поможет их залечить. Да и как бы ни бушевал этот малец, до безумия Се Цзяньхуаня ему все равно далеко.

По крайней мере, Шэнь Буду искренне на это надеялся.

Что касается Шэнь Яна, туда ему и дорога. Смерть этого выродка стала заслуженной карой за погубленного прежнего владельца тела. Однако исчезновение третьего сына неминуемо вызовет подозрения у Шэней, а значит, следовало приготовиться к скорой буре.

***

— Решил сковать оружие? — Цю Ваньжань, войдя в комнату и увидев Шэнь Буду, хлопочущего у печи, так и просиял. — Неужто опробуешь божественное пламя? Будешь ковать божественный артефакт?!

Шэнь Буду рассмеялся:

— Ты думаешь, божественные артефакты растут на грядках как репа?

Даже в пору своего величия он не мог создавать подобные шедевры без редчайших материалов, идеальных условий и изрядной доли везения. А сейчас, будучи без гроша в кармане и не имея под рукой ничего, кроме простейшей руды, о таком не стоило и мечтать.

Цю Ваньжань смущенно кашлянул, устыдившись своего ребячества. Просто величие Шэнь Буду настолько поразило его, что он искренне верил, будто для этого человека нет ничего невозможного.

Шэнь Буду намеревался создать пару редких артефактов особого свойства — простых в изготовлении, но крайне эффективных в умелых руках.

Ли Синъюй и остальные ребята тоже прибежали в комнату, с любопытством обступив горнило.

— Брат Шэнь точно кует грозное оружие, вроде того золотисто-алого кольца! — шепнул Ли Синъюй.

— Или легендарный меч! — подхватила Жуань Жуань.

Они взахлеб перебрали с десяток вариантов, пока наконец из горнила не явились... плоский медный гонг и блестящая праздничная сона.

Дети озадаченно притихли.

Не Вэйюй озабоченно нахмурилась, пристально разглядывая сияющий золотом инструмент:

— Должно быть, это хитроумное оружие, замаскированное под сону. Внутри наверняка спрятан пусковой механизм для ядовитых игл.

— Полностью согласен! — убежденно кивнул Ли Синъюй.

— Слишком много воображения, — усмехнулся Шэнь Буду. — Это самая обыкновенная сона.

Все так и застыли. Они непонимающе смотрели то на него, то на инструменты.

— И гонг, и сона — настоящие, — пояснил он. — Но у них есть одно скрытое свойство: они усиливают действие Искусства Звукового Убийства ровно в сто крат.

Ученики разом сообразили, к чему он клонит.

— Семейство Шэнь узнало о моем божественном пламени и так просто не отступится. Это не чета жалкой Банде Бешеных Волков, а могущественный древний клан с вековыми устоями. Справиться с ними обычным мечом не получится.

Будь он прежним великим главой Шэнь Буду, весь этот клан рассыпался бы прахом от одного его вздоха. Но его духовные силы едва пробудились, а тратить единственный заряд святого кольца на семейные дрязги было неразумно. Священное оружие грозно, но бьет лишь однажды. К тому же у Шэней наверняка припрятаны древние щиты и защитные талисманы.

Требовалось нечто масштабное, бьющее по площади и неодолимое для обычной брони. Звуковое оружие подходило идеально.

***

Как Шэнь Буду и предвидел, исчезновение Шэнь Яна переполошило его родню. Уже на следующий день к гостинице прибыл сам Шэнь Ко в сопровождении оставшихся сыновей.

Глава семейства и помыслить не мог, что ему придется переступить через гордость и лично явиться за бастардом, которого он всю жизнь считал позором рода.

— Где твой третий брат? — сурово спросил Шэнь Ко, оглядывая залу. — Он ведь ушел вчера за тобой. Куда он делся?

Лекарь Сун, Цю Ваньжань и ребята плотным кольцом обступили Шэнь Буду. Они хмуро молчали, игнорируя вопросы незваного гостя.

Шэнь Ко был важной персоной в округе, и его появление в столь скромном заведении сразу привлекло толпу зевак. Прохожие и постояльцы с любопытством толпились у входа, грызли семечки и вовсю шушукались:

— Глядите, сам старый господин Шэнь пожаловал! Что стряслось?

— Да вроде за пятым сыном пришел, за Шэнь Ду!

— Пятым? Тем самым забитым доходягой? С чего бы вдруг такая честь?

— Дак он на состязании мастеров сотворил чудо-артефакт! Понял старик, что сын-то его — золотой самородок, вот и прибежал мириться.

— Ишь ты, как стал полезен, так сразу сыночком назвали... Тьфу, бесстыдники! Разве ж это родители?

Слыша эти пересуды, Шэнь Ко поморщился. По его знаку слуги тут же принялись грубо разгонять зевак.

— Сяо Ду, прекрати ребячество, — Шэнь Ко впервые в жизни заговорил с сыном мягко и наставительно. — Знаю, отец бывал суров к тебе и порой обделял вниманием. Но кровь — не вода. Мы одна семья, и ты не можешь вечно дуться на родителя. Возвращайся сегодня со мной. Отныне ты займешь почетное место в клане и станешь моей главной гордостью!

— Не стоит, — ровно ответил Шэнь Буду. — Наш союз не сложится.

Он произнес это тихо, но в его позе и холодном голосе сквозила истина, которую поняли все: не Шэнь Ду недостоин своего клана. Это семейство Шэнь слишком ничтожно, чтобы стоять рядом с ним.

— Шэнь Ду, не наглей! — Старший брат, Шэнь Ин, больше не мог сдерживаться. Шагнув вперед, он брызнул слюной: — Кем ты себя возомнил, ублюдок, чтобы перечить отцу? Жалкий червь, которому чудом улыбнулась удача зажечь пламя! Клан оказывает тебе великую милость, принимая обратно, а ты смеешь кривить нос? Вместо того чтобы пасть ниц и благодарить небо, ты якшаешься со сбродом из этого захолустья! Позор на наши головы!

Он яростно поносил не только брата, но и всех, кто стоял рядом с ним, назвав учеников Ордена Истины и Добродетели грязными бродягами.

Не Вэйюй побагровела от гнева и уже потянулась к сабле, но Шэнь Буду опередил ее:

— А ты сам-то кто такой, чтобы гавкать здесь?

Шэнь Ин поперхнулся. Юноша смотрел на него сверху вниз с таким безразличным презрением, словно созерцал не старшего брата, а сухую травинку или горсть дорожной пыли. От этого спокойного, нечеловеческого взгляда у Шэнь Ина подкосились ноги. Ему почудилось, будто его собственная жизнь вытекает из тела под этим взором.

— О-отец! — в панике закричал он, ища защиты у родителя и трусливо прячась за его спину. — Посмотри на него! Он совсем от рук отбился!

Шэнь Ко, устав от дерзости, окончательно потерял терпение:

— Шэнь Ду! Я вижу, ты не желаешь говорить по-хорошему. Что ж, пеняй на себя!

Он махнул рукой, и верзилы-охранники, обнажив клинки, двинулись вперед.

Шэнь Буду обернулся к своим:

— Инструменты при себе?

Цю Ваньжань мигом извлек из мешочка сияющий золотом гонг и начищенную сону.

Шэнь Буду взял их и окинул взглядом ребят:

— Кто сыграет?

Не Вэйюй и Гу Яньюй дружно попятились, с неослабевающим интересом изучая потолочные балки. Даже преданный Ли Синъюй при виде громоздкой праздничной соны увял и отвел глаза.

— Молодежь нынче слишком печется о приличиях, — вздохнул Шэнь Буду. — Придется самому...

Вдруг бледная ладонь перехватила золотистый раструб соны.

— Я сыграю, — негромко произнес Се Юнь.

— Вот это я понимаю — боевой дух! — Шэнь Буду тут же просиял. — Поучитесь у младшего!

Ли Синъюй вспыхнул от стыда. Не желая уступать Се Юню, он решительно выхватил тяжелый медный гонг.

Нападавшие застыли в полнейшем недоумении. Что это за шутовство? Сражаться сонами и тарелками?!

— Вы совсем из ума выжили? — презрительно фыркнул Шэнь Ин. — Решили похоронный марш себе сыграть?..

Се Юнь даже не взглянул на него. Набрав в грудь воздуха, он прижал мундштук к губам и дунул изо всех сил:

Фью-и-и-ип!

В тот же миг Ли Синъюй с размаху обрушил колотушку на медный диск:

БАНГ!

Неистовый, оглушительный визг соны вплелся в тяжелый гул гонга. Звуковая волна, щедро напитанная чистейшей духовной энергией Шэнь Буду, хлынула вперед, точно яростный шторм, сметая все на своем пути.

— А-а-а-а-а!

Сила древнего искусства, помноженная на сто, обрушилась на врагов невидимым молотом. Даже Шэнь Ко, обладавший немалой силой, при первых же звуках дикой мелодии схватился за голову. Ему показалось, будто раскаленный штырь пробил его череп насквозь. Старик рухнул на колени, его затрясло в конвульсиях.

Что уж говорить о рядовых охранниках и изнеженных сыновьях. Шэнь Ин взвыл от невыносимой боли — в его уши точно залили кипящий свинец. Глаза его налились кровью, вены на лбу вздулись багровыми жгутами. Он катался по полу, зажимая уши ладонями, но сокрушительный визг соны проникал сквозь любые преграды, разрывая мозг изнутри.

— Пощадите! Моя голова... голова сейчас лопнет!

— Прекратите! А-а-а-а!

Сильнейшие воины клана Шэнь в одно мгновение превратились в жалкую кучу скулящих, корчащихся на полу калек.

Шэнь Буду с довольным видом созерцал это зрелище. Затем он неторопливо извлек из широкого рукава исписанный листок бумаги и протянул его Не Вэйюй и Гу Яньюй:

— Девочки, у вас голоса звонкие. Пропойте-ка вот это.

Девушки заглянули в текст, и их лица вытянулись от изумления.

— Брат... это еще что такое?

— Высшая ступень звукового убийства, — важно изрек Шэнь Буду. — Полное уничтожение воли врага и сокрушение его духа.

Не Вэйюй и Гу Яньюй лишились дара речи.

«Кажется, наш собственный дух сейчас угаснет от стыда!»

— Ну чего вы замерли? — упрекнул их Шэнь Буду. — Мой слог прост, напевен и бьет точно в цель. Лучшего оружия и не придумаешь. Давайте же, пойте!

Набрав в грудь побольше воздуха, юные красавицы нацепили на лица выражение воинов, идущих на верную смерть, зажали бумажку пальцами и запели хором:

— Нынче славный день стоит,

Стая глупых псов скулит!

Дуракам пожива снится,

Но мечтам увы не сбыться!

Не сбыться-а-а...

Сделав короткую паузу, они сменили мотив на еще более залихватский и, окончательно распрощавшись с гордостью, грянули:

— Семь сыночков у отца:

Шесть дурашек, пять проныр,

Четыре неумехи,

А братец Шэнь Ду у нас —

Красавчик хоть куда!

Красавчик хоть куда!

Ой-ёй-ёй, красавчик хоть куда-а-а!

Их звонкие, девичьи голоса под аккомпанемент неистового рева соны взмыли к небу. Это была сокрушительная ментальная атака, не щадившая никого.

Се Юнь поперхнулся воздухом. Сона издала дикий, визгливый всхлип, и мальчик, отвернувшись, закашлялся, пряча невольную улыбку.

Но Шэням пришлось солоно.

Физические муки от грохота гонга были ничем по сравнению с этим поэтическим шедевром. Невыносимый, издевательский мотив въедался в их истерзанный разум, начисто стирая остатки воли к сопротивлению.

Шэнь Ко, его старший сын и все их грозные стражи распластались по полу. В ушах у них набатом гремело бесконечное «Красавчик хоть куда-а-а!», пока наконец они не закатили глаза и, пустив пену, не лишились чувств один за другим.

http://bllate.org/book/38270/5120731