Готовый перевод The Serpent Catcher's Casebook 1 / Тайны за облаками: Охотник на змей: Глава 12

Чжан Цзюнь нетерпеливо махнул рукой и резким голосом оборвал его:

— Не надо мне тут про какое-то понимание! Кто из вас, людей, вообще способен понять?!

Сюй Цзысюань замолчал на мгновение, глядя прямо на него. В его спокойном взгляде не было ни малейшего колебания, после чего он отчетливо, слово за словом, произнес:

— Я действительно понимаю. Когда мне было двенадцать лет, моих родителей убили, и я до сих пор не нашел убийцу.

Позднеосенняя ночь без предупреждения разразилась дождем, забарабанившим по земле, и в комнате внезапно воцарилась тишина. Чжан Цзюнь в упор уставился на сидевшего перед ним полицейского, и от этого пронизывающего до самого дна взгляда его сердце неожиданно легко затрепетало. Хотя выражение его лица не изменилось, грудь тяжело и судорожно вздымалась, он испустил долгий, тяжелый вздох, отвернулся и холодно хмыкнул:

— И что с того, что найдешь убийцу?

Старик Лу в этот момент испытывал непередаваемое потрясение — он никак не ожидал, что Сюй Цзысюань заговорит об этом. В те годы, когда они еще работали в отделении полиции, он случайно заметил, как Сюй Цзысюань тайком изучает какие-то материалы дела, а после настойчивых расспросов узнал всю подоплеку этой истории. Тогда он слушал ее с содроганием и ужасом, Сюй Цзысюань же держался совершенно невозмутимо и рассказывал все так плавно, что в его голосе не слышалось ни малейшей ряби эмоций.

И сейчас, услышав, как Сюй Цзысюань вновь заговорил об этом, он и сам не понимал, что творится у него на душе.

Пожалуй, это было лишь всепоглощающее чувство бессилия перед лицом судьбы этих двух людей.

Сюй Цзысюань молча перевел взгляд на тот самый алтарь:

— Почему там висят фотографии Фаньфаня и Сяо Юнь?

Чжан Цзюнь помрачнел и долго молчал, прежде чем наконец заговорить:

— Мы с Цянцзы в молодости несколько лет работали на лесозаготовках на севере. Поскольку оба были родом из Юньчжуна, мы очень сблизились. Фаньфань и Сяо Юнь еще в школе дружили «не разлей вода». С тех пор как у невестки обнаружили рак, чтобы Цянцзы мог спокойно ухаживать за женой, я предложил, чтобы Сяо Юнь пожила у меня... Но Сяо Юнь, назло всему, погибла именно тогда, когда жила в моем доме! Я просто... виноват перед Цянем...

Стоило ему вспомнить прошлое, как голову Чжан Цзюня начинало раскалывать от боли, словно от взрыва. Брови сошлись на переносице, он глубоко уткнулся лицом в колени и, ссутулившись, мелко дрожал всем телом:

— Мать ребенка умерла на операционном столе во время родов Фаньфаня, я оказался не в силах исполнить даже ее самое заветное желание... Когда Фаньфань вернулась домой, я не знал, как ее утешить, и лишь смотрел день за днем, как она отказывается от еды и питья. К счастью, со временем ей стало чуть лучше, она понемногу начала снова разговаривать со мной и с бабушкой... Я думал, что жизнь постепенно наладится. Я помню, как сварил кашу и отнес ей в комнату... С того дня она редко спала так спокойно. Я укрыл ее одеялом, погладил по щечке — она была еще теплой. Я сидел на краю кровати и держал ее за руку, кто же знал... что она становилась все холоднее и холоднее! Я откинул одеяло, а там сплошная кровь...

Старик Лу глубоко вздохнул про себя, терпеливо дожидаясь, пока тот хоть немного умерит свой пыл, и только после этого продолжил расспросы:

— После этого ты видел тех четверых?

— Нет.

— Почему?

— Почему? — на лице Чжан Цзюня играла усмешка, но в глазах не прикрыто полыхала ненависть. — Да потому что я боюсь: если я увижу этих выродков-убийц, то не смоду сдержаться и прикончу их.

Сюй Цзысюань ничуть не удивился этому ответу, продиктованному самой человеческой природой. Не привлекая внимания, он бросил взгляд на старика Лу, давая знак продолжать прощупывать реакцию Чжан Цзюня.

— Двадцать четвертого утром в одной из бойен в посёлке Сымэн мы обнаружили труп. Сверка ДНК показала, что это один из тех четверых.

Чжан Цзюнь на мгновение замер, а затем разразился безудержным, исступленным смехом, из которого то и дело прорывались проклятия:

— Ха-ха-ха... Прекрасно! Они и впрямь получили по заслугам... Поделом им, тварям! Ха-ха...

Воспользовавшись его бурными эмоциями, Сюй Цзысюань взял быка за рога:

— Где ты был двадцать третьего числа этого месяца, примерно в одиннадцать часов вечера?

— Дома спал, — Чжан Цзюнь позволил слезам безумного смеха свободно течь по лицу, словно так он давал выход накопившейся за долгие годы ярости, и, продолжая насмешливо скалиться, добавил: — Никто не сможет подтвердить мое алиби. Если вы считаете меня убийцей, так арестуйте меня! Я бы даже поблагодарил убийцу за такое.

С этими словами он протянул им оба запястья.

Вернувшись в участок, старик Лу всю дорогу почти не раскрывал рта.

С тех пор как стала известна личность жертвы на бойне, Сюй Цзысюань заметил, что старик Лу стал заметно молчаливее. Он знал, что у жены старика Лу, Мяо Хуэй, всегда было слабое здоровье: первые три беременности заканчивались выкидышами, и старик Лу, безумно жалея ее, больше и слышать не хотел о том, чтобы подвергать любимую жену таким испытаниям. Однако Мяо тайком от него прекратила принимать лекарства и наконец забеременела вновь в возрасте тридцати девяти лет. Окружив ее невероятной заботой, они с величайшим трудом выносили и родили девочку. Старик Лу тогда был на седьмом небе от счастья и даже последовал моде нынешней молодежи, назвав ребенка именем Лу Мяо, составленным из фамилий обоих супругов. На праздник по случаю первого месяца жизни дочери старик Лу плакал у него на плече, приговаривая, что за столько лет службы в отделении полиции его жена так и не узнала ни единого дня покоя, и теперь он готов выложить жизнь на кон, чтобы защитить их обеих и избавить от любых страданий.

Поскольку два года назад местом преступления стал район Аньюань, следственный отдел местной юрисдикции принял решение об отказе в возбуждении уголовного дела. Старик Лу тогда жутко разозлился и обиделся: накатив бутылку «Хунсин Эрготу» прямо в полицейской форме, он отправился в школу для трудновоспитанных подростков, чтобы прочитать тем четверым настоящую лекцию о законе. Из-за этого мать Сун Чао позвонила на горячую линию мэра с жалобой на то, что старик Лу пьянствует в рабочее время и, будучи народным полицейским, открыто угрожает горожанам. И хотя управление встало горой за своего сотрудника, отделавшись лишь служебной проверкой без выговора, положенное в том году повышение было бессрочно отложено. Сам же старик Лу ни капли об этом не жалел и даже считал, что оно того стоило.

— Старик Лу, я знаю, скребет у тебя на душе. Но ведь это ты сам говорил мне тогда: что бы ни случилось, у нас нет права действовать по своему произволу.

— Я говорил тебе это, верно, но ведь и сам наступил на те же грабли. Впрочем, не переживай, второй раз я этого не совершу, — старик Лу со злостью стукнул кулаком по дверной раме служебной машины и повернулся к нему: — Ты подозреваешь Чжан Цзюня?

— Если бы однажды ты вдруг заявил мне, что убийца моих родителей мертв, как думаешь, какой была бы моя реакция?

Старик Лу уже было открыл рот, чтобы ответить, но тут же покачал головой:

— Обстоятельства у всех разные, характеры разные, и реакция, естественно, тоже будет отличаться. Ты не можешь примерять на Чжан Цзюня ту реакцию, которая могла бы случиться у тебя, это несправедливо.

http://bllate.org/book/38201/4787213