Готовый перевод Reunion of Pear Blossoms / Грушевый цвет: Мелодия тишины: Глава 10

— Ой, какой же у нас барин упрямый, что, так и не войдешь? — Грязнолицый паренек уселся прямо на землю, поджав под себя ноги. Он намертво перегородил вход и с вызывающим видом уставился на Бай Цюна.

— Если ты не уступишь дорогу, как же я пройду? — пробормотал Бай Цюн.

— Так уступить-то недолго, ты только скажи словечко. — Хотя он говорил это, ноги его оставались неподвижны.

Бай Цюн не стал тратить силы на препирательства и просто стоял, глядя на него. Они простояли так некоторое время, после чего Бай Цюн внезапно произнес: — Ну и ладно. — Он подхватил узелок с вещами и зашагал обратно.

— Эй, барин, ты куда? — Грязнолицый подпрыгнул на месте и потянулся, чтобы схватить его за рукав, оставив на одежде Бай Цюна черный отпечаток ладони. Бай Цюн не обратил на него внимания и продолжал идти. Как только он вышел из двора и направился прямиком к жилищу Сун Тао, паренек засуетился: — Эй, эй, барин, давай поговорим, зачем же сразу жаловаться бежать?

— Я и не собирался жаловаться.

— Тогда чего ты к учителю поперся?

— Глава труппы велел мне оставить вещи и вернуться к нему, я и иду к нему.

Бай Цюн продолжал путь. Едва он подошел к дверям двора, паренек метнулся наперерез и загородил проход: — Эй, эй, не надо так, давай все обсудим по-хорошему.

— Цинь Шуан! Что ты творишь! — Сун Тао заметил двух мальчишек, застрявших у входа, и окликнул их.

Грязнолицый по имени Цинь Шуан в мгновение ока сменил наглую физиономию на подобострастную: — Учитель, да я просто увидел, что к нам пришел новый господинчик, хотел заговорить с ним, кто же знал, что он меня игнорирует.

Сун Тао сплюнул: — С тобой, сорванец, вечно одни неприятности. — Он перевел взгляд на грязные отпечатки ладоней на плечах и рукавах Бай Цюна и сразу догадался, в чем дело. Этот Цинь Шуан был первым озорником в труппе, целыми днями только и делал, что прыгал да бегал. Разорял птичьи гнезда, ловил рыбу, а уж как любил подшутить над людьми — в труппе не было человека, которого бы он не обвел вокруг пальца. То вытащит стул, когда кто-то садится, то сострижет косичку спящему — это еще цветочки. Самое ужасное, что он однажды намазал чужую постель вонючим тофу — запах потом ничем не вытравить, хоть обстирайся. Наказания в виде обмена постелями не помогали: жили все в одной комнате, так что вонь разносилась на всех. Из-за своего озорства он частенько получал взбучки, но продолжал пакостить с завидным упорством. Поэтому, увидев одежду Бай Цюна и узелок в его руках, Сун Тао сразу понял, что этот малец снова за свое: — Цинь Шуан, ты его обидел?

Бай Цюн не стал ни подтверждать, ни отрицать: — Я сделал круг, не смог войти в спальную комнату и повернул назад.

Сделал круг? Не смог войти? Похоже, без этой мартышки тут не обошлось. — Цинь Шуан, проводи его, — приказал Сун Тао, а затем добавил: — И смотри мне, не смей обижать человека!

Получив приказ учителя, Цинь Шуан был вынужден проводить Бай Цюна обратно: — Эй, барин, а чего ты не пожаловался? — Бай Цюн молчал. — Меня зовут Цинь Шуан, а тебя как? — Бай Цюн продолжал хранить молчание. Цинь Шуан затянул громче: — Ну не будь таким букой, я погорячился, прошу меня простить, великодушно извините этого мелкого подлеца... — С этими словами он вполне профессионально сложил руки в приветственном жесте.

Бай Цюн повернул голову и взглянул на него: — А у тебя голос довольно приятный.

— Еще бы! Я ведь будущим артистом стану! — Цинь Шуан хлопнул себя в грудь.

— А быть артистом — это хорошо?

— Да кто из нас, актеров, не мечтает стать звездой? Посмотри на Чжу Мина, какой он важный, его везде на автомобиле возят, на автомобиле! А его старший брат Чжу Фан? Да кто в этом Бэйпине из знаменитостей не желает с ним подружиться! Куда бы он ни пришел, все вокруг собираются, глазеют, он даже в газетах мелькает, и фотографии с ним делают. Ты же знаешь, что такое фотографии? Говорят, один снимок стоит бешеных денег, даже у учителя такого нет.

— А если не станешь артистом?

— Да не может такого быть! Посмотри на мою стать, послушай мой голос — нет причин, по которым я не добьюсь успеха!

Бай Цюн приподнял бровь: — Ты так уверен, что тебе сопутствует удача?

— Тут дело не в удаче. Дай-ка я тебе отрывок исполню, слушай. — Он встал в позу, вскинул руку, принимая надлежащий вид. — Почтительно прошу канцлера выслушать: князь Чу Пин-ван лишен морали и творит зло, негоже отцу забирать жену собственного сына... — Юношеский голос зазвучал в маленьком дворике, чистый и звонкий, но при этом без надрыва, с легкой хрипотцой — это был великолепный голос для амплуа Лао-шэн.

Бай Цюн узнал этот отрывок. Это был Вэйян, где рассказывалось о том, как Ханьский Гао-цзу Лю Бан хитростью схватил Хань Синя и пожаловал ему титул Маркиз Хуайинь, но Хань Синь все время пребывал в дурном настроении. Став императором, Лю Бан приказал Чэнь Си отправиться в поход на округ Дай для подавления мятежа. Чэнь Си попросил Хань Синя о помощи, и тот подговорил его поднять восстание, пообещав выступить сообщником. Оказавшись в Дае, Чэнь Си провозгласил себя царем. Лю Бан во главе войска отправился в карательный поход, поручив императрице Люй и канцлеру Сяо Хэ следить за порядком в столице и приглядывать за Хань Синем. Вскоре выяснилось, что между Хань Синем и Чэнь Си действительно велась переписка. Курьера поймали, и доказательства измены Хань Синя оказались в руках властей. Императрица Люй и Сяо Хэ разработали план: они объявили, что Лю Бан якобы казнил Чэнь Си, и велели Хань Синю явиться во дворец для празднования. Воспользовавшись моментом, Хань Синя схватили, предъявили обвинения в заговоре, казнили на публике и истребили три рода его семьи. В этой арии Сяо Хэ заманивал Хань Синя во Дворец Вэйян, а тот, чувствуя неладное, сомневался в искренности канцлера.

— О горе тем, кто честно гибнет, скорбь по тем, кто оклеветан, неужто все мои заслуги перед Хань обратятся в прах? Неужто я, подобно У Цзысюю, лишусь сегодня головы?

Слушая пение, Бай Цюн поймал себя на мысли, что голос кажется знакомым: — Ты случаем не выступал на частных банкетах в прошлом году? На Праздник середины осени?

— Точно! Ты меня узнал?

— Нет, просто голос показался знакомым. Хотя, возможно, это был и кто-то другой, все ведь в гриме, я и не разглядел.

Цинь Шуан гордо произнес: — Зря ты так, барин, мой голос — единственный в своем роде. — Он внимательно всмотрелся в лицо Бай Цюна: — Прошлый Праздник середины осени... Твоя фамилия случайно не Чжоу?

— Отчим носит фамилию Чжоу, моя фамилия Бай.

— Бай? — Цинь Шуан принялся загибать пальцы. — О! Вспомнил! Тот самый дом, где господин Бай-третий скончался пару лет назад, а матушка с ребенком ушла к новому мужу! Ты тот самый молодой господин Бай!

— Раньше был.

— А сейчас?

Бай Цюн промолчал.

— Имея дома сытую жизнь, зачем ты пришел сюда?

Он снова ничего не ответил.

— Ты все молчишь... Неужели тебя отец бросил?

http://bllate.org/book/38189/4785390