Готовый перевод Reunion of Pear Blossoms / Грушевый цвет: Мелодия тишины: Глава 3

Лу Хунвэнь замер на мгновение:

— Учитель, я тут кое-кого жду.

Мужчина улыбнулся:

— Не узнал, что ли?

Тут Лу Хунвэнь сообразил, что перед ним Юй-цзи, и густо покраснел:

— Простите, простите, сразу не признал.

Он воспользовался случаем, чтобы получше разглядеть собеседника. Кожа у Юй-цзи, смывшего грим, была прекрасно ухоженной, чистой и белой, так что возраст было трудно угадать. На слегка похудевшем лице залегло мало морщин, длинные глаза чуть приподнимались к внешним углам, а волосы были зачесаны безупречно, волосок к волоску. На нем было надето темно-серое длинное пальто, в руке он держал широрослую круглую фетровую шляпу, и выглядел он вовсе не как актер пекинской оперы, а скорее как господин, вернувшийся после учебы за границей.

Другой мужчина был одет в темно-синий френч мандаринского кроя, крепкого телосложения, с квадратным лицом, высокими скулами и короткой стрижкой под ежик; его большие глаза с живым интересом разглядывали Лу Хунвэня. Лу Хунвэнь не знал, кто он такой, но из вежливости тоже поприветствовал его.

Юй-цзи кивнул на мужчину средних лет:

— Цинь Шуан, мой старший соученик, играет Сян Юя. Ты только что видел его на сцене.

Лу Хунвэнь тут же поднялся и отвесил поклон:

— Здравствуйте! Я только что вас видел! Ваш Сян Юй — просто невероятно величествен! Эта осанка, это же истинный герой!

Цинь Шуан улыбнулся, обнажив ряд белых зубов, а его голос прозвучал гулко и раскатисто — будто звонкий клинок в руках непревзойденного мастера меча, запевший при взмахе:

— Понравился мой Сян Юй?

Лу Хунвэнь закивал:

— Да, да, очень понравился!

Тон Цинь Шуана внезапно переменился, и он строго произнес:

— Тогда почему ты за кулисами меня не искал, а только Сяо Бая?

Лу Хунвэнь, казалось, даже не заметил, что Цинь Шуан недоволен, и смущенно поскреб в затылке:

— Хе-хе... Юй-цзи ведь такая красивая... Хе-хе...

Лицо Цинь Шуана вытянулось:

— Выходит, ты в заукулисье пришел на красавиц глазеть?

— Да, да, именно так!

Лицо Лу Хунвэня выражало такую простодушную наивность, что Юй-цзи не удержался от смеха:

— Он же шутит над тобой, а ты и впрямь такой простофиля.

— А? О, ну красиво же... Хе-хе...

— Ладно, хватит, — прервал его бессмысленное хихиканье Юй-цзи. — Раз уж ты собрался учиться актерскому ремеслу, что ты вообще знаешь о пекинской опере?

— Только то, что доводилось слышать на деревенских представлениях во время праздников, а остальное...

— А остального не знаешь, верно? — Юй-цзи вгляделся в выражение лица Лу Хунвэня и понял, что именно это тот и имел в виду. — Ничего не знаешь, но при этом рвешься учиться?

— Разве так можно? — Лу Хунвэнь смотрел на него с надеждой во взоре.

Юй-цзи невольно нахмурился: эх, молодежь, у них вечно семь пятниц на неделе.

— Понимаешь ли ты, что обучение опере — это не минутная прихоть, а тяжелый труд на три-пять лет, требующий несокрушимой стойкости на всю жизнь.

Лу Хунвэнь немного помедлил, а затем произнес:

— Раньше я думал, что опера — ну, самое большее это то же самое, что представления в нашем городке на Новый год, и ничего лучше быть просто не может. Но послушав сегодня ваше выступление, я понял, что на свете бывают столь прекрасные вещи, и узнал, что опера тоже делится на разные уровни.

— Мало любить смотреть выступления, нужно еще любить их исполнять. Обучение опере — это огромный труд.

— Вы позволите мне попробовать?

Юй-цзи вздохнул:

— Ты еще так молод, займись каким-нибудь другим ремеслом. В наше время добыть себе кусок хлеба не так уж трудно.

— Я... я могу днем работать, а вечерами учиться у вас. Вы позволите мне попробовать?

— Боюсь, из тебя не получится амплуа дань, — неожиданно вмешался Цинь Шуан. — У тебя лицо угловатое, как ни гримируйся, все равно мужчина останешься.

— А тогда я... я могу учиться у вас? — Лу Хунвэнь повернулся к Цинь Шуану, глядя на него словно жалкий щенок, который виляет хвостом и молит о пристанище.

— Ты вообще серьезно настроен учиться или будешь туда-сюда метаться? — поддразнил его Цинь Шуан.

Лу Хунвэнь повесил голову:

— Кажется, у тех, кто поет в опере, обязательно должен быть хороший голос, да и учиться надо с детства... Мне уже семнадцать, неужели я опоздал?

— Семнадцать — это еще ничего, — Цинь Шуан бросил косой взгляд на стоявшего рядом Юй-цзи. — Бывают случаи, когда начинают учиться и в семнадцать, только вот...

Лу Хунвэнь, казалось, уловил какую-то невероятную надежду:

— То есть у меня все-таки есть шанс!

Юй-цзи вздохнул:

— Зачем тебе это?

Цинь Шуан похлопал Юй-цзи по плечу:

— Да пусть парень попробует, в конце концов, ничего страшного.

Тут он заметил лежавший рядом узелок. Ткань на нем уже успела поблекнуть от стирки, на ней виднелись две заплатки. Узелок был небольшим, судя по всему, внутри лежала лишь пара сменных вещей на первое время, а о теплой зимней одежде, похоже, и вовсе не позаботились. Цинь Шуан перевел взгляд на самого парня: грубая холщовая одежда, не новая, с потертыми до махровости манжетами, но без заплат. Наверное, он надел свой лучший наряд, отправляясь в город на поиски работы.

— Парень, а жить тебе есть где?

— Как только вошел в город, увидел чайную, да так и застрял там из-за толпы. А с жильем... еще не подыскал...

— А семья где?

— Никого не осталось, я совсем один.

Вспомнив недавно ушедшую из жизни сестру, Лу Хунвэнь почувствовал, как в глазах снова заслезились.

Юй-цзи вздохнул, поднялся с места и водрузил шляпу на голову:

— Ладно уж, пошли со мной.

Юй-цзи нанял две рикши — одну для себя, другую для Лу Хунвэня, — и они направились домой. Лу Хунвэнь впервые оказался в большом городе и всю дорогу возбужденно вертел головой по сторонам. В отличие от того времени, когда он только входил в город, сейчас на улицах заметно прибавилось народу: торговцы с лотками, разносчики с коромыслами на плечах — кого тут только не было. Эта обыденная суета оказалась куда оживленнее даже деревенских ярмарок.

Покружив по переулкам, рикши удалялись все дальше от шумного центра и наконец свернули в тихий, уединенный переулок. Здесь царила такая тишина, казалось, будто они попали в совершенно иной мир.

Миновав стену-экрану от злых духов, гости вошли в просторный двор, обставленный весьма изысканно. Во дворе росли два персиковых дерева, листья которых местами уже тронуло золотом. Земля была вымощена простым синим кирпичом и выметена до идеальной чистоты. В западной части двора выстроился ряд цветочных подставок, на которых радостно пестрели несколько горбов белой хризантемы. У северо-западного угла стояли плетеный столик и два кресла.

Юй-цзи стал по очереди показывать ему всё вокруг:

— Две комнаты с западной стороны: та, что в глубине — моя спальня, а эта, что ближе к выходу, будет твоей. Две комнаты с восточной стороны: дальняя — комната моего старшего соученика, а та, что ближе ко входу — гостевая. На севере — главная гостиная, а в маленькой комнатушке рядом хранятся всякие хозяйственные мелочи. Двор служит для тренировок, так что не загромождай его зря. Хозяйством заправляет тетушка Су, она обычно готовит еду и стирает белье, так что если что-то понадобится — обращайся к ней.

http://bllate.org/book/38189/4785383