Готовый перевод My Brother is Also My Inheritance / Брат как часть наследства: Мой личный надзиратель: Глава 7

Эти слова заставили Хун Линя погрузиться в раздумья.

Сергей был прав: помимо того, что он сорил деньгами направо и налево, он вёл себя вполне послушно. В конце концов, семья не бедствовала, а такое огромное состояние как раз и существовало для того, чтобы его тратить. К тому же мальчик уже вырос и вступил в возраст, когда пора заводить девушку, так что зажимать ему финансы было нельзя. Если какая-нибудь барышня узнает, что он в таком солидном возрасте всё еще находится под жестким контролем младшего брата, это определенно ударит по его мужской гордости.

— Ты ведь и правда дело говоришь, — Хун Линь погладил себя по подбородку и кивнул.

Услышав это, Сергей тут же просиял. Он ухватил Хун Линя за руку и зачастил:

— Пап, ведь так? Ведь так? Ты же тоже считаешь, что я прав? Значит, насчет моих карманных расходов на следующий семестр...

Не успел он договорить, как у входа послышались шаги, и на пороге появился Хун Янь.

Затем раздался его голос:

— Папа, ты не должен потакать его капризам.

Сияние в глазах Сергея тут же сменилось гневом. Он резко обернулся и зыркнул на брата:

— Тебя это вообще не касается! Я трачу не твои деньги, а папины.

— Это и мой папа тоже, — холодно посмотрел на него Хун Янь.

Сергей скрипнул зубами:

— Даже если так, семейное состояние поделено между нами поровну. Я трачу то, что принадлежит мне по праву, с какой стати ты суешь свой нос?

У Хун Линя от них разболелась голова, и он пресекил их перепалку:

— Мы с вашим отцом еще живы-здоровы, а вы уже имущество делить удумали.

— Папа! — Сергей едва не задохнулся от досады. Он уже видел, как финансовая независимость снова ускользает из его рук, и надо же такому случиться — в самый ответственный момент объявился этот незваный гость!

Хун Янь вошел в комнату и остановился прямо перед ними. Не глядя на Сергея, он перевел взгляд на Хун Линя и произнес ровным тоном:

— Папа, у старшего брата ужасная сила воли и ума палата не приспособлена к размышлениям. Если некому будет его контролировать, он в два счета покатится по наклонной. Ты что, забыл все те глупости, которые он творил в детстве?

Эти слова задели Сергея за живое, и он подорвался с места, как ошпаренный:

— Да как у тебя язык поворачивается об этом вспоминать?! Какая из тех историй обошлась без твоих закулисных интрижек? Не думай, что я об этом не знаю!

Слова Хун Яня подействовали на Сергея как масло в огонь — он чуть не лопался от злости.

В детстве он и впрямь натворил немало глупостей. Например, когда ему захотелось сестричку, а Хун Линь не планировал больше никого усыновлять, он сам стащил ребенка из детского дома.

О, эту гениальную идею ему подкинул именно Хун Янь, он же после во всем и признался взрослым.

Или другой пример: в средних классах Сергей помешался на видеоиграх. Ради них он прогуливал уроки вместе с приятелями и зависал в интернет-кафе. Когда Хун Янь об этом узнал, Сергей выложил все свои новогодние сбережения, лишь бы подкупить его и заставить молчать.

Хун Янь действительно не стал докладывать старшим. Вместо этого он просто позвонил родителям друга Сергея, и на следующий день обоих застукали прямо на выходе из компьютерного клуба.

С тех пор в школе никто из ребят больше не осмеливался водиться с Сергеем — все только и шептались, что он законченный доносчик.

А в старшей школе Сергей начал получать любовные письма. На тот момент у него в голове даже мысли не было о романтике, он черт побери не знал, кто вообще эти записки пишет.

Одно из таких писем попалось на глаза Хун Яню дома, а на следующий день оно уже красовалось на самом видном месте — прямо на школьных вортах.

К счастью, подпись на конверте отсутствовала, иначе бедняге, осмелившемуся его написать, пришлось бы навсегда забыть о посещении школы.

И с того самого раза никто в учебном заведении больше не смел питать к Сергею симпатию, ведь все решили, что у него напрочь отсутствует моральный облик.

Подобных выходок было слишком много — настолько много, что Сергей уже не мог их сосчитать. Они постепенно превратили его в презираемого всеми мерзавца, и за девятнадцать лет жизни в Москве у него не появилось ни единого близкого друга, которому он мог бы довериться.

Тогда он еще не догадывался, что за всеми этими ударами судьбы стоял Хун Янь. Каждый раз, возвращаясь домой после очередного провала, Сергей слышал от младшего брата лишь терпеливые утешения и слова поддержки. Он искренне считал Хун Яня лучшим братом во всей вселенной.

Но потом они перебрались в Китай, у него появилось множество верных друзей, и стоило ему оглянуться назад, как все тайное стало явным. Разве оставались еще хоть какие-то сомнения?

Поначалу он даже не испытывал лютой злости — ему казалось: пусть Хун Янь и зашел слишком далеко, но в остальном он действительно был к нему добр. Дома он всегда беспрекословно выполнял любые поручения, и порой Сергею даже казалось, что это он сам здесь младший брат, а Хун Янь — старший, которому приходится за ним ухаживать.

К тому же их связывали годы братской привязанности, и ему отчаянно не хотелось думать о Хун Яне так плохо.

Он уверял себя, что тот действовал исключительно из благих побуждений, опасаясь за его нравственность.

Однако после переезда в Китай отношение Хун Яня резко переменилось.

Тут он уже перестал слушать любые уговоры, то и дело изъяснялся ядовитыми намеками, срывал злость, установил за ним тотальный надзор, а в текущем семестре и вовсе взял под жесткий контроль его финансы.

Сначала Сергей не придавал этому особого значения — ровно до того момента, как попросил Хун Яня привезти ему кое-какую одежду и часы, а тот категорически отказался. Вот тогда-то до него наконец и дошло.

Хун Янь затеял грандиозную многоходовку.

Они не были кровными братьями, между ними не существовало генетической связи, и если папы с отцом не станет, они превратятся в абсолютных чужаков.

В отличие от него самого, лентяя и увальня, Хун Янь с малых лет отличался острым умом и огромными амбициями. В будущем семейный бизнес несомненно должен был перейти в его руки.

А значит, он просто боялся, что Сергей составит ему конкуренцию за наследство!

Именно поэтому он начал душить его финансово, урезать карманные расходы и даже отказывался отдавать его личные вещи.

Чем дольше Сергей об этом думал, тем сильнее закипал от гнева, смешанного с обидой.

Он ведь с детства знал, что звездами с неба не хватает, и семейное дело его ни капли не интересовало — иначе с чего бы ему поступать на исторический факультет?

Он в принципе не собирался бороться с Хун Янем за власть. Если ему так нужны эти богатства, пусть забирает всё подчистую, лишь бы ему самому ежегодно выплачивали скромные дивиденды, позволяющие продолжать жить ленивой жизнью морской овечки.

Кто бы мог подумать, что после стольких лет братской любви этот сопляк решит пойти на крайние меры, лишив его даже права быть ленивым тюленем и превратив едва ли не в труп!

От этой мысли сердце защемило от боли. Слезы брызнули из глаз, и он ткнул в Хун Яня пальцем:

— Хун Янь, ты перешел все границы! Не хочешь признавать меня старшим братом? Ладно! С этой минуты у меня больше нет такого младшего брата!

С этими словами он яростно вытер слёзы, резко развернулся и вихрем вылетел в коридор, с грохотом хлопнув дверью своей комнаты.

Хун Линь на секунду замер от неожиданности, ошарашенно глядя в пространство:

— Это... Твой брат... С чего это он так взбеленился?

Хун Янь оставил слова Хун Линя без ответа, ощущая лишь лихорадочное ликование, бушующее в груди.

Не считает его братом?

Прекрасно. Просто великолепно.

В конце концов, он и сам никогда не горел желанием быть ему младшим братом — кому вообще нужна эта роль? Он давным-давно перестал желать этого.

Он хотел быть ему... кем-то совершенно другим...

— Хун Янь? Хун Янь?

Вырванный из потока мыслей, он поднял глаза на Хун Линя, и на его губах заиграла странная, зловещая улыбка:

— Что такое, папа?

— Ты в порядке? — Хун Линь не заметил его выражения лица, полностью сосредоточившись на его руках, и в его взгляде промелькнула тревога. — Почему у тебя руки дрожат?

Хун Янь опустил взгляд на собственные ладони: из-за переполнявшего его восторга пальцы действительно мелко и неуправляемо подрагивали.

Сжав их в кулаки и спрятав руки за спину, он стер с лица улыбку, изобразив напускное выражение обиды:

— Я в порядке, просто мне очень больно. Не ожидал, что старший брат скажет такое.

Встретившись взглядом с младшим сыном — на этом лице, обычно совершенно лишенном каких-либо эмоций, проступила такая горькая обида, — Хун Линь невольно тяжело вздохнул.

Хун Янь с малых лет был привязан только к Сергею, и недавние слова старшего сына действительно ранили его.

— Эх... Ты же прекрасно знаешь характер своего брата, он просто со зла наговорил лишнего, выспится — и всё пройдет.

Помолчав, Хун Линь добавил назидательным тоном:

— И ты тоже, не закручивай гайки слишком сильно со средствами твоего брата. Он сейчас в том возрасте, когда на уме одни романы, как ему ухаживать за кем-то без гроша в кармане?

Во взгляде Хун Яня мгновенно сгустилась мгла:

— Вот как? Но папа, мне кажется, брату еще рано заводить отношения.

Хун Линь никак не ожидал, что человек с такими расплывчатыми моральными устоями, как Виктор, способен вырастить Хун Яня столь пуритански настроенным.

Ему так и подмывало сказать: «Да твой отец начал куролесить еще в семнадцать лет!»

Но, подумав, он решил промолчать: детская наиבדность — вещь неплохая, а если разбудить в Хун Яне лихача с такой-то внешностью, то хлопот потом не оберешься.

— Ладно, проехали, хватит об этом. Марш спать, завтра день рождения твоего прадеда, гостей набежит видимо-невидимо.

Раздав указания, Хун Линь отправился в спальню.

В комнату Виктора он не пошел: чтобы не привлекать лишнего внимания домашних, в родном доме они спали раздельно.

Хун Янь всегда делил комнату с Сергеем. Проводив Хун Линя взглядом до спальни, он направился к двери брата.

Она, вполне ожидаемо, оказалась заперта изнутри.

Постояв немного на месте, он постучал в дверь Хун Линя:

— Папа, брат заперся изнутри и не пускает меня.

Хун Линь только-только забрался под одеяло. Услышав это, он шумно вздохнул и неохотно вылез обратно.

Едва он открыл дверь, как напротив щелкнул замок соседней комнаты — на пороге возник Виктор и бросил Хун Яню:

— Будешь спать в комнате папы, а Хун Линь переберется ко мне.

— Исключено!

— Ни за что.

Отец и сын ответили в унисон, причем голос Хун Линя прозвучал намного громче, заглушив Хун Яня.

Виктор ничего не ответил, лишь испытующе посмотрел на Хун Яня пару секунд.

Тот крепко сжал губы и спустя мгновение молча шмыгнул в спальню Хун Линя.

Заметив это, Хун Линь тоже собрался уходить в комнату:

— Тогда я лягу с Хун Янем.

Виктор поманил его пальцем:

— Иди сюда.

Хун Линь сердито зыркнул на него:

— Мы в родительском доме, прекрати свои фокусы.

— Подойди, мне нужно кое о чем с тобой поговорить.

Хун Линь отнесся к этому скептически — у Виктора вечно находилась тысяча и один способ заставить его пожалеть.

Не желая тратить время на пустые разговоры, Виктор просто подошел, подхватил его на руки и понес в комнату.

Стараясь не шуметь, Хун Линь позволил унести себя внутрь, и лишь когда дверь за ними захлопнулась, принялся ворчать:

— Ты что творишь? А если кто-нибудь узнает?! Мне уже за сорок, я не могу позволить себе так позориться!

Пропустив его возмущения мимо ушей, Виктор произнес лишь одно:

— Больше не позволяй Хун Яню и Сергею спать в одной комнате.

Подумав, что Виктор просто переживает из-за их ссор, Хун Линь пренебрежительно хмыкнул:

— Расслабься, я знаю их характеры, через пару дней помирятся.

Виктор издал короткий насмешливый звук:

— Ты-то знаешь их характеры?

Уязвленный сомнениями в своих родительских талантах, Хун Линь гордо вытянул шею:

— Разумеется! Я всё-таки их отец, кому как не мне знать их лучше всех?

— Ох... — Виктор лег обратно на кровать, скосив на него взгляд, и лениво протянул: — Значит, и о том, что Хун Янь неравнодушен к Сергею, ты тоже прекрасно осведомлен?

http://bllate.org/book/38161/4781380