Готовый перевод The Little Peacock's Pampered Mute Husband / Маленький павлин и его безмолвный избранник: Глава 14

— Неужели продали слишком дорого, вот и совесть не позволяет дверь открыть? — Третья наложница оттолкнула слугу и, припав к щели в воротах, сама заглянула внутрь. Она действительно увидела там склонившего голову юношу. Пробормотав: «А ведь там кто-то есть», — она уже собралась во все горло звать хозяев, чтобы вернуть эту бесполезную паршивую каменюку и получить обратно свои двести лянов серебра, как вдруг юноша поднял голову. Его глаза, полные тревоги и печали, встретились с ее взглядом.

Женщина остолбенела, взвизгнула, словно увидела призрака, и попятилась, не в силах больше смотреть: — Скорее прочь! Я... я возвращаюсь в поместье Шэнь!

Слуга не понял, что с ней стряслось, но послушно тронул лошадей с места, увозя ее прочь.

***

Бай Цяньцзин вернулся из торговой лавки уже в полдень. Думая, что Шэнь Дэнсин поел и сейчас спит, этот цветистый Павлин неспешно перемахнул через стену и легко приземлился в собственном дворе. Однако не успел он дойти до спальни, чтобы проверить, послушно ли спит Шэнь Дэнсин, как у его ног раздалось «А!».

— А-а! — Бай Цяньцзин от неожиданности подскочил на месте, отпрянул в сторону и лишь тогда пришел в себя. Он посмотрел туда, где только что стоял, и увидел, что маленький немой, который должен был отдыхать, медленно поднимается с земли у стены. На лице у него было такое нарочитое спокойствие, что Бай Цяньцзин сразу уловил скрытые эмоции.

Бай Цяньцзин в нерешительности подошел, протянул руку и коснулся уголка его глаза — кончики пальцев стали влажными: — ...Ты плакал?

Шэнь Дэнсин упорно отрицал, что плакал. Видя его подавленное состояние, Бай Цяньцзин не стал расспрашивать, а небрежно перевел тему на дела в лавке.

— Тот хозяин сказал, что нашелся покупатель на этот дом. Договорились через пару дней встретиться, чтобы осмотреть всё, а мне как раз пора собираться в Столицу, — Бай Цяньцзин подвел маленького немого к каменному столу во дворе и приподнял бровь, увидев, как тот с грохотом выложил на стол бухгалтерские книги. — Сколько успел сделать?

Шэнь Дэнсин смущенно потер уголок глаза, отчего не успевшие высохнуть следы слез стали еще заметнее. Бай Цяньцзин взял его за руку и положил ее на стол: — Проголодался?

Он пропадал все утро, и время обеда уже давно прошло. У Шэнь Дэнсина была повреждена рука, так что готовить он не мог, а Павлин прекрасно знал, что сам он в кулинарии не мастак. Поэтому он предложил: — Пойдем поедим где-нибудь?

Шэнь Дэнсин посмотрел на книги перед собой, нахмурился и обернулся на кухню. Бай Цяньцзин решил, что тот настаивает на готовке, и уже начал закатывать рукава, чтобы помогать, но Шэнь Дэнсин лишь покачал головой.

— Пойдем, поедим снаружи.

Бай Цяньцзин с улыбкой опустил рукава, поднял своего маленького счетовода и стряхнул с него травинки. Шэнь Дэнсин уже привык держать спину прямо, и хотя он был невысоким и хрупким, в нем хотя бы появилась какая-то жизнь.

Стоило человеку оживиться, как изменился и его облик — например, сейчас Бай Цяньцзину показалось, что Шэнь Дэнсин уже не выглядит таким уж чумазым ребенком.

— Все-таки я хорошо о нем забочусь, — пробормотал Бай Цяньцзин, поправляя воротник маленького немого. Шэнь Дэнсин услышал это бормотание и удивленно посмотрел на него. Павлин тихо рассмеялся, похлопал его по голове и тут же одернул руку: — Забыл, забыл! Господин Хэ говорил, нельзя хлопать по голове, а то не вырастешь.

Шэнь Дэнсин дернул уголками рта, изобразив редкую улыбку. Он достал блокнот и кисть, начертал две фразы и, прикрыв ладонью нижнюю часть, показал Бай Цяньцзину только верхнюю: «Мне уже семнадцать, выше я уже не стану».

— Кто сказал? Я сказал — вырастешь, значит, вырастешь, — Бай Цяньцзин переключился на то, чтобы помять его плечики. — Я в семнадцать тоже думал, что перестал расти, а вон каким вымахал... Чего закрываешь? Покажи, что там еще написано.

Шэнь Дэнсин убрал руку, открыв остальное: «Кошачий глаз, я узнал его».

— Кошачий глаз? — Бай Цяньцзин почесал подбородок. — Разумеется, ты узнал его, я ведь сам тебя учил... С чего ты вдруг об этом вспомнил?

С того дня, как господин Шэнь купил тот камень, прошло почти полмесяца. За эти десять с лишним дней, если не считать травму руки, никаких происшествий не случалось.

— Погоди, ты узнал камень или человека, который его покупал? — Бай Цяньцзин догадался, в чем дело, и, услышав утвердительный кивок, немой снова склонился над блокнотом. На этот раз Павлин не стал ждать, пока тот протянет записи, а сам выхватил блокнот из его рук. Пробежав глазами текст, он со сложным выражением лица проговорил: — Ты хочешь сказать, что твоя мать пыталась вернуть покупку, но, увидев тебя, испугалась и сбежала?

Выражение лица Шэнь Дэнсина было неописуемым. Он опустил голову, забрал блокнот и что-то написал. Бай Цяньцзин наклонился, прижавшись к нему головой, чтобы прочесть: «Мать решила, что я умер».

— Ну и притворяйся дальше призраком, — слова Бай Цяньцзина застали Шэнь Дэнсина врасплох. Маленький немой растерянно повернул голову, но так как их головы были прижаты друг к другу, этот поворот привел к тому, что он щекой прижался к щеке Бай Цяньцзина.

Самое главное — Шэнь Дэнсин не нашел в этом ничего странного.

Кожа, прикоснувшаяся к нему, оказалась куда нежнее, чем представлял Бай Цяньцзин — совсем как когда он во время дневного сна Шэнь Дэнсина делал вид, что случайно касается его лица, а потом хвалил себя: как же хорошо он вырастил ребенка!

Погляди только на эту гладкую щечку!

Но сейчас они оказались слишком, слишком близко. Бай Цяньцзин почему-то затаил дыхание. Он сам понимал, что это нелепо, но в глубине души не хотел отстраняться, поэтому притворился, что ничего не заметил, и так, прижавшись лицами, тихо сказал: — Разве она не думала, что ты не выжил? Она ведь даже не разглядела твоего лица, верно?

Маленький немой кивнул, потеревшись щекой о щеку Бай Цяньцзина. Тот почувствовал, что от трения кожа Шэнь Дэнсина разгорячилась. Возникшее между ними тонкое взаимопонимание заставляло обоих не сдаваться и не отстраняться первым.

— Кхм, вот и будь призраком, — мягко настаивал Бай Цяньцзин. Тут он вспомнил, как господин Хэ спрашивал, хочет ли он, чтобы Шэнь Дэнсин вернулся к матери и родному отцу. Его лицо, помимо воли, омрачилось, чего он даже не осознал: — Ты хочешь вернуться к матери?

Он еще не успел подготовиться к ответу, как маленький немой резко изменился в лице, отпрянул на пару шагов и с опаской посмотрел на него. Заметив, как тот напрягся, Бай Цяньцзин опомнился, протянул руку и погладил его по левой руке, чтобы успокоить: — ...Син-Син, я не собираюсь тебя прогонять.

На лице Шэнь Дэнсина ясно читался страх быть брошенным.

К счастью, слова подействовали. Шэнь Дэнсин смягчился, хотя плечи все еще оставались напряженными. Бай Цяньцзин поспешно прошептал: — Я больше не буду об этом говорить, идет?

У Шэнь Дэнсина защемило в носу. Он соскользнул со стула, сел на корточки и обхватил колени одной рукой. Бай Цяньцзин решил, что тот заплакал, но, присев рядом, понял, что парень просто витает в облаках.

— ...А? — Шэнь Дэнсин посмотрел на него, и вдруг потянулся потрогать его руку. Бай Цяньцзин молчал, наблюдая за ним, хотя его ноги уже затекли от долгого сидения на корточках, и он знал, что у Шэнь Дэнсина ноги наверняка тоже затекли.

Однако никто из них не решался подняться первым, и Бай Цяньцзин продолжил сидеть рядом.

Маленький немой привык думать, что Бай Цяньцзин ведет роскошную жизнь, и его руки должны быть мягкими, как у изнеженного господина. Каково же было его удивление, когда под пальцами он нащупал твердые мышцы. Он замер, а затем с подозрением нажал сильнее.

Твердые.

— Что, думал, я изнеженная барышня? — Бай Цяньцзин тихо рассмеялся, опираясь на стол, чтобы встать, и заодно потянул за собой Шэнь Дэнсина. Оба с неловкими лицами застыли на месте, ожидая, пока отпустит онемение. Кто из них первым прыснул со смеху, уже было не разобрать, но вскоре смех заполнил весь двор.

Шэнь Дэнсин не мог смеяться в голос, он лишь крепко сжимал губы, но радость в его глазах скрыть было невозможно. Бай Цяньцзин же хохотал так беззаботно, что чуть снова не сел на землю.

Такой внезапный, беспричинный смех — самый опасный. Когда они наконец успокоились, у Шэнь Дэнсина заурчало в животе. Павлин потер ноющие от смеха уголки рта, зажал счетовода под мышкой и, отбив его руку, тянувшуюся к книгам, скомандовал — пора кормить маленького немого!

***

Прошло несколько дней с тех пор, как госпожа Чи посетила их, и Шэнь Дэнсин постепенно забыл об этом происшествии. Эти дни он был так занят, что ног под собой не чуял: с самого рассвета пропадал в кладовой, едва открыв глаза — сразу пересчет и регистрация товаров, а устав, засыпал прямо среди золота и драгоценностей, лишь после пробуждения возвращаясь в свою кровать.

Бай Цяньцзин тоже не сидел без дела. Люди, с которыми договорилась лавка, были очень заняты, и Бай Цяньцзин, не дожидаясь их, нанял кареты и сопровождающих, чтобы партиями перевозить в Столицу товары, которые уже пересчитал Шэнь Дэнсин.

И каждый день ему приходилось ходить в кладовую, чтобы выуживать счетовода и запихивать его под одеяло.

Несмотря на всю эту суету, он не забыл о госпоже Чи. Он привык вести дела так: деньги — товар, товар — деньги. Если сделка совершена, нет причин возвращать товар. И дело было не в его властном характере, просто люди доверяли его вкусу и репутации — камни, вышедшие из его рук, пусть и не всегда стоили целого царства, но точно не были подделками.

А эта наложница решила сыграть с ним в другую игру. Бай Цяньцзин решил, что стоит заглянуть в поместье Шэнь, но прежде, чем он успел это сделать, его навестил неожиданный гость.

Честно говоря, он не ожидал увидеть Ли Тина. В тот момент, когда он открыл дверь и увидел своего близкого друга, он даже подумал, не галлюцинация ли это: — ...Ли Тин?

— Первый раз вижу, чтобы твой дом был настолько пустым, — Ли Тин, дух лисицы, заглянул ему за спину и с улыбкой хлопнул его по плечу: — Мы так давно не виделись, что ты меня уже не узнаешь?

— Как ты пришел один? А где твой Сяо Цю? — Бай Цяньцзин лишь после хлопка по плечу пришел в себя, тоже рассмеялся и, обняв друга за плечи, завел его в дом: — Если бы ты пришел чуть позже, ты бы меня уже не застал... Совсем скоро я сам отправлюсь к тебе!

Они с Ли Тином были друзьями с детства. Говорят, лисы едят птиц, но они, несмотря на это, прекрасно ладили и до сих пор оставались неразлучны.

http://bllate.org/book/38136/4776197