Готовый перевод Endless Desires of Fleeting Years / Ненасытное сердце: Любовь сквозь десятилетия: Глава 2

Генеральный директор кивнул: С такой семьей, властью и связями — это само собой, но еще и внешностью природа не обделила. Умеют же некоторые рождаться.

Ван Сюань толкнул Цан Ицзина локтем в бок. Он был первым, кто начал вести дела вместе с Цан Ицзином, поэтому уже встречал Чжун Жуйчжи и знал об их отношениях.

Цан Ицзин слегка кивнул: Я видел список приглашенных, знал, что он придет.

Ван Сюань недоуменно посмотрел на него.

Цан Ицзин произнес: Он из пограничных войск.

Ван Сюань: Разве не говорили, что он уехал за границу?

Цуй Лан, ведя Чжун Жуйчжи, обходил столы с тостами. Судя по всему, до них оставался всего один.

Цан Ицзин понизил голос: Старший инженер по программному обеспечению, говорят, страна приложила немало усилий, чтобы вернуть его.

Откуда ты знаешь? — спросил Ван Сюань.

Цан Ицзин жестом попросил Жун Сюэ подлить ему вина: В районе сказали, что доктор Чжун планирует открыть в Шэньчжэне компанию по разработке электронного ПО, и попросили меня присмотреть за ним. Его разработки офисных программ будут тестировать в нашей корпорации.

Ван Сюань приподнял бровь: И впрямь, впечатляет.

Цан Ицзин: Сейчас, кроме нашей корпорации, найдется немного мест, способных внедрить электронный документооборот.

Корпорация «Жуйань Юаньян» под руководством Цан Ицзина начинала с морепродуктов, но после 82-го года переключилась на внешнюю торговлю: импорт и экспорт автомобилей и электронного оборудования. Шэньчжэньская особая экономическая зона развивалась стремительно, оседлав попутный ветер реформ и открытости, и технологическая отрасль постепенно расцветала.

В офисных зданиях корпорации уже стояли компьютеры, но в масштабах всей страны таких мест были единицы. Компьютерное обеспечение Чжун Жуйчжи для нынешнего Китая было слишком передовым.

Для гражданских — слишком рано, а вот военные могли этим воспользоваться. Неудивительно, что армия приложила усилия, чтобы привлечь его.

Едва он договорил, как подошли Цуй Лан и Чжун Жуйчжи. Чжун Жуйчжи окликнул официанта и, оставив недопитое красное вино, заменил его на подносе бокалом белого.

Ван Сюань исподтишка бросил взгляд на Цан Ицзина, пытаясь разгадать его эмоции. В 82-м, хотя бизнес на морепродуктах и приносил доход, по сравнению с молодым господином Чжуном он был всего лишь торговцем рыбой. Но пролетели пять лет — годы взлетов и падений в море бизнеса — и Цан Ицзин давно научился сохранять невозмутимость, скрывая свои чувства.

Председатель Шэньчжэньской торговой палаты, выдающийся предприниматель, три года подряд выступавший на съездах — Цан Ицзин стал совсем другим человеком. Встретившись с тем самым молодым господином, который когда-то его бросил, он мог оставаться спокойным и бесстрастным.

Когда Чжун Жуйчжи подошел ближе, на его лице играла едва уловимая улыбка. Он стал заметно стройнее, чем пять лет назад; линия красивых надбровных дуг плавно переходила в изящный нос. Он был всё таким же белокожим. Ван Сюань помнил, как молодой господин восторженно смотрел на Цан Ицзина, и от этой улыбки его чистое лицо окрашивалось легким румянцем.

Цан Ицзин поднялся и тоже взял бокал с белым вином.

Цуй Лан первым подошел, чтобы произнести тост: Господин Цан.

Цан Ицзин сделал вид, что не узнает Чжун Жуйчжи, и лишь кивнул Цуй Лану: Господин Цуй, давно не виделись. Лишь после этого он перевел взгляд на Чжун Жуйчжи, не сказав ни слова, ожидая, пока Цуй Лан представит его.

Цуй Лан: Это Чжун Жуйчжи, который собирается открыть в Шэньчжэне компанию по программному обеспечению. Мой друг детства.

Цан Ицзин никогда не слышал от Чжун Жуйчжи, что у него есть друг детства по имени Цуй Лан.

Чжун Жуйчжи поднял бокал: Господин Цан, надеюсь на ваше покровительство в будущем.

Господин Цан. Какое знакомое обращение — почти все называли Цан Ицзина господином Цаном. Но из уст Чжун Жуйчжи эти два слова прозвучали так чуждо.

Он не должен был так его называть. Он никогда так не обращался.

Доктор Чжун.

Он тоже никогда не называл так Чжун Жуйчжи.

В период с 1981 по 1983 год, два года обмениваясь письмами — по два в месяц, — Чжун Жуйчжи придумывал такие обращения, от которых его сердце начинало биться чаще.

Моя любовь, мой милый, мое сердечко.

Даже дорогой, муженек, Ицзин.

Но чаще всего — брат Цзин.

От этого Доктор Чжун Чжун Жуйчжи почувствовал себя словно в другом мире. Он слегка опешил, словно человек перед ним обращался вовсе не к нему, и даже улыбка его застыла. В его взгляде, обращенном к Цан Ицзину, сквозило любопытство, но великий председатель и босс лишь молча отвел глаза.

Чжун Жуйчжи выпил весь бокал «Маотая» залпом, не почувствовав вкуса — только обжигающая горечь заставила его едва не расплакаться.

Доктор Чжун проявил вежливость, а вот великий председатель лишь пригубил свое вино. Зато вице-президенты, прикрывавшие его, мелкие знаменитости и Ван Сюань осушили свои бокалы до дна.

За главным столом было много свободных мест. Цан Ицзин, будучи председателем торговой палаты и владельцем отеля, выступал хозяином вечера. Чжун Жуйчжи же был важной персоной, о которой заранее просили руководители района. И хотя при рассадке его не включили в главный стол, раз уж он пришел выразить уважение и так по-мужски выпил целый бокал крепкого, не посадить его туда значило бы потерять лицо.

Жун Сюэ и Ван Сюань сидели по бокам от Цан Ицзина. Ван Сюань подмигнул Жун Сюэ, желая, чтобы Чжун Жуйчжи сел рядом с ней, чтобы между мужчинами была дистанция. Но Жун Сюэ неправильно поняла жест и уступила свое место, приглашая доктора Чжуна присесть.

Чжун Жуйчжи без всякого стеснения занял место рядом с Цан Ицзином. Ван Сюань так разволновался, что едва не ущипнул себя за бедро.

Как только он сел, аромат, исходящий от его одежды, проник Цан Ицзину в нос.

От Чжун Жуйчжи всегда приятно пахло: раньше это был запах свежего мыла и шампуня. Когда он с удовольствием ел каштановое пирожное, он дарил Цан Ицзину поцелуй со вкусом сливок.

Сегодня же это был аромат лосьона после бритья, смешанный с мужским парфюмом — изысканный и элегантный.

Во время банкета, среди бесконечного звона бокалов, люди то и дело подходили к главному столу. Цан Ицзин держался с достоинством. Лишь с несколькими партнерами-иностранцами он позволял себе выпить немного красного вина, а остальные тосты вместо него принимали подчиненные — он же только слегка касался губами края бокала и тут же опускал его.

К концу банкета от Цан Ицзина едва веяло хмелем. Исполняя роль гостеприимного хозяина, он стоял у дверей банкетного зала, пожимая руки уходящим гостям, в то время как Чжун Жуйчжи всё это время терпеливо ждал на месте, уступленном ему Жун Сюэ.

Двенадцать лет назад, в апреле 1976 года, он точно так же садился в поезд, идущий из Пекина в Циньхуандао.

Глава 2. Я не девица, я — мужчина

Середина апреля, полуденное солнце уже палило нещадно. По извилистой проселочной дороге в горах плелась грязная повозка, запряженная мулом. В ней сидел городской молодой господин в щегольской одежде, с нежной кожей и изящными чертами лица.

Этого господина Лю Эрцяо забрал на уездном вокзале, куда тот прибыл по распределению в Пункт образованной молодежи. На вид ему было не больше семнадцати-восемнадцати. В отличие от прошлых раз, когда в деревню присылали по четыре-пять человек, в этот раз он был один.

Перед тем как отправиться в путь, Лю Эрцяо, снедаемый любопытством, спросил в коммуне. Заместитель секретаря таинственно ответил, отведя его в сторону: Старик Лю, ты должен доставить этого молодого господина в нашу деревню в целости и сохранности. — Сказав это, он даже сунул Лю Эрцяо полпачки сигарет «Хунсин».

Сельские жители обычно сами выращивали табак и набивали его в трубки, где им было позволить себе такие дорогие сигареты. У Лю Эрцяо даже руки задрожали, когда он принимал подношение: Молодой господин?

Заместитель секретаря ухмыльнулся: Из самого Пекина. Чтобы пристроить его сюда, в Циньхуандао, его семья немало постаралась. Жаль, что я на самой низкой ступени, мне досталось всего две пачки, вот, отделил тебе половинку. Все мы здесь трудимся не покладая рук. — Он снова толкнул Лю Эрцяо локтем. — Привезешь его, семья, боясь, что ему будет тяжело, наверняка пришлет посылки с провизией. Тогда и нам перепадет.

Недаром заместитель секретаря считался прожженным хитрецом. Лю Эрцяо посмотрел на его округлые плечи и подумал, что тот наверняка частенько приворовывал казенное мясо.

Привезти одного или пятерых — невелика разница. Лю Эрцяо запряг своего старого мула и отправился в путь. Раз уж заработал полпачки сигарет, можно и закурить, — настроение сразу улучшилось.

Добравшись до вокзала, он с первого взгляда узнал пекинского господина.

И вовсе не потому, что у старика Лю был намётан глаз. Просто этот парень слишком выделялся. Хоть всю жизнь он и просидел в деревне, копаясь в земле, но в юности несколько лет работал в уездном центре и повидал немало образованной молодежи, но такого породистого мужчину видел впервые.

У внука старика Цана из соседней деревни тоже была неплохая внешность. Высокий, крепкий, как гора, он работал на полях с голым торсом — один за четверых. Широкие брови, большие глаза, высокий нос — но всё это выглядело грубо, по-мужицки.

Этот же молодой господин был утонченным, мягким. Знай Лю Эрцяо грамоту, он подобрал бы слово элегантный, чтобы описать Чжун Жуйчжи.

Одет он был в ткани, которых Лю раньше не видел, обувь — причудливая и вызывающая. Глаза блестели, губки — розовые, нежнее, чем у любой девицы. Никогда еще он не видел такой гладкой, фарфоровой кожи, такого аккуратного, тонкого и слегка вздернутого носа.

Выкурив полпачки сигарет и встретив такого человека, словно высеченного из золота и нефрита, Лю Эрцяо повеселел и первым заговорил: Вы в деревню Люцзя, на перевоспитание?

Чжун Жуйчжи прождал на вокзале около получаса. В Пекине в последние дни похолодало, и он был в джинсовой куртке. Но в Циньхуандао стоял ясный день, и на вокзале он изнывал от жары. Настроение было скверным, но он не показывал этого, натянув улыбку для Лю Эрцяо: Да. Как мне к вам обращаться, дядя?

Лю Эрцяо повел его к повозке: Зови меня Лю Эрцяо.

В его речи слышался густой деревенский акцент.

Чжун Жуйчжи вежливо ответил: Дядя Эрцяо.

Он забрался в повозку, и они потянулись по горной дороге. Солнце поднималось всё выше, на пути почти не было тени. Лю Эрцяо, надев соломенную шляпу и сняв рубаху, чтобы ехать с голым торсом, обернулся и усмехнулся: Не жарко?

Чжун Жуйчжи неловко улыбнулся: Да... нормально.

Конечно, ему было жарко, но за поясом у него были спрятаны три блока «Мальборо». Если он снимет джинсовую куртку, секрет будет раскрыт.

Перед тем как сесть в поезд, хунвейбины досмотрели его багаж и отобрали много вещей. Он планировал переложить сигареты в рюкзак, зайдя в туалет поезда, но побоялся, что на выходе его снова обыщут. Эти сигареты были его сокровищем, ради которого он жил, так что для верности их пришлось спрятать при себе.

Колеса телеги были старыми, деревянными, и даже на мелких камнях их страшно трясло. Чжун Жуйчжи протрясло больше часа, прежде чем они добрались до окраины деревни.

Проезжая мимо полей, Чжун Жуйчжи своей красотой привлек немало взглядов. Миновав пшеничные поля, вдоль дороги стали видны ряды одноэтажных домов.

В одном из них, относительно новом, располагались контора коммуны и сельский партком.

Чжун Жуйчжи с рюкзаком за спиной вошел внутрь. Едва он ступил на порог, как услышал, что внутри кто-то спорит.

http://bllate.org/book/38131/4775445