Готовый перевод Tomb Raider's Notes: Cloud Mountain Mist / Записки искателя гробниц: Туманы Облачных гор: Глава 6

— Неудивительно, — тот человек издал странный смешок. — А я-то еще думал, как такого человека, как Цзян Фэн, могли вот так сюда притащить. И правда, лицом похож. Поистине, ученик превзошел учителя.

Честно говоря, меня уже порядком раздражало, что снова помянули отца. Даже теперь, когда его уже нет в живых, они не дают ему покоя. Я лишь плотно сжал губы и промолчал.

— Хватит болтать, — Сунь У обернулся, и на его лице отразилось полное нетерпение. — Если мы выбьемся из графика, никто из нас не понесет за это ответственности. Пользуйтесь тем, что здесь пока тихо, и представьтесь друг другу, чтобы иметь хоть какое-то представление, с кем имеете дело.

Я прислушивался к их разговору.

Только тогда я узнал, что Лао Пао на самом деле зовут Чэнь Цзе, и, судя по всему, он занимает довольно высокое положение. Те трое, что были с ним, явно не были близки, но все почтительно называли его брат Цзе. Он мастерски умел обращаться со взрывчаткой.

Тот, кто упоминал моего отца, оказался вовсе не расхитителем гробниц. Согласно его же словам, его предки были потомственными Чаофэнами. Я когда-то случайно видел это слово в книге деда: так называли оценщиков в древних ломбардах, которые определяли подлинность антиквариата. Я бросил взгляд на Толстяка.

Это означало, что они якобы спасают людей, а не гонятся за деньгами.

Толстяк же выглядел так, будто у него на уме что-то свое, и на меня не обратил никакого внимания.Слова Сунь У и остальных двоих пропустил мимо ушей, но, узнав, что специализация Толстяка — поиск драконьих жил и фэн-шуй чжэньфа, я невольно проникся к нему уважением.

Никак не ожидал, что в прошлом он был высококлассным специалистом с законченной магистратурой. Вот только интересно, какому наставнику из какого университета так не повезло, что он его выпустил.

Когда представления закончились, Лао Пао просто проигнорировал меня, не сказав ни слова. Обменявшись взглядом с Сунь У, он направился прямо по длинному коридору.

В какой-то мере они представляли собой сплоченную команду.

Толстяк толкнул меня в плечо, да так, что я чуть не потерял равновесие. Я сердито покосился на него.

— Не специально, правда, не специально, — он придержал меня за руку и извинился. — Ты не бери в голову, у этого Лао Пао такой характер. Раз уж мы теперь, как говорится, не разлей вода, не стоит тебе постоянно быть начеку. Я же не собираюсь причинить тебе вреда…

Он продолжал что-то ворчать у меня под боком.

Сунь У, обернувшись, бросил на нас взгляд:

— Перестаньте издавать лишние звуки. Еще привлечете что-нибудь нежелательное.

Толстяк не обиделся и без лишних слов сделал вид, что зашивает себе рот.

Впрочем, он явно перестраховывался.

Мне было совершенно плевать на то, что Лао Пао не считает меня за человека.

Эти расхитители гробниц наперебой хвастались своими навыками — кто в использовании ядов, кто в рукопашном бою. А что мог сказать я? Если бы я признался, что мастерски играю на гуцине, рисую или готовлю чай, то не знаю, как бы опозорился.

Но доброе намерение Толстяка я оценил.

Пока рядом кто-то говорит, мое внимание хотя бы не сосредоточено полностью на окружающей обстановке.

Но сейчас всё вышло иначе.

Кирпичи в коридоре, должно быть, были покрыты каким-то светопоглощающим составом.

В пустом проходе были слышны лишь наши шаги и редкое эхо. Вокруг была непроглядная тьма. Я крепко вцепился в лямки рюкзака, боясь смотреть ни вперед, ни назад, чувствуя, как ноги немеют и начинают подкашиваться. Оставалось лишь смотреть себе под ноги.

Стоило нам пройти метров пять-шесть, как я почувствовал неладное и начал считать тени на полу.

Я считал, и с каждым разом мне становилось всё страшнее. Я не сдержался и дернул Толстяка за рукав. Зубы стучали, голос дрожал:

— Брат… Брат, скажи, у нас тут не прибавилось теней?

Толстяк, который как раз изучал росписи на стенах коридора, услышав это, обернулся и насмешливо хмыкнул:

— Не пугай себя сам.

Место здесь было тесным, и Лао Пао с остальными не могли не услышать наш разговор. В тот же миг все невольно опустили глаза вниз.

Толстяк лишь мельком взглянул и издал короткое цыканье.

Все знают принцип образования теней: если свет от фонарика падает с юга, то голова моей тени никак не может быть направлена в ту же сторону.

Тем более сейчас, когда каждый светил фонариком в разные стороны.

Но направления наших теней оставались неизменными: их головы сходились в круг, словно они собрались играть в маджонг. Рядом с плечами возникло еще несколько темных пятен — круглых, будто у человека на ровном месте из шеи выросла лишняя голова.

Стоило человеку повернуть голову, как эти теневые головы поворачивались вместе с ним.

Я стоял на месте и, набравшись храбрости, указал на темное пятно рядом с Толстяком.

Тот, будучи отчаянным парнем, выругался, выхватил из рюкзака железный прут и со всей силы ткнул в это пятно.

Я подумал, что он сошел с ума: это же тень, ее хоть тычь, хоть жги — она ничего не почувствует.

Но я ошибся.

Как только прут коснулся тени, лишняя голова, будто почувствовав боль, забилась. Толстяк не сбавлял оборотов, ударяя снова и снова. Наконец, голова не выдержала и соскочила с плеча Толстяка.

Теперь все разглядели: это была не голова, а фигурка ребенка. Оторвавшись от Толстяка, она, недолго думая — видимо, решила, что я самый легкий противник, — прыгнула на мою тень и замерла.

Так что теперь у моей тени стало три головы.

И их было невозможно сбросить.

Я был готов сойти с ума. Я не удержался и обернулся, чтобы посмотреть на свои плечи — там было пусто, совершенно ничего.

Но жуткое ощущение, что кто-то стоит за спиной, никуда не делось.

Я втянул голову в плечи — те две тени тоже съежились.

Холод пробежал по спине.

Я сердито уставился на Толстяка.

А он, невозмутимый, виновато улыбнулся и еще нашел в себе силы похлопать меня по плечу:

— Ну же, братишка, теперь их двое, будут вместе болтать, скучно не станет, глядишь — и от твоей головы отстанут. К тому же, прикид у тебя теперь неплохой, прямо как у Нэчжи! Тот ведь был великим воином, что перевернул Восточное море — хороший знак!

Хороший знак, чтоб его...

Я сейчас не мог слышать ничего, что связано с головами. Смерив его недобрым взглядом, я отобрал железный прут и, подражая Толстяку, начал тыкать в тени.

Не знаю, то ли от испуга у меня руки ослабли, то ли еще почему, но головы лишь мотали из стороны в сторону, а уходить не хотели. Зато я выбился из сил и вспотел.

— Хватит, — Лао Пао прервал мои действия и велел остальным больше не трогать тени. — Еще разозлим это нечто, неизвестно, чем обернется.

Он перевел взгляд на Сунь У. Тот лишь покачал головой:

— Не знаю. Сначала выберемся отсюда, а там видно будет.

Очевидно, что предки не доверяли своему потомку на все сто процентов и не стали описывать этих странных существ в записях, чтобы облегчить им разграбление собственной гробницы.

Казалось, у меня на плечах теперь сидит три головы. Мысли вертелись в голове с бешеной скоростью, тело же цепенело, но приходилось поневоле ускорять шаг.

Чтобы не концентрироваться на тенях под ногами, я заставил себя разглядывать фрески на стенах вместе с Толстяком.

За сотни лет многие участки росписи сохранились почти идеально. По словам Толстяка, древние мастера при создании красок добавляли яичный белок, а затем покрывали всё слоем воска.

Сунь Сымяо в конце жизни стал даосом, и на фресках были изображены сцены его вознесения на небо: Нефритовый император, Тайшан Лаоцзюнь, восемнадцать бессмертных...

Не знаю, может, мне показалось, но всякий раз, когда я встречался с ними взглядом, мне казалось, что они смотрят на меня. Мурашки бежали по коже.

К счастью, рядом был Толстяк. Теперь, когда Лао Пао оставил его в покое, он время от времени отпускал шуточки, и это помогало мне держаться, несмотря на то что я был на пределе.

Мы быстро шли так около четверти часа.

Я увидел, как Лао Пао достал часы, посмотрел на них, и лицо его изменилось, но он промолчал.

Мы прошли еще столько же времени.

Я так точно засекал время, потому что мои физические силы были на исходе. Мы шли слишком быстро, и я держался из последних сил, даже не имея возможности думать о лишних головах.

Мне хотелось остановиться и передохнуть.

Но вся эта компания была выносливой, никто не просил остановки, а я боялся, что если отстану, они меня бросят. Приходилось плестись следом.

Спустя еще некоторое время Толстяк заподозрил неладное и остановил отряд:

— Стойте, тут что-то не так. — Он встретился взглядом с Лао Пао и указал на фрески позади: — Этот проклятый Нефритовый император уже третий раз встречается. Мы ходим кругами, дальше идти нельзя.

Чаофэн, который был с Лао Пао, тоже выбился из сил и, не заботясь о чистоте, тяжело дыша, оперся локтями о стену коридора.

Я тоже перестал обращать внимание на остальное, но при этом испытывал инстинктивное отвращение к прикосновениям к чему-либо здесь. Бросив рюкзак на пол, я сел на него, поджав колени, и стал слушать их обсуждение.

Что касается «призрачной стены», Сунь У мог лишь слушать со стороны. Но, увидев действия Чаофэна, он быстро заставил его встать и вытереть руки.

Не знаю, сколько всякой чертовщины видели Толстяк и остальные, раз они так спокойно относились к столкновению с подобным.

Они зажгли несколько свечей. Я был уверен, что в коридоре нет ветра, но свечи быстро погасли, а свет перед этим стал зеленоватым.

Подозреваю, что мое лицо в тот момент стало такого же зеленого цвета. Сейчас я даже не решался произнести это слово вслух, и даже в мыслях мне требовалось мужество, чтобы не привлечь их внимания.

— Попробуйте зажечь рог носорога, — сказал Толстяк. Хотя он был мастером фэн-шуй, но мог помочь только тогда, когда видел реальную структуру, а с подобными мистическими вещами он не знал, что делать.

Говорят, рог носорога отгоняет нечисть, а после его возжигания можно увидеть призраков — это называется «озарение рогом».

Толстяк, однако, не спешил:

— Вот найдем этих мелких духов, тогда брат Цзе объяснит им, как вести себя по-хорошему.

Он внезапно назвал его братом Цзе. У меня голова работала туго, и лишь спустя время я сообразил, что это настоящее имя Лао Пао.

http://bllate.org/book/38115/4772456