Готовый перевод The Succubus Next Door New Year Peach / Моя соседка — суккуб: Искушение в ночи [Завершено]: Глава 13

Хэ Яояо с улыбкой отказалась:

— Прости, но после работы у меня еще есть дела, давай как-нибудь в другой раз погуляем вместе.

Коллега-мужчина слегка разочаровался:

— Ну ладно, когда освободишься, не забудь мне рассказать.

— Хорошо.

Стоило коллеге удалиться, как улыбка на лице Хэ Яояо тут же исчезла.

— Тошнотворно.

Линь Чжоу слегка опешила.

Лицо девушки, только что сиявшее весенним теплом, теперь остыло. С ее алых губ сорвались слова, разительно не вяжущиеся с ее миловидной внешностью.

Заметив взгляд Линь Чжоу, Хэ Яояо подняла голову, и недавнее мрачное выражение рассеялось, словно иллюзия, сменившись привычной сладкой улыбкой.

— Сестрица, я про того жабу из улья, ты только не подумай лишнего.

Линь Чжоу смущенно кивнула:

— Я понимаю.

Хэ Яояо продолжила:

— Сестрица, у тебя есть планы на сегодня после работы? Я получила эту работу благодаря тебе, позволь угостить тебя ужином?

Линь Чжоу нахмурилась, недоуменно произнеся:

— Разве ты только что не говорила, что после работы у тебя дела?

— Мои дела — это… — Хэ Яояо понизила голос, и нежно-розовый кончик язычка скользнул по уголку губ. — Мои дела — это пригласить сестрицу… поужинать вместе.

Линь Чжоу, разумеется, отклонила предложение Хэ Яояо поужинать.

— Прости, но после работы у меня еще дела.

По своей природе она была человеком, крайне не любящим общение. Общаясь с другими, она всегда подсознательно старалась учитывать чужие чувства, отчего жутко уставала.

В нерабочее время ей куда больше нравилось забиваться в собственный маленький мир, смотреть фильмы, читать книги, заниматься домашними делами — короче говоря, она наслаждалась уединенной жизнью, которая приносила ей невероятное расслабление.

Получив отказ, девушка напротив сделала раненый взгляд, выглядя жалобно-жалкой:

— Ну ладно, сестрица. А завтра после работы? Будешь свободна?

Линь Чжоу доела последний пельмень:

— Завтра… тоже занята.

На лице Хэ Яояо отразилось еще большее уныние:

— Сестрица, я тебе что, неприятна?

Только что она точно так же отшила противного мужика, так почему же Линь Чжоу поступила с ней в точности так же?

Линь Чжоу почувствовала укол совести и поспешно замахала руками:

— Нет-нет, я правда занята.

Хэ Яояо вздохнула:

— Ну хорошо, сестрица, тогда давай я приглашу тебя на выходных.

Линь Чжоу: «…………»

Отказывать два раза подряд, а на третий раз — при виде этого жалкого вида девушки — Линь Чжоу уже никак не могла заставить себя произнести отказ.

Она перевела тему:

— Я доела, пожалуй, вернусь в офис.

Хэ Яояо снова расплылась в улыбке:

— Хорошо.

Ровно в шесть часов Линь Чжоу тут же поднялась со своего места и отметилась при уходе с работы.

Сегодня ей безумно захотелось остренького, а именно — раков. Поэтому, выйдя из метро, Линь Чжоу заглянула на ближайшийрынок и выбрала два цзиня речных раков, чтобы приготовить дома.

Подойдя к своему дому, она подсознательно подняла взгляд на пятнадцатый этаж.

Темные окна, шторы плотно задернуты.

Линь Чжоу сама того не заметив, вздохнула.

Она перестала понимать сама себя.

Цзян Фужоу была поистине холодным человеком — по крайней мере, за те редкие встречи она неизменно держала дистанцию. Будь то случайная первая встреча в лифте, тот раз, когда бордер-колли слопал ее пирожное, или позавчерашний визит с благодарственными яичными тартартами — Линь Чжоу казалось, что Цзян Фужоу высечена изо льда, от которого у нее самой деревенели руки.

Даже когда та выручила ее в подъезде тем вечером, у нее был вид существа, смертельно уставшего от всего происходящего.

А позавчера ночью Цзян Фужоу, выглядывавшая из-за колонны, казалась и вовсе отстраненной до предела, едва ли не презрительной.

И тем не менее, несмотря на все это, Линь Чжоу ловила себя на том, что ждет встречи с Цзян Фужоу все сильнее и сильнее.

Стоило ей не увидеть Цзян Фужоу, как в груди образовывалась зияющая пустота, и у нее пропадало желание делать абсолютно что-либо.

Неужели всё дело в том, что образ Цзян Фужоу во сне был чересчур мягким и нежным? Неужели она бессознательно перенесла этот сонно-иллюзорный образ в реальность?

Но ведь Цзян Фужоу из сновидений — плод ее собственной фантазии. В реальности у Цзян Фужоу просто не могло быть столь нежной стороны.

Разумом она прекрасно всё это осознавала. Но почему же на уровне чувств от этого все равно становилось так тоскливо?

Тосковать по женщине, приходящейся ей едва ли не незнакомкой, — с подобным опытом Линь Чжоу еще никогда не сталкивалась.

Даже по Чжоу Мо в свое время она не убивалась до такого скребущего душу состояния.

И теперь, испытывать подобное к совершенно чужому человеку… Если подумать со стороны, это выглядело поистине комично.

Она рассеянно вошла в лифт.

Когда кабина поехала вверх, ей даже на миг померещилось, будто лифт остановится на пятнадцатом этаже.

Пока лифт без единой остановки не доехал до шестнадцатого.

Вернувшись домой, Линь Чжоу потискала кошечку и принялась за раков.

На это ушло немало времени, но к половине девятого вечера Линь Чжоу наконец закончила готовить острых раков в маринаде.

Раскладывая их по тарелкам, она на мгновение замерла, после чего достала контейнер и отложила туда ровно половину.

Затем она спустилась на пятнадцатый этаж.

Линь Чжоу постучала в дверь и, прождав довольно долго, не услышала никакого ответа.

Их нет дома?

Линь Чжоу спустилась на лифте вниз и запрокинула голову к пятнадцатому этажу: сквозь прозрачные занавески пробивалось мягкое оранжевое свечение.

Она же дома, почему не открывает? Может, она постучала слишком тихо и та просто не услышала?

Поразмыслив немного, Линь Чжоу вернулась на пятнадцатый этаж и вновь принялась стучать в дверь.

Похоже, ее упорство возымело результат — на этот раз дверь приоткрылась.

В тот же миг густой аромат хлынул наружу с такой невероятной, невиданной прежде силой, что у Линь Чжоу едва не перехватило дыхание.

Дверь приотворилась лишь на узкую щелочку, свет в прихожей не горел.

Тусклого света из противопожарного прохода едва хватало, чтобы хоть что-то разглядеть, и Линь Чжоу совершенно не могла рассмотреть женщину в проеме.

Линь Чжоу тихо произнесла:

— Я приготовила острых раков, хотела поделиться с вами.

— Не нужно, я не ем.

Голос женщины звучал хрипло, так, будто ее организм пережил жесточайшее обезвоживание где-то посреди пустыни.

Прислушавшись внимательнее, можно было расслышать тяжелое, сбивчивое дыхание хозяйки.

Линь Чжоу внезапно встревожилась:

— Вы заболели?

Цзян Фужоу с трудом выдохнула сквозь зубы:

— Нет. Забери еду обратно, мне ничего не нужно.

Линь Чжоу тоже услышала этот сдавленный стон; не подумав ни о чем дурном и решив лишь, что Цзян Фужоу настолько захворала, что едва держится на ногах, она поспешно толкнула дверь ладонью, желая проверить, в каком состоянии та находится.

Она едва приложила усилие, но дверь подалась и распахнулась.

А следом она услышала звук падающего тела — Цзян Фужоу рухнула на пол.

Линь Чжоу испуганно ахнула: мысль о том, что она своими руками свалила с ног лихорадящего больного человека, мгновенно наполнила ее сердце жгучим чувством вины.

— Вы… вы в порядке?! Погодите, я сейчас же звоню в скорую!

С пола донесся сбитый дыханием голос:

— …Не надо.

Линь Чжоу на секунду растерялась, не зная, как поступить:

— Но… вам точно нужно показаться врачу!

— Не нужно, мне станет легче, если я просто отдохну, иди домой.

Линь Чжоу не сдвинулась с места.

Уйти вот так просто она решительно не могла — у нее бы совесть не позволила. Даже встреть она незнакомца на улице, она бы попыталась помочь, что уж говорить о соседке, которая в свое время выручила ее саму.

Постояв немного, она осторожно толкнула дверь еще раз: на сей раз щель увеличилась сантиметров на двадцать, и она бочком проскользнула внутрь.

Цзян Фужоу как раз лежала на полу, и услышав, что Линь Чжоу все-таки вошла, почувствовала, как внутри закипает глухое раздражение.

Не будь она сейчас в Период жара и окажись камни костного мозга, присланные сородичами, чуть более многочисленными, чтобы перекрыть всю потребность организма, она бы ни за что не ослабла настолько, чтобы рухнуть от легкого толчка.

В голосе Цзян Фужоу прорезалась злость:

— Зачем ты вошла?

Линь Чжоу и без того чувствовала себя неуверенно, а под этим упреком и вовсе сжалась от вины.

Она застыла на месте, боясь пошевелиться, словно провинившаяся школьница перед лицом строгого учителя.

— Я… я испереживалась за вас, хотела зайти и проверить, как вы.

Цзян Фужоу нахмурилась, немного смягчив тон:

— Не нужно. Выходи. И прикрой за собой дверь.

Судя по звуку, собеседница больше не сердилась. Ориентируясь на голос, Линь Чжоу на свой страх и риск сделала полшага вперед и присела на корточки.

Поймав слабый отблеск света, падающий из спальни, она протянула руку и коснулась лба распростертой на полу женщины.

— Но у вас, кажется, жар.

Стоило прохладной ладони лечь на лоб, как Цзян Фужоу с облегчением выдохнула. Ее тело инстинктивно потянулось за добавкой.

Она прижалась щекой к этой руке, потерлась о нее пару раз, невольно сворганяясь клубочком.

Линь Чжоу испуганно отдернула руку.

Это движение Цзян Фужоу… до чего же оно напоминало кошку. Ее домашний Даньцзюань точно так же терся о нее, когда хотел поласкаться.

Но разве Цзян Фужоу способна ластиться? Да быть того не может!

Поспешно оттянув руку назад, Линь Чжоу заикающимся голосом произнесла:

— У… у вас дома есть лекарства? Я могу… могу заварить.

Резкое отстранение девушки отрезвило Цзян Фужоу.

Так нельзя.

Будучи суккубом, если она утратит контроль над инстинктами и позволит этому зайти дальше, она непременно навредит Линь Чжоу.

Как бы сильно ее ни терзали жажда и голод, она обязана сдержаться. Она вовсе не желала причинять вред этому невинному человеку.

Для нее вполне хватило бы того, чтобы насыщаться вожделением Линь Чжоу через проникновение в сны.

Такой чистый и добрый человек, как Линь Чжоу, не должен пострадать от ее лап — ей положено прожить долгую и счастливую жизнь.

Цзян Фужоу прикусила кончик языка до появления привкуса крови — резкая боль вернула рассудку остатки ясности, после чего она выдавила из себя:

— Не нужно, я уже приняла лекарство.

Линь Чжоу тупо кивнула:

— Ох… ясно.

Собрав последние силы, Цзян Фужоу приподнялась с пола и, опираясь рукой о журнальный столик в гостиной, кое-как встала на ноги.

Без того обессиленное тело сейчас казалось налитым свинцом.

Она глубоко вздохнула:

— Иди домой, мне нужно отдохнуть.

Настолько прозрачный намек на выдворение не оставлял Линь Чжоу простора для упрямства.

Воспользовавшись тусклым светом, она оставила контейнер с раками на журнальном столике.

Затем она отступила к выходу, нервно теребя пальцами край кофты, словно прощающаяся с учителем ученица.

— Ну ладно, тогда я пойду… До свидания.

— Угу, до свидания.

*

Ночной ветерок легко колыхнул тюль на окне, заставляя тени прийти в движение. Лунный свет струился сквозь стекло, покрывая постель серебристой вуалью.

http://bllate.org/book/38109/4771823