Готовый перевод Reboot Eleven Years: Fantasy Blank / Одиннадцать лет: Второй шанс: Глава 13

По правде говоря, для Цзян Сяньшэн, если бы не Шу Минъянь, жизнь — после того как она вырвалась из этого повторяющегося и в то же время неуклонно движущегося вперед Перезапуска — уже давно потеряла бы для нее всякий смысл, если не брать в расчет психологические и физиологические причины. Как могли больше сорока Перезапусков пройти бесследно? Цзян Сяньшэн давным-давно утратила вкусовые ощущения, и теперь та, что прежде была такой падкой на еду, чувствовала лишь пресность во рту, что бы ни ела. Из-за пережитого в детстве Цзян Сяньшэн на самом деле очень любила поесть, но из соображений экономии всегда терпела. Когда же она состояла в отношениях с Шу Минъянь, та то и дело кормила её всякими вкусностями, благодаря чему у Цзян Сяньшэн даже выработалась привычка с помощью еды регулировать настроение, и лишь к тридцать первому Перезапуску она утратила вкус и наконец избавилась от этой привычки.

Хотя потеря вкуса стала для Цзян Сяньшэн немалым ударом, со временем она постепенно к этому привыкла. По-настоящему Цзян Сяньшэн испугалась во время сорок второго Перезапуска, когда она лишилась способности чувствовать боль. Точнее говоря — внешней боли: какими бы ни были физические травмы, она больше ничего не ощущала. В день Перезапуска Цзян Сяньшэн по привычке нанесла себе увечье ножом: лезвие отчетливо рассекло кожу, но она не почувствовала ни малейшей боли. Именно поэтому ей удалось избавиться от привычки к самоистязанию, что, пожалуй, можно было считать благом.

С той поры, не считая периодически накатывающей боли, идущей из самой глуши души, какую бы физическую травму ни получало тело Цзян Сяньшэн, она не чувствовала абсолютно ничего. Так было и во время спасения Ци Сяна: на самом деле она ничего не ощущала, а лишь искусно изображала боль. Неспособность чувствовать боль приносила немало хлопот: поначалу она то и дело ранила себя по невнимательности и лишь заметив кровь на полу, с опозданием понимала, что пострадала, из-за чего порой попадала в неприятные ситуации. По мере новых Перезапусков у Цзян Сяньшэн обострились зрение и слух, и теперь, искусно имитируя боль, она постепенно свела такие случаи к минимуму.

Больше всего Цзян Сяньшэн пугало то, что она не ведала, когда именно лишится других чувств. Что пропадет следующим — обоняние, слух или зрение? И когда она потеряет слух и зрение, как сможет спасти Шу Минъянь? Или же, лишившись всех чувств, ее неспособная двигаться плоть превратится в темницу для души, заперев ее внутри погруженного во мрак тела, где останется лишь молчаливо ждать, пока небеса положат конец всему?

Этот процесс был непредсказуем, и Цзян Сяньшэн охватывал панический ужас, ведь финалом подобного исхода вполне могла стать неотвратимая смерть Шу Минъянь.

Цзян Сяньшэн не хотела такого конца, а потому была вынуждена бороться, надеясь положить конец смерти и Перезапускам до того, как все зайдет слишком далеко.

Ось октября для большинства людей была днем выхода на работу сразу после затяжных праздников, но Цзян Сяньшэн, едва проснувшись ото сна, получила звонок от Юй Бая.

— Сяо Шэн, руководство компании посмотрело Линию обороны и единогласно решило поручить тебе роль Жэнь Цань.

Рэнь Цань была второй главной героиней Линии обороны — некогда внедренным полицией в наркокартель агентом под прикрытием, а также подругой детства главного героя Сюэ Чжичжоу и главной героини Цэнь Гуаньхэ. Трое единомышленников вместе поступили в полицейскую академию, твердо вознамерившись стать достойными стражами порядка, которые карают зло и защищают добро. Но пути неисповедимы: на втором году учебы в семье Жэнь Цань произошла трагедия, а сама она, заступившись за слабого, перешла дорогу не тем людям. Спасенный ею человек переложил всю вину на нее, и она на три года угодила за решетку, а после выхода на свободу бесследно исчезла.

Когда Цэнь Гуаньхэ и Сюэ Чжичжоу вновь столкнулись с Жэнь Цань, это произошло во время облавы на бар по полученному доносу. Они увидели Жэнь Цань в черной майке и рабочих брюках-карго, с иссеченными татуировками руками; зажав в зубах сигарету и приняв развязный вид, она обнимала густо накрашенную девицу и флиртовала с ней, в то время как одетый с иголочки в костюм-тройку сотрудник, шедший с ними в отдельный кабинет, взглянул на нее и почтительно окликнул:

— Босс!

— Ого, какие гости! Каким ветром вас, господа полицейские, занесло в мое скромное Есэ? Какая честь для меня!

Жэнь Цань всё так же прижимала к себе ярко накрашенную женщину и, подняв руку, отбросила растрепавшиеся короткие пряди. Когда она вскинула голову, несколько выбившихся со лба волосков скользнули в сторону, обнажив длинный шрам меж бровей — след того самого давнего инцидента, когда она спасла человека. Во всем остальном в ней не осталось ни малейшего сходства с той полной сил и солнечного света Жэнь Цань из прошлого.

Вошедшие вслед за ней Цэнь Гуаньхэ и Сюэ Чжичжоу замерли на месте, их глаза были полны неверия — не видевшаяся шесть лет девушка до неузнаваемости изменилась.

— Снято! Отлично, этот дубль удался, отдыхайте и готовьтесь к следующей сцене, гримеры, поправьте актерам макияж!

Убедившись, что результат на мониторе отвечает всем требованиям, Гу Шаньхэ скомандовал стоп, и гримерная группа тут же бросилась поправлять актерам грим. Воспользовавшись моментом, Цзян Сяньшэн закрыла глаза, позволяя гримеру колдовать над лицом и не давая себе и взглянуть на Шу Минъянь, исполнявшую роль Цэнь Гуаньхэ.

Получив звонок от Юй Бая, Цзян Сяньшэн намеревалась отказаться. Когда она писала этот сценарий, то изначально не планировала сниматься, и теперь у нее не было подобных замыслов. Неизвестно, сказалось ли влияние заранее написанного произведения, но Юй Бая говорил, что компания настроена крайне решительно: они задумали эксперимент — выпустить роман в продажу в один день с кинопремьерой, а потому нуждались в том, чтобы Цзян Сяньшэн как первоавтор лично участвовала в промокампании в качестве главного рекламного крючка.

Цзян Сяньшэн подозревала, что тут не обошлось без Шу Минъянь, однако, услышав от Юй Бая имя исполнительницы главной роли, тут же отбросила эту мысль. Вспомнив о пунктах контракта, а также учитывая, что в нынешней жизни она действительно еще не бралась ни за какие сценарии и собиралась предпринять иные попытки ради повышения шансов на успех, Цзян Сяньшэн в конце концов согласилась на съемки и прибыла на съемочную площадку в тройном амплуа: первоавтора, сценариста и второй главной героини.

Однако в съемочной группе ее ждала вовсе не та исполнительница главной роли, о которой договаривались изначально, а Шу Минъянь, жившая напротив в отеле.

Цзян Сяньшэн сразу поняла, что это ловушка, расставленная Шу Минъянь. Она тут же захотела уехать, но Юй Бая жестко пригрозил ей именем компании: уйти было нельзя, а видеться — невыносимо. Чтобы предотвратить повторение ситуации на вилле и свести общение с Шу Минъянь к минимуму, Цзян Сяньшэн, кроме как на съемочной площадке, не покидала стен своего отельного номера, даже с режиссером общаясь по поводу сценария исключительно в сети.

Цзян Сяньшэн понимала, что подобные прятки ни к чему хорошему не приведут, но иного выхода у нее не было.

Во время шестого Перезапуска Шу Минъянь говорила ей:

— Компания не станет тебя притеснять, но если у них возникнут какие-то требования, до тех пор пока они не переходят черту и идут тебе на пользу, не отказывайся. Даже расставшись, я не стану чинить тебе препятствия, а напротив, помогу. Если совсем припрет к стене, попробуй прислушаться к моим словам.

Поэтому в конце концов Цзян Сяньшэн осталась и продолжила работу над картиной. Как-никак, Линия обороны была ее детищем, способом привлечь всеобщее внимание и повысить шансы на успех, и она не могла позволить проекту остановиться из-за нее самой. Всё, что оставалось Цзян Сяньшэн — делать вид, что Шу Минъянь для нее не существует.

Прошло совсем немного времени: грим был закончен, и режиссер Гу Шаньхэ снова скомандовал начало. Съемки фильмов редко идут строго хронологически, обычно порядок сцен тщательно согласовывают заранее. Графики исполнителей главных ролей вечно трудно совместить, а работа над Линией обороны к тому же велась в самых разных уголках страны: сначала актеры разлетелись по разным городам снимать сольные эпизоды, а затем собрались в Бяньчэне для общих сцен. При этом связанные сюжетные линии в одних и тех же декорациях обычно отснимали за несколько дней подряд, чтобы максимально сэкономить время.

— Начали!

Сейчас снимали сцену в отдельном кабинете бара Есэ. С главным дуэтом было связано три эпизода: первый — та самая первая встреча после долгих лет разлуки, за ней сразу шла вторая — очное столкновение троицы во время новой встречи, и третья — конфликт между Цэнь Гуаньхэ и Жэнь Цань.

Стоило раздаться команде, как двое на площадке перестали быть Цзян Сяньшэн и Шу Минъянь.

— Какого черта ты здесь делаешь?

Сюэ Чжичжоу опомнился первым. Его горло перехватило, он задал вопрос приглушенным, низким голосом, и хотя лицо его оставалось суровым, выросшая вместе с Жэнь Цань девушка отлично знала: это была реакция Сюэ Чжичжоу на душевную боль. В юные годы Жэнь Цань больше всего боялась именно такого выражения лица Сюэ Чжичжоу, но теперь на лице самой Жэнь Цань читались лишь безразличие и насмешливая ухмылка.

— С чего это мне здесь не быть? Это моя территория, с чего бы мне тут не находиться? Офицер Сюэ, по-моему, вы суете нос не в свое дело.

С тех пор как Жэнь Цань после тюрьмы подалась в картель, она никогда не скрывала своего прошлого. Бывшая курсантка полицейской академии, чьих родителей довели до смерти, а ее саму по ложному обвинению упрятали за решетку — каждый факт из ее биографии был подлинным, ей нечего было бояться проверок. Те, кто ступил на темную сторону, больше всего любят наблюдать, как стоящие на свету падают во тьму. Жэнь Цань прекрасно знала, что именно те надеялись увидеть, и за шесть лет прошла путь от мелкой сошки до заместителя главаря, опираясь на методы куда более жестокие, чем кто-либо другой.

Про себя Жэнь Цань издевательски усмехнулась: в картеле было несколько заместителей, ведавших разными делами. Хотя на бумаге они все занимались одним и тем же уровнем, на деле существовала и внутренняя иерархия, и наверняка те наверху до конца не доверяли ей, новоиспеченной заместительнице. И вот пожалуйста — проверка на прочность уже тут как тут. Жэнь Цань ни за что не поверила бы, будто они не были в курсе ее связей с Сюэ Чжичжоу и Цэнь Гуаньхэ; всё это было не более чем прощупыванием почвы.

— Нам поступил доноc, что в Есэ употребляют наркотики. Попрошу сотрудничать с проверкой.

Сюэ Чжичжоу с каменным лицом глядел на Жэнь Цань. Та же сохраняла абсолютную невозмутимость и, по-прежнему хихикая, одну за другой осушала рюмки, что подносила ей ярко накрашенная женщина. Попивая спиртное, она протянула:

— Ну, тут вы нас напрасно обвиняете. Наш бар — лавочка мелкая, куда нам до такого безобразия? Я в свое время училась на одни пятерки, я знаю, что содействие вам — наш гражданский долг. А-Лай!

Она небрежно кивнула в сторону стоявшего неподалеку крашеного блондина, который с ухмылкой отозвался:

— Босс!

— Ступай, проводи наших офицеров, пусть всё как следует проверят. А гостям передай: убытки за этот вечер за мой счет, пусть все веселятся дальше.

— Понял, босс!

Похоже, встреча со старыми знакомыми не вызывала у нее ни малейших эмоций — она отнеслась к этому с той же безразличной готовностью сотрудничать, словно отмахивалась от назойливой мухи.

Младшие бандиты с ехидными ухмылками сделали приглашающие жесты. Надолго замолчавшая Цэнь Гуаньхэ наконец подала голос:

— Этот кабинет тоже подлежит проверке, встаньте и сотрудничайте.

Ее голос звучал хрипло. С этими словами она подошла вплотную к Жэнь Цань и в упор уставилась на нее.

А стоявший у дверей Сюэ Чжичжоу велел коллеге следовать за парнем по кличке А-Лай и тоже вошел в кабинет. Жэнь Цань махнула рукой, веля ярко накрашенной женщине отодвинуться, и с полнейшей готовностью поднялась, подставляя себя под обыск. Бандиты, видя это, перестали демонстрировать агрессию, раскинули руки, позволяя Сюэ Чжичжоу себя обыскать, однако из их уст то и дело сыпались сальные шуточки:

— Ой, ручки у господина полицейского такие нежные, прямо приятно! Может, останетесь после смены пропустить по стаканчику?

— А у офицера Сюэ задница-то орех, у младшего аж кровь внизу живота закипела.

Грязная брань непрерывным потоком лилась в уши. Лицо Сюэ Чжичжоу посинело от гнева, да и Цэнь Гуаньхэ выглядела не лучше.

http://bllate.org/book/38107/4771523