Готовый перевод The Dragon Tyrant's Baby Is Mine / Наставник, я не это имел в виду: Беременность от главного героя: Глава 14

Он не понимал, почему Ли Вэйхань отреагировал на печать у него между бровей столь бурно. В прошлой жизни эта штука сопровождала его с самого детства, а после того, как он попал в Лес Лу, стоило ей разок погрузиться в воды Духовного Источника, как она бесследно исчезла — в ней не было ничего сложного или неразрешимого.

— Как Наставник себя чувствует? — спросил Ши Цзинчэнь, не сводя глаз с груди Ли Вэйханя. Если бы тот не бодрствовал, в эту минуту ему хотелось бы лишь распахнуть одежду старшего и посмотреть, что там творится внутри.

— Более чем хорошо.

Раз уж в комнате дежурил такой живой источник, как Ши Цзинчэнь, Ли Вэйхань был уверен: даже если бы он умер, его всё равно бы вытащили с того света.

— Я пойду налью Наставнику чаю.

Ши Цзинчэнь уже собирался встать, но Ли Вэйхань снова усадил его обратно, надавив на плечо.

— Нельзя.

— Почему нельзя?

— Нельзя расхаживать где попало, — предупредил он.

— Почему?

Почему? Да потому что нынешний Ши Цзинчэнь — не что иной, как ходячий Котёл! Стоит ему только переступить порог этой комнаты, и неведомо сколько злых духов и людей с дурными помыслами тут же слейдется на него. И этот парень еще спрашивает почему! С чего вдруг Лун Аотэнь оказался таким наивным дурачком?

— Выйдешь позже, — Ли Вэйхань наклонился, легко коснулся пальцем межбровий Ши Цзинчэня, и с кончика его пальца сорвался цветок сливы, который тут же растаял на лбу юноши, проникая внутрь его тела.

Ши Цзинчэнь во все глаза смотрел на Ли Вэйханя, и лишь когда между бровей отчетливо повеяло прохладой, он сообразил, что Ли Вэйхань наложил на него Печать Цветков Сливы. Эта штука способна скрывать духовную силу человека, заставляя даже практика с глубоким уровнем культивации выглядеть самым обыкновенным смертным.

Неужели Ли Вэйхань пытается скрыть его сияние из страха, что ему навредят посторонние?

Как же он внимателен.

— Благодарю Наставника, — ошеломленно произнес Ши Цзинчэнь, и в его глазах мелькнули сложные, переплетенные чувства.

Он ненавидел Бессмертного Преподобного Чжэ Мэя до мозга костей, но ненавидеть нынешнего Ли Вэйханя у него не получалось.

В тот момент, когда Ли Вэйхань бросил ему: Я защищу тебя! — и заслонил собой, потрясение в душе Ши Цзинчэня было просто невероятным.

Внезапно он всем сердцем пожалел, что с самого начала на его пути не встретился вот такой Ли Вэйхань. Строгий, говорящий резкие слова, но в минуту опасности прикрывающий своего ученика спиной.

Глядя на питомца перед собой, Ли Вэйхань вдруг холодно усмехнулся:

— Не нужно меня благодарить, лучше постарайся впредь слушать мои слова. Если тебе слишком тяжело, можешь поискать другого наставника, сменить учителя — я насильно держать тебя не стану.

Судя по всему, этот соплянок прекрасно слушается Бай Лина, так почему бы в дальнейшем не поручить его воспитанию Бай Лина? В конце концов, Бай Лин тоже человек с Виллы Тяньюнь, вряд ли он станет его врагом.

Заметив, что Ли Вэйхань взмахнул рукавом и собирается уходить, Ши Цзинчэнь торопливо поднялся с топчана и ухватил его за край одежды:

— Ученик был неправ, умоляю Наставника не отрекаться от меня. Раз уж Цзинчэнь ступил на путь ученика Наставника, то в жизни он человек Наставника, а в смерти — его призрак.

Ши Цзинчэнь видел, что Ли Вэйхань рассердился всерьез, и если бы не он, всё бы не зашло так далеко.

От этих слов у Ли Вэйханя мурашки побежали по коже. У этого сорванца язык подвешен на славу — наверняка именно этой болтовней он и обдурил Му Сюэ. Но он-то не четырнадцатилетняя девчонка, на такие удочки не клюнет.

— Хватит ублажать меня сладкими речами, проваливай к себе в комнату! — выругался Ли Вэйхань, и только тогда Ши Цзинчэнь разжал пальцы.

Чу Жань говорил, что Ли Вэйхань редко тратит слова впустую, а раз сейчас он выругался, значит, всё же не решился прогнать его окончательно.

Ши Цзинчэнь со спокойной душой направился к выходу, но, пройдя едва ли половину пути, неожиданно повернул назад.

Заметив, что из-за ширмы выглядывает половина чьей-то головы, Ли Вэйхань спросил:

— Что на этот раз?

Ши Цзинчэнь перевел взгляд глаз и сообщил:

— Старшая сестра сегодня отправилась на Заднюю гору собирать травы, ее нет в Зале Накопления Снега.

— Я понял.

Ли Вэйхань уже собирался переодеться, как вдруг заметил, что соплянок всё еще пялится на него, и прикрикнул:

— Чего застыл столбом, почему до сих пор не ушел?

Услышав это, Ши Цзинчэнь вышел из-за ширмы и предложил:

— Ученик поможет Наставнику собрать волосы.

— Ты? Умеешь? — Этот сорванец выглядел слишком взбалмошным, совсем не похожим на того, кто способен на тонкую работу. В оригинале Чжэ Мэй благоволил ему, только поэтому позволял приближаться, но самому Ли Вэйханю этот маленький бесполезный дар был ни к чему.

— Умею, я целыми днями смотрел, как старшая сестра расчесывается, даже если не умел бы — научился.

Глядя на черные как смоль волосы Ли Вэйханя, Ши Цзинчэнь подумал про себя, что уж эти-то волосы он в прошлой жизни расчесывал по меньшей мере года три-пять, так что, конечно же, умеет.

Услышав это, Ли Вэйхань больше не возражал и молча уселся перед бронзовым зеркалом.

Стоило ему что-то возненавидеть, как отвращение на лице становилось невозможно скрыть, и если раньше он сразу отвечал отказом, то сейчас простое молчание означало молчаливое согласие.

Увидев, что Ли Вэйхань сел, Ши Цзинчэнь подошел, взял лежавший на столе гребень и принялся расчесывать волосы старшего.

Раньше эту работу всегда выполняла Му Сюэ, и теперь, когда ее внезапно заменили, Ли Вэйхань чувствовал себя немного непривычно.

Он поднял взгляд на Ши Цзинчэня в отражении зеркала: тот, опустив ресницы, старательно распутывал кончики волос, не знавшие ухода последние несколько дней, а его движения были такими привычными, словно он проделывал это бесчисленное множество раз.

Пока Ли Вэйхань разглядывал Ши Цзинчэня, тот тоже исподволь изучал его. Хотя он уже давно заметил в Ли Вэйхане странности, он всё еще не знал, стоит ли расспросить во всем начистоту.

Хотя это тело выглядело куда крепче, чем в прошлой жизни, оно определенно принадлежало Бессмертному Преподобному Чжэ Мэю. А вот душа... вовсе не обязательно оставалась прежней, мало ли кто мог захватить это тело.

Как же проверить это?

Пока Ши Цзинчэнь витал в облаках, ему в голову внезапно пришла идея. У чжэмейского учителя из прошлой жизни был возлюбленный парень-куртизан в одном из весёлых домов, и он вечно предавался плотским утехам с ним, из-за чего пропускал утренние занятия.

Если эту оболочку действительно кто-то занял в нынешней жизни, то этот самозванец наверняка ни сном ни духом не ведает о том сладострастном мальчишке, что сводил прежнего хозяина с ума.

Додумавшись до этого, Ши Цзинчэнь принялся рассказывать о событиях последних дней, а под конец как бы невзначай упомянул того самого давнего знакомого:

— Несколько дней назад на утреннем занятии я слышал, как старшие братья говорили, будто в Павильоне Ветра и Луны появился невероятно красивый столичный цветок — юноша-куртизан, чей танец прославился на всю округу, и многие юные господа и барышни ходили на него посмотреть.

— Куртизан? Мужчина? — услышав это, Ли Вэйхань слегка нахмурился. Бросив взгляд на Ши Цзинчэня в зеркале, он произнес:

— Меньше слушай всякие россказни из злачных мест. Лучше усердно практикуй ментальные техники. Я велел тебе приходить в Зал Весеннего Рассвета пораньше вовсе не для того, чтобы ты слушал подобное.

— Слушаюсь... — Ши Цзинчэнь вовремя уловил промелькнувшее в глазах Ли Вэйханя отвращение. Такую чистую и искреннюю реакцию подделать было невозможно.

Стиснув пряди волос в руке, Ши Цзинчэнь вдруг почувствовал, как с души словно свалился тяжелейший груз, стало необычайно легко.

Ли Вэйханю показалось, что Ши Цзинчэнь сегодня странноват — кажется, он болтал без умолку, беспрестанно перескакивая с одного на другое.

— В тот день, когда я проник в твое море сознания, я увидел два сгустка сновидений. Техника управления снами затянула тебя, пожалуй, именно из-за второго сна. Что же ты такого увидел в нем, раз он так сильно тебя опутал?

Услышав это, Ши Цзинчэнь замер с гребнем в руке:

— Ничего особенного. Просто старые воспоминания прошлой жизни.

Ши Цзинчэнь не собирался рассказывать Ли Вэйханю о своей прошлой жизни. Он хотел, чтобы нынешний Ли Вэйхань никогда не узнал о его невыносимом, полном боли прошлом.

Пока Ли Вэйхань готов относиться к нему как прежде, он согласен какое-то время побыть хорошим учеником.

Заметив, что выражение лица юноши в зеркале внезапно омрачилось, Ли Вэйхань понял, что речь зашла о чем-то печальном. Он прочистил горло и небрежно бросил:

— Раз знаешь, что это прошлое, так забудь его начисто. Чрезмерная одержимость легче всего ведет к демоническому помешательству. Не зря говорят: о прошлом не жалеют, догонять же будущее еще можно. Раз уж прошлое не удержать, лучше ценить то, что ждет впереди.

— Впереди... — Ши Цзинчэнь вдумчиво повторил это слово, и, думая о чем-то своем, вдруг слегка изогнул губы в улыбке. — Ученик запомнил, благодарю Наставника.

Темные шелковистые пряди в его руке хранили легкую прохладу, а от самого юноши, проспавшего на топчане целых семь дней, по-прежнему исходил едва уловимый аромат сливы.

Закрепив сливовую шпильку в волосах Ли Вэйханя, Ши Цзинчэнь не удержался и спросил:

— Могу ли я осмелиться спросить, что Наставник увидел в той иллюзии?

Если память ему не изменяла, Сюэ Линлун в тот момент находилась под контролем Ло Минъянь и должна была потерять способность отличать врагов от друзей. Ему отчаянно хотелось узнать, есть ли у такого внешне отрешенного человека, как Ли Вэйхань, хоть какая-то скрытая одержимость в сердце.

Услышав это, Ли Вэйхань честно ответил:

— Я не поддавался Технике управления снами.

— Не поддавался?

— Твой уровень культивации слишком слаб, а в тот момент ты просто потерял душевное равновесие, — холодным тоном изрек Ли Вэйхань безжалостную правду.

Ши Цзинчэнь не стал спорить, лишь опустил глаза и бросил короткий взгляд на валявшуюся на полу виновницу происшествия, применившую Технику управления снами.

Почувствовав этот взгляд, Сюэ Линлун оскалила зубы и бросилась к ногам Ли Вэйханя.

Чем проще устройство у духовного зверя, тем острее он чувствует человеческие эмоции — она прекрасно ощущала, что Ши Цзинчэнь ее терпеть не может.

Глава тринадцатая

— Ученик впредь будет крепко помнить наставления учителя, — покорно произнес Ши Цзинчэнь, аккуратно вытягивая застрявшие под воротником пряди волос Ли Вэйханя.

Глядя на ставшего за последние дни послушным юношу, Ли Вэйхань подумал, что безрассудство этого парня в Городке Шифан, пожалуй, не такое уж и плохое дело.

В конце концов, люди всегда начинают раскаиваться лишь тогда, когда лбом стукнутся о южную стену. Соплянок Ши Цзинчэнь вполне поддавался воспитанию.

После всей этой истории с Городком Шифан Ли Вэйхань наконец многое для себя уяснил.

Первоисточник представлял собой каркас истории, сотканный из обрывков фраз, за краткими строками которого скрывалось множество таинственных истин, требующих личного опыта и раскопок. Проще говоря, автор с не самыми выдающимися писательскими способностями просто упустил массу деталей, а раз уж он сам оказался внутри сюжета, ему придется всё прочувствовать и изменить самостоятельно.

На то, чтобы пережить те несколько строк из первоисточника о трагическом детстве Чжэ Мэя, у него ушли десятки лет, и трудно было представить, с чем еще придется столкнуться в будущем.

Хорошо хоть, что всё не так уж плохо, да и путь впереди кажется довольно светлым.

Приведя себя в порядок, Ли Вэйхань взял Ши Цзинчэня и направился в Обитель Лунного Света, где жил глава секты, чтобы во всех подробностях доложить о случившемся в Городке Шифан.

Поскольку он уже поместил душу Яо Мэнлянь в Светильник Души, он заранее договорился с Чу Тяньшу о переносе утренних занятий на несколько дней вперед, планируя как следует разобраться с ее душой.

Душа Яо Мэнлянь долгое время томилась в костяной шпильке, из-за чего не могла войти в цикл перерождения, так что оставалось лишь переплавить её в живое создание.

Когда-то во время обучения на Пути Духовной Горы Ли Вэйхань встречал в древних трактатах метод создания живых существ из духовной субстанции. Требовалось оставить душу умершего в Светильнике Плавки Душ на три-пять лет, поместив его в глубоко Иньском месте, и лишь по истечении этого срока душа получала шанс переродиться в плод женьшенькового дерева, наделенный духовной энергией, чтобы в будущем обрести шанс снова стать человеком через перевоплощение.

http://bllate.org/book/38105/4771314