Если Синчжоу заслужил славу перекрёстка Востока, то Улица Королевы с полным правом считалась его главной полуночной гаванью — уголком города, который никогда не спал.
В то время как на улицах Лондона и Парижа фонарщики всё ещё вручную зажигали традиционные фитили, по обе стороны Улицы Королевы вовсю вспыхивали новейшие газовые рожки.
И пусть эта новшеская роскошь нередко выходила из строя, местная публика, сплошь состоявшая из людей щедрых и привыкших сорить деньгами, с радостью платила за любой каприз прогресса.
В подворотнях и на перекрёстках царил кажущийся хаос, в действительности подчинявшийся строгому, давно заведённому порядку.
К примеру, перед входом в философский салон вокруг кучек уличных поэтов и изобретателей неизменно густела толпа зевак. А у дверей новомодных кулинарных лавок выстраивались бесконечные очереди — то были повара знатных господ и известных ресторанов, явившиеся украдкой подсмотреть чужие рецепты.
Что же до остальных...
Выйдя из ювелирного магазина — уже первого за этот вечер, — Тан Чжу то и дело прищуривался, пытаясь разобрать вычурные витиеватые вывески.
— Всё прочее — увеселительные заведения, — небрежно бросил идущий следом юноша. — Поверьте мне на слово, молодой господин: любое место, показавшееся вам сомнительным, на деле окажется куда более злачным, чем вы способны вообразить.
Тан Чжу судорожно сглотнул. От этого вкрадчивого «молодой господин», звучавшего из уст спутника, у него мороз прошёл по коже.
— И... и что, нам действительно нужно туда заходить?
Покрепче сжав резную рукоять драгоценной трости, он указал на вывеску, сплошь исписанную пылающими алыми губами, и постарался напустить на себя непринуждённый вид.
Раз уж они явились выслеживать Мансу, осмотреть её рабочее место было вполне логичным шагом. По крайней мере, это не должно вызвать подозрений.
Пара замерла посреди людского потока. Высокие, статные, безупречно одетые — они поневоле привлекали к себе пытливые взоры прохожих.
Заметив, что Тан Чжу, кажется, совершенно не замечает оказываемого им внимания и лишь чинно держит в руках только что купленные запонки с самоцветами, Фу Лян едва заметно улыбнулся:
— Молодой господин, если вы решили просто развлечься, вам вовсе не обязательно спрашивать моего разрешения.
Тан Чжу обомлел. Уши мгновенно вспыхнули. Он сделал пару быстрых шагов в сторону, укрываясь от потока прохожих возле тёмной скамьи у кофейни.
— Я зашёл сюда вовсе не за этим! Прекрати...
В его голосе проскользнули явные досадливые нотки.
— Прекратить подшучивать над вами?
Юноша держал руки в карманах своего тёмного пальто-накидки. Он чуть склонил голову, и на его губах заиграла лёгкая усмешка:
— Тогда вы совершенно напрасно на меня наговариваете. Захоти я подставить вас, вы бы сейчас восседали в обнимку с местными красотками в самом злачном заведении этой улицы, а не прохлаждались со мной.
Раньше Тан Чжу и помыслить не мог, что этот обычно сдержанный великий детектив умеет быть настолько живым и язвительным. Но теперь, взглянув в его сияющие глаза и увидав настоящую, нескрываемо тёплую улыбку, он растерял остатки пыла и не нашёл, что возразить.
Под этим пристальным, проницательным взглядом Тан Чжу лишь поднёс руку к пылающей мочке уха и пробормотал:
— Полно тебе... Хватит.
Дождавшись, пока юноша от души натешится и заберёт из его рук трость — раз уж тот всё равно не умел ею правильно пользоваться, — они наконец вернулись к делу.
— Сегодня после полудня мне поступили свежие данные. В последнее время Мансу чаще всего видели в «Поцелуе Артемиды». А под этой таинственной вывеской скрывается на редкость неприметная лавка по продаже губной помады.
— Информаторы? — Тан Чжу украдкой огляделся по сторонам. — Когда ты только успел?
Осведомлённость спутника не переставала его поражать.
— Буквально пару минут назад, — с совершенно серьёзным видом ответил Фу Лян, указав набалдашником трости на мальчишку с метлой у мостовой. — Покуда вы изволили краснеть и спасаться бегством в эту сторону.
Тан Чжу едва не приложил ладонь ко лбу, признавая своё поражение. Но не успел он и слова вымолвить, как вкрадчивый шёпот юноши снова коснулся его уха:
— Что ж, господин Тан, похоже, сегодня вечером вам придётся как следует раскошелиться. Нам нужно заглянуть внутрь.
Клуб «Поцелуй Артемиды». Та самая лавка с червонно-красными губами на вывеске.
Стоило им подойти ближе и разглядеть за хаотичным сплетением алых отпечатков скромное слово «Помада», как Тан Чжу снова охватило сомнение.
— Так это здесь торгуют... Погоди. Тебе не кажется, что вдвоём мы будем привлекать слишком много внимания?
Он отчётливо помнил оригинальный сюжет: главный герой вроде бы использовал маскировку! С чего вдруг они идут напролом прямо с порога?!
Фу Лян не стал отвечать словами. Вместо этого он лишь с безупречным изяществом распахнул перед ним тяжёлую дверь.
Тан Чжу замер в замешательстве. Увы, его исполненный мольбы взгляд не вызвал у спутника и капли сострадания.
Придав лицу максимально независимое выражение, он перешагнул порог, мысленно проклиная свою неловкую походку.
Обстановка внутри совершенно не совпала с его ожиданиями.
Ветхая, поблёкшая мебель, ряды жестяных баночек с бледным бальзамом для губ, выцветшие обои и мрачные масляные картины в средневековом стиле. А вдобавок — слуга, который не обратил на вошедших ни малейшего внимания.
«Неудивительно, что здесь ни души», — подумал Тан Чжу.
Однако за время их совместных странствий он успел усвоить правило: стоит им оказаться на людях, и всю коммуникацию с посторонними приходится брать на себя.
Трудно сказать, что было невыносимее — видеть, как великий детектив «снисходит» до разговора с подобными сомнительными личностями, или слушать его колкости.
Тан Чжу откашлялся и уже собрался заговорить, как вдруг из-за его спины раздался спокойный голос:
— Любезнейший. Я настоятельно советую вам позвать тех, кому на самом деле надлежит здесь находиться.
Голос юноши звучал чинно и отчётливо, без тени раздражения. В нём слышались даже весёлые нотки.
Но когда Тан Чжу увидел, как зрачки слуги вытянулись в узкие щелочки от испуга, он попытался обернуться. Фу Лян же с невозмутимой «доброжелательной» улыбкой указал тростью в сторону огромного гримировального зеркала:
— Наш молодой господин не терпит пустой болтовни и терпеть не может ждать. Покорнейше прошу меня извинить.
Клянусь честью, хоть Тан Чжу и видел лишь профиль своего спутника, от резко подувшего вокруг того ледяного холода у него самого перехватило дыхание.
Он сглотнул слюну одновременно с перепуганным коридорным. Тот поспешно бросился к стойке и отчаянно зазвонил в медный колокольчик. Тан Чжу же постарался собраться с духом и напустить на себя вид невероятно высокомерного, избалованного аристократа, у ног которого суетится этот чересчур вышколенный слуга.
Не прошло и полминуты, как из-за тяжёлой портьеры за стойкой донёсся скрип колёс. Спустя мгновение на свет выкатился небольшой деревянный экипаж — в коляске сидел скрюченный, низкорослый рыжеволосый мужчина.
На вид ему было около сорока. Лицо, кожа и редкие волосы отдавали болезненной краснотой, выдавая в нём ирландца. Мышцы на его ногах иссохли, а кости искривились до такой степени, что нижние конечности походили на сморщенные соления, беспомощно сгрудившиеся в деревянном кресле.
— О-о-о~ Ужасные манеры! Дражайшие господа, мне невиданно стыдно за такое радушие!
Мужчина издал дребезжащий, визгливый смешок, переходящий в хихиканье.
Его мутные глаза щурились; он принялся лихорадочно шарить по карманам в поисках очков:
— Лавка работает строго по клубным картам, оттого я и посадил за стойку немого глупца! Простите, простите, что заставил столь почтенных господ ждать. Но я готов поклясться: к нам пожаловал невероятно богатый покровитель! О да-да, даже мои почти ослепшие очи видят роскошный блеск драгоценностей на вашем платье!
Не дав ему дорисовать в уме баснословные богатства, Фу Лян оборвал его на полуслове:
— Оставьте очки. Мы пришли сюда не за тем, чтобы попадать в светскую хронику репортёров из дешёвых газетёнок. Нас интересует одна барышня. Если вы окажете любезность и поделитесь сведениями, наш молодой господин с радостью выплатит вам весьма внушительные отступные за беспокойство.
С этими словами юноша перевёл выжидательный взгляд на Тан Чжу.
Сказано это было настолько твёрдым, ультимативным тоном, что Тан Чжу на миг сам поверил в эту выдумку.
Впрочем, он искренне не понимал, к чему была такая откровенность. Было очевидно, что это заведение — далеко не простая лавка помад, а калека в коляске — вовсе не добропорядочный торговец.
Как и следовало ожидать, рыжеволосый со смешком накренился:
— О нет-нет, милостивые господа...
Всё развивалось именно так, как предвидел Тан Чжу.
Однако в следующее мгновение мужчина всё же нацепил очки, и его выражение лица разительно изменилось:
— А впрочем... Не окажете ли вы мне услугу? Опишите внешность той самой барышни.
Тан Чжу бросил взгляд влево, затем вправо и с удивлением обнаружил, что этот горящий, почти фанатичный взор прикован исключительно к нему. А его спутник, прекрасно вошедший в роль слуги, с лёгким поклоном уступил ему слово.
Делать было нечего. Тан Чжу припомнил ориентировки, составленные Дэвидом:
— Она... ростом почти в шесть футов, статная, с пышной фигурой. Волокна волос длинные, каштановые. Всегда при изысканном макияже. И под левым уголком губ — тёмная родинка.
Рыжеволосый просиял. Он подался всем телом вперёд, да так рьяно, словно вознамерился выпрямить свои сохлые, скрюченные ноги.
— Милостивый сударь, а не могли бы вы сказать ещё что-нибудь... Я имею в виду, любые детали! Так мне будет куда проще навести справки.
— Что ж... Судя по её облику, она вполне может быть испанкой, — добавил Тан Чжу.
— Она самая! — Мужчина заходился в громоподобном хохоте и со всей силы хлопнул ладонью по своим бесчувственным бёдрам.
Тан Чжу насупился.
— Простите меня, сударь, просто я не в силах сдержать радости! Ха-ха-ха! Нет-нет, я радуюсь за вас! Похоже, я прекрасно знаю, о ком идёт речь!
Калека заходился от смеха, но его взор ни на миг не отрывался от лица Тан Чжу.
Брови Тан Чжу сошлись на переносице ещё сильнее.
— Дражайший господин, должен предупредить вас заранее: мне не нужны ваши деньги. Но по нашим внутренним правилам вы действительно обязаны кое-что предоставить взамен.
Мужчина настойчиво причислил его к кругу «своих». Тан Чжу не успел окончательно нахмуриться, как тот выложил карты на стол:
— Клянусь Всевышним, если вы согласитесь вступить в наш клуб, я лично приведу к вам каждого, кто хоть раз видел эту барышню!
С этими словами калека взялся за обод колеса и подобрался ещё ближе.
Тан Чжу откинулся назад, но не смог укрыться от этого хищного, впившегося в него взгляда.
— Клуб? — переспросил он.
Внутри нарастало недоброе предчувствие. Он обернулся к Фу Ляну за помощью, но юноша лишь подхватил его за запястье своими ледяными пальцами.
При этом детектив наигранно-поражённо воскликнул:
— Ого! Неужели это заведение и есть тот самый «Поцелуй Артемиды»?
— Погодите, постойте!
Тан Чжу увидел, как рыжеволосый уже делает знак немому слуге приготовить бланк членского билета, и попытался вмешаться.
— Не беспокойтесь, мой друг! Вы можете взять карту и спокойно осмотреться внутри. Уверен, вам захочется остаться. Ведь у нас получают несравненно больше, чем отдают!
Желая, видимо, окончательно просветить гостя о специфике заведения, хозяин продолжил:
— За исключением особых праздничных дней, когда члены клуба собираются вместе, всё остальное время наше общение происходит в условиях абсолютной анонимности.
Клуб... Поцелуй Артемиды... Анонимные комнаты...
Тан Чжу всё ещё пребывал в ступоре, когда Фу Лян любезно пояснил:
— Молодой господин, это именно тот клуб, о котором нам доводилось слышать. Членами его могут стать лишь два типа людей: первые — безумцы, одержимые страстью к человеческим губам; вторые — обладатели губ невообразимой, совершенной красоты. Первые становятся членами закрытого общества, вторые — почётными гостями.
Что... Что это за условия такие?! В романе... В романе ничего подобного не было! Разве главный герой не должен был действовать хитростью и умом?!
И вообще — когда это детектив успел всё пронюхать и почему ничего ему не рассказал?!
Рыжеволосый расплылся в сочувственной улыбке и подхватил мысль юноши с подлинно фанатичным упоением:
— Очевидно, господин принадлежит ко второй категории!
Затем он с чувством воздел руки к небу:
— О Небеса! Скажите, что вы сделаете мне такую честь и позволите стать тем самым счастливцем!
Тан Чжу почувствовал, как всё его тело — от макушки до пяток — сковывает ледяное оцепенение.
— Ч-что?..
Хозяин откуда-то извлёк изящную баночку с бальзамом для губ. Его глаза горели безумной надеждой:
— Первым, кто нанесёт помаду на ваши прекрасные уста~
Что...
Помаду?
Накрасить губы?
— Мне?!
Фу Лян едва заметно кивнул:
— Вам.
Тан Чжу окончательно остолбенел.
http://bllate.org/book/38064/5139671
Сказали спасибо 0 читателей