***
Утро и вечер в долине Обильного Тумана неизменно тонули в густом белёсом саване. Чтобы не плутать в ненастье, пустились в обратный путь сразу после полудня.
Всю дорогу Тан Чжу, точно подхвативший горячку, донимал Фу Ляна просьбами задать ему ещё вопросов по делу Гансо.
В ответ молодой человек лишь подпёр подбородок рукой и роздал короткую реплику:
— Утром ты слышал слова Дэвида и видел принесённые им вещи. Так правда ли Гансо всего лишь пропала?
Оставив этот вопрос в воздухе, дворянин с чистой совестью прикрыл глаза и погрузился в сон.
Разумеется, когда экипаж катил к крыльцу усадьбы, Тан Чжу молчал, полностью ушедший в себя. Даже за ужином он не отрывал взгляда от исчерченного чернильными кляксами листа.
Опустошив бокал с вином, Фу Лян мазнул взглядом по настенным часам и ровным тоном напомнил:
— Считаю нужным предупредить заранее: если к завтрашнему утру ответа не будет, загадка аннулируется.
Лишь тогда Тан Чжу удосужился поднять голову и удостоить его быстрым взглядом:
— Да, я понял.
Тут же выпросив у Брайана лупу, он снова прильнул к бумаге, едва не уткнувшись в неё носом.
Фу Ляну эта картина показалась любопытной. Уходя к себе, он не удержался от лёгкой провокации:
— Что ж, я пойду спать. Но раз ты так боишься темноты, не хочешь подняться со мной?
Мужчина опешил, вскинул взор и застыл, выдавливая из себя запинающиеся слова:
— Нет... Не нужно. Я хотел бы ещё посидеть над этим... То есть я вполне могу остаться здесь один...
— Тебе не кажется, что дом слишком велик? — Продолжал наступать юноша, вовсе не торопясь уходить.
Тан Чжу замешкался на мгновение:
— Ну... Есть немного, но ничего—
— Если станет невмоготу, можешь прийти в мой кабинет, — безразлично уронил тот.
— Хорошо...
Только после этого Фу Лян наконец поднялся по лестнице.
***
Тан Чжу долго смотрел ему вослед, пока взбудораженное сердце постепенно не умерило свой бешеный ритм. Он с самого начала догадывался, что собственный невинный вымысел рано или поздно выйдет ему боком.
Но никак не ожидал, что кара настигнет его так быстро.
И как теперь прикажете спать в ближайшие дни?..
Не заявить же ни с того ни с сего, будто он уже освоился в поместье и больше не испытывает страха?
"Чёрт бы всё побрал..."
Это означало бы проявить вопиющую последовательность в набивании себе цены, да ещё и окончательно погубить все заработанные очки симпатии.
Взвалив на плечи груз неразрешённых сомнений, Тан Чжу тихо поднялся наверх. Оказавшись в кабинете Фу Ляна, он твердо положил себе: сперва нужно надёжно закрепиться в статусе ассистента.
Когда удастся участвовать в каждом расследовании и проводить дни и ночи бок о бок с этим человеком, стоит ли переживать о прочности их связей?
Тан Чжу рассудил, что так появится шанс проникнуть и в клуб «Пустой дом», чтобы добыть сведения о главном злодее.
В последующие несколько часов он полностью ушёл в работу. К утру ему удалось выстроить хоть сколько-нибудь логически замкнутую цепочку умозаключений.
Стрелки часов подбирались к шести утра, когда резкий стук в дверь заставил его вздрогнуть и оторвать голову от стола.
На пороге стоял управляющий. Брайан сообщил, что дело не терпит отлагательств и требует немедленного вмешательства молодого господина. Оба незамедлительно отправились к спальне Фу Ляна.
Вскоре на пороге появился и сам хозяин дома, слегка расслабленный после сна, накинувший на плечи плед.
— Патрульные из конвоя только что пересекли путь с полицейским экипажем, спускавшимся из городка, — доложил Брайан. — Констебли передали, что на рассвете в лесу был обнаружен мужской труп.
— Он висит на дереве, укрытый утренним туманом. Без головы.
Тан Чжу, заранее сменивший повязки, вопреки суровым предостережениям врача и управляющего, увязался за Фу Ляном в экипаж, светя двумя глубокими тёмными кругами под глазами.
По правде говоря, в этот момент он ощутил облегчение. Появление сюжета о «Лесе обезглавленных трупов» означало, что события наконец вошли в привычное русло оригинального романа.
Это серийное преступление отличалось особым цинизмом и жестокостью: в общей сложности погибнут три человека. Убийца пеньковыми верёвками подвесит их тела на ветвях в чаще долины Обильного Тумана, где их лишь на исходе дождливого сезона в один из туманных рассветов случайным образом обнаружат крестьяне, отправлявшиеся на сбор трав.
Впервые удерживая в руках знание будущего сценария, он нервничал сильнее, чем когда-либо.
— Тебе есть что сказать.
Ровный, почти лишённый интонаций голос юноши нарушил царившее в карете безмолвие.
Тан Чжу с трудом заставил уголки губ дернуться в подобии улыбки:
— Я лишь... заметил, что ты нисколько не удивлён.
Фу Лян вяло опустил длинные ресницы:
— Угу.
Мужчина так и не понял, считать ли этот тихий звук полновесным ответом. Возможно, юность, проведённая среди кровавых детективных историй, закалила восприятие дворянина до абсолютного бесстрашия.
— И ты тоже.
Тан Чжу замер на мгновение, пересекаясь с ним взглядом:
—... Что?
— Брайан ясно сказал: найдено тело мужчины, — бесстрастно вымолвил собеседник. — Пропала женщина. И ты не выразил ни капли изумления.
Но ведь это абсолютно разные дела!
— Я... — Тан Чжу почувствовал, как к горлу подступает ком, однако выдавать правду не мог. Пришлось спешно искать спасительную оговорку: — Вероятно, я слишком вымотался. Ужасно хочется спать...
Пробормотав это, он выпрямил спину и отвернулся к окну, не смея больше встречаться взглядом с юношей.
К счастью, тот не стал допытываться, ограничившись лишь долгим внимательным взором на его покрасневшие веки:
— Твой ответ.
Вспомнив о цели своей бессонной ночи, Тан Чжу наконец выудил из кармана нужный лист:
— Ах да, вот.
Он сноровисто развернул исписанный листок и с уверенным видом начал зачитывать:
— Прошлой ночью я расспросил нескольких служанок. Они подтвердили, что сок клубники и сельдерея используется ими для ухода за кожей, а пудра — обычные косметические средства. Нет сомнений, что Гансо тщательно наряжалась перед выходом. Она безусловно отправлялась на встречу с кем-то особым.
— Что до владелицы экипажного двора, то отсутствие записей за дни исчезновения указывает лишь на одно: Гансо не нанимала экипаж, — вдохновенно продолжал он. — Вполне возможно, её забрали на личном экипаже.
— Вчера вечером я поговорил с одной из служанок усадьбы, и она упомянула, что в городке собственными выездами владеют лишь несколько семей: священник из церкви, богатый торговец платьем, скупщик дичи да хозяин бара...
Тан Чжу принялся загибать пальцы:
— Итого десяток домов. Мне достаточно утренней поездки, чтобы проверить их по очереди. Рано или поздно я выясню, куда отправилась Гансо...
Фу Лян молчал.
Это заставило уверенность Тан Чжу мгновенно улетучиться, уступив место тревожному мандражу.
Он облизнул пересохшую нижнюю губу и, сжав черновик, тихо добавил:
— Словом, я полагаю, что Гансо влюбилась и уехала вместе со своим избранником.
Юноша по-прежнему не произносил ни слова.
Тан Чжу прекрасно знал: подобное молчание не предвещает ничего хорошего.
Он судорожно принялся на ходу перекраивать свою версию:
— Или... Или на неё зарился какой-то злодей! Не получив взаимности, он просто похитил её? Верно, иначе откуда столько нераспечатанных писем? Кабы она уезжала по своей воле, обязательно предупредила бы адресатов о смене жительства.
Фу Лян, устроив подбородок на ладони, с легкой иронией посмотрел на него:
— Прежде всего, твоя догадка ошибочна от начала и до конца.
— Вот как... — Мужчина невольно коснулся кончика носа. Хотя он и готовился к неудаче, разочарование всё равно неприятно кольнуло грудь.
— Я могу сказать тебе абсолютно точно: это убийство.
Тан Чжу едва не усомнился в собственном слухе:
— Что?
Молодой человек едва заметно вздохнул и перевёл взор на пейзаж за окном кареты. Ещё пара миль — и дорога окончательно оборвётся.
С трудом переварив услышанное, Тан Чжу сжал в кулаке исписанный лист и переспросил:
— Ты хочешь сказать... Гансо кто-то убил?!
Невозможно. Абсолютно исключено. Среди жертв в романе не было никакой Гансо.
Он уже собрался спросить о другом, как его осенула страшная мысль.
— Но ведь тело в лесу принадлежало мужчине, тогда... тогда...
Дурное предчувствие ледяной волной накатило от самого сердца. Тан Чжу отчётливо помнил: все три жертвы в оригинале были мужчинами.
— Ты напуган, — констатировал Фу Лян, окинув взглядом его побледневшее лицо. — Жители городка Мьюз редко покидают свои дома, однако до сих пор никто не смог опознать погибшего. Скорее всего, тело уже тронуто разложением, что затрудняет опознание. Или же у него действительно нет головы.
"Знаешь, на любой лесной охоте приходится сталкиваться с затаившимися дымчатыми леопардами. И чтобы прицелиться, их нужно сперва разглядеть".
— Впереди кончается ровная дорога, — небрежно раздался голос дворянина. — Дальше я пойду пешком.
Тан Чжу молча выслушал его. Спустя пару минут экипаж действительно замер.
Сжимая в руках мятую бумагу, он наблюдал, как подскочивший полицейский с поклоном отворяет дверцу перед Фу Ляном.
— Я... — Голос Тан Чжу всегда звучал низко и весомо, но сейчас, подкошенный усталостью, потерял прежнюю чёткость. — Я найду верный ответ.
Фу Лян стоял к нему спиной, пока констебль отвешивал чиновные реверансы.
Похоже, эти слова потонули в шуме и остались не услышанными.
Спустя несколько мгновений дверца с глухим стуком захлопнулась.
Тан Чжу замкнулся в нерешительности. Ему до смерти хотелось заново перебрать весь ворох улик, но он ровным счётом не понимал, с чего начать.
В каком именно месте цепочка дала сбой?
Развернув исписанную бумагу, он почувствовал, как перед глазами встаёт непроницаемая пелена.
Возможно, Фу Лян прав. От него нет никакой пользы. Его взор бессилен разглядеть затаившихся в чаще хищников.
За окном кучер уже интересовался, следует ли дожидаться на месте, но его перебил чей-то чужой звук.
Тан Чжу уловил сухой, чёткий стук по дереву.
Он замер, не успев осознать происходящее, как оконная рама с треском подалась под нажимом извне.
Перед ним возник конверт.
— Забери, — в голосе молодого человека проскальзывали нотки раздражения.
Мужчина поспешно вытянул руку, но фигура за окном уже удалялась.
Тан Чжу опустил взор на предмет в своих пальцах: то было письмо, переданное хозяином бара, и листок, принесённый вчера Дэвидом.
Конверт оставался нетронутым, со сбережённой печатью.
Помявшись с секунду, он всё же сломал сургуч и извлёк послание. Он прекрасно понимал, что Фу Лян никогда не совершает бессмысленных поступков, а потому бережно развернул листок и принялся вчитываться.
Строки напоминали отрывок из путевого дневника:
«Сего вечера я прибыл в незнакомые края. Место глухое, однако, к моему удивлению, тамошние жители ведут простую и счастливую жизнь.
На дворе ночь, луна светит ярко, но я, увы, не обладаю твоей тонкой душой и не могу подобрать изысканных слов для описания... Мне бесконечно стыдно за свою неловкость. И всё же мысль о тебе не оставляет меня.
Надеюсь, это письмо не потревожит твоего покоя.
Да хранит тебя Господь».
Имя отправителя отсутствовало.
В самом содержании не кролось никакого особого тайного смысла — обычное признание в симпатии, подтверждавшее наличие у Гансо поклонника. Это ничуть не противоречило его первоначальным догадкам.
Тан Чжу потёр усталые глаза, поднял оба листа к свету и нахмурился. Фу Лян не стал бы отвлекаться на пустяки; он бы и взглядом не удостоил улику, не несущую пользы.
— Размытое дождём письмо... На нём не осталось ни единого разборчивого знака. Оно ничем не отличается от чистого листа.
Постой-ка...
Он приподнял неровный листок повыше, прищурившись на падающий из окна свет.
— Здесь нет следa от стального пера.
Иными словами, на этой бумаге изначально ничего не было написано!
Но ведь Дэвид утверждал, будто доставал эти вести из почтового ящика в великом множестве, упакованными в самые разные конверты и явно отправленными разной рукой!
Никакого текста... лишь чернильные пятна на каждом...
— Кто-то намеренно фабриковал эти фальшивки. Пытался замести следы или пустить расследование по ложному пути?
Осениённый догадкой, Тан Чжу стукнул кулаком в крышу экипажа:
— На Красное озеро. Живо!
***
Фу Лян уже углубился в лесную чащу. Над головой переплетались смыкающиеся кроны деревьев, не пропускавшие солнечных лучей, под ногами блестела от росы трава. Хотя полиция старательно вытоптала для него тропу, влажные брызги всё равно успели оставить тёмные метки на отворотах его брюк.
Сзади донеслись торопливые шаги, и кто-то застыл за его спиной.
Не дожидаясь доклада, Фу Лян ровно спросил:
— Куда он направился?
— На Красное озеро, — отозвался сопровождающий.
Юноша ничего не ответил, продолжая размеренный шаг. Охранник помедлил, а затем нерешительно заговорил вновь:
— Не стоит ли отправить пару людей для охраны господина Тана?
— В роду Кавендиш появились бездельники? — Взор Фу Ляна потемнел, а в голосе прорезалось открытое недовольство: — Или у него при себе государственные тайны?
Перепуганный слуга судорожно сглотнул:
— Нет... Ни в коем разе. Просто... Господин Винер получил известие, будто из поместья Его Грейса отправлено письмо в усадьбу...
— Я знаю, — перебил его юноша.
— Его Высочество опасается, что тот человек из страха перед именем герцога может начертать ответ, который пойдёт вам во вред.
Во вред? В этом некого винить.
Ведь любая сухая правда о нём может обернуться во вред.
Походка молодого человека оставалась всё такой же небрежной и прогулочной, словно он направлялся не на осмотр кровавого места преступления.
Он вспомнил, как вчера без стука вошёл в комнату Тан Чжу и заметил его оттопыренный карман и перепуганное выражение лица.
Что ж, похоже, сейчас этот бедолага, снедаемый тревогами, во весь опор мчится к Красному озеру.
При этой мысли Фу Лян почувствовал невольный интерес к тому ответному письму, которое ещё только предстояло написать.
На миг его охватил азартный азарт, и он даже великодушно простил утренней росе испорченные брюки:
— Неважно. Пусть пишет всё, что душе угодно.
http://bllate.org/book/38064/5061307
Сказали спасибо 0 читателей