Готовый перевод After the Villain Became the Male Lead's Roommate / Когда злодей устроился сожителем к главному герою: Глава 19

Благодаря расположенному на самом гребне поместью дорога, ведущая в гору, отличалась отменной гладью. Стоявшие по обочинам пальмы и баньяны постепенно уступали место густому кустарнику, а в солнечных лучах трепетали фиолетовые и белые лепестки диких орхидей.

Сезон дождей будто отступил в то самое мгновение, когда из-за туч пробилось солнце. И во всём Синчжоу, пожалуй, лишь один Тан Чжу выглядел сейчас совершенно помятым и варёным.

Он забился в угол мягкого диванчика, горько жалея, что смалодушничал и не послушался Фу Ляна, вопреки предупреждениям пригубив то чёртово вино. Пусть хмель и не отшиб разум окончательно, язык у Тан Чжу развязался напрочь — тормозов больше не существовало. К тому же юноша, забравшись в карету, погрузился в редкое для него молчаливое раздумье, отчего трёп Тан Чжу казался ещё более вопиющим.

— Фу Лян...

— И тебе ни капельки не любопытно?

—... Тебе не кажется, что этот старик-трактирщик какой-то странный?

— И ещё: по-почему ты даже не развернул письмо? Неужели правда не интересно, что там внутри?

— Он точно не из добряков. Девчонка живёт бирюком в лесу, а он — старый хрыч с питейным заведением у подножия холма. С чего бы ему печься о ней из чистой жалости? И почтальона подрядил, и в полицию побежал, а теперь ещё и перед тобой распинается... Фу Лян, тебе не кажется, что тут... что тут дело нечисто?

Фу Лян молча сбросил с колен плед. Он чисто физически не мог сознаться спутнику, что все эти минуты напряжённо размышлял исключительно над одним-единственным вопросом: с какого перепугу Тан Чжу поинтересовался, запирает ли тот дверь в свою спальню?

—...

— Фу... — Тан Чжу снова разинул рот, но в следующее мгновение перед глазами потемнело: на него сверху обрушился плотный шерстяной плед, накрыв с головой.

М-да... Он глубоко втянул носом воздух, уловив знакомый изысканный аромат. Похоже, барышня-управляющая оставалась верна себе и с упоением продолжала окуривать их вещи одним и тем же благовонием.

— И всё же... ты возьмёшься за это дело? — пробормотал Тан Чжу; голос его из-за выпитого вина звучал хрипловато и приглушённо.

Выпростав из-под пледа хмельную, разгорячённую голову, он уточнил:

— Я имею в виду... историю с исчезновением. Это ведь... просто пропажа человека, ничего выдающегося.

В отдалении, спугнутые шумом приближающегося кортежа, с верхушек деревьев взмыла стая птиц. Их силуэты промелькнули в оконном стекле, отразившись в прохладных глазах юноши.

Шум хлопающих крыльев нарос и тут же растаял вдали.

— Не могу сказать наверняка, — ровно отронил Фу Лян. Его голос по-прежнему звучал аристократически холодно и отстранённо.

Тан Чжу от неожиданности аж моргнул:

— Не можешь сказать наверняка?

Надо же, не отрезал сразу решительным отказом!

В представлении Тан Чжу этот юноша был отъявленным эксцентриком, способным проявить интерес к работе лишь ради дозы «острых ощущений» и новизны.

Неужели в нём проснулась жалость к бедной девушке, вынужденной зарабатывать на жизнь переписыванием книг? Посочувствовал одинокой чужестранке? Или же вознамерился отблагодарить хозяина кабака за поднесённое вино?

Какое бы из объяснений ни оказалось верным, применительно к Фу Ляну оба выглядели полной ахинеей.

— Угу. Старик не предоставил мне никаких существенных данных, — Фу Лян подпёр щеку ладонью, взгляд его был туманен и сонен. Казалось, он вот-вот закроет глаза и заснёт прямо на месте. — Я не уверен, стоит ли вплетать эту историю в наш отпуск, а потому отправил Дэвида вместе с ним — осмотреть лесную избушку.

Что и требовалось доказать: никакой благородной жалости хмель в его душе не пробудил.

Тан Чжу облегчённо вздохнул, сообразив, что Дэвид — это как раз тот самый телохранитель, что не отходил от них ни на шаг во время попойки в кабаке.

Впрочем, где-то на дне души у Тан Чжу всё же заскребла необоснованная досада. В конце концов, подобной работой — вроде сбора сведений на месте — вообще-то положено заниматься «ассистенту». Он и сам бы прекрасно справился!

Фу Лян, каким-то чудом уловив перемену в его настроении, ошибочно счёл, что спутник сомневается в компетентности охранника:

— Не беспокойся. Дэвид — выходец из Скотленд-Ярда.

Скотленд-Ярд — легендарная кузница кадров британской полиции.

Однако от этих слов Тан Чжу почему-то стало только уязвленнее:

— Пусть даже Дэвид и из Скотленд-Ярда... Но он пойдёт туда один с этим трактирщиком, а потом вернётся и станет пересказывать всё тебе. Разве... разве он сможет передать картину во всех деталях?

Фу Лян отчеканил с непроницаемой миной:

— Нет.

Тан Чжу онемел от подобной прямоты:

—...

— Поэтому его главная задача — опечатать и сохранить место происшествия, — невозмутимо добавил Фу Лян. — Ну и попутно расспросить местных жителей, аккуратно наведя справки.

— Навести справки? — До сих пор Тан Чжу не усматривал в этой истории абсолютно ничего из ряда вон выходящего. Честно говоря, он даже сомневался, а была ли вообще пропажа человека.

— Ошибаешься. Была, — внезапно бросил Фу Лян с пугающей проницательностью, словно считывая его мысли. — Необычность кроется в самой Гансо.

К этому моменту хмель из головы Тан Чжу почти выветрился, однако он продолжал пользоваться своим «нетрезвым» положением, дабы выудить слова, о которых на трезвую голову никогда бы не обмолвился:

— Фу Лян, а нельзя ли выражаться яснее? Я всё ещё ничего не понимаю.

Юноша поджал губы и вдруг безо всякого предупреждения подался вперёд, оказавшись в опасной близости.

Тан Чжу от неожиданности вздрогнул, но пошевелиться не дерзнул. Он лишь кротко наблюдал, как тонкие пальцы спутника скользнули в карман его пиджака и извлекли оттуда аккуратно сложенную карту.

Лишь когда стало ясно, что Фу Лян и не думает отсаживаться обратно, Тан Чжу с оцепенением повернул голову.

В последний раз они находились так близко друг к другу в трюме «Королевы».

— Смотри сюда, — Небо ведает, как Фу Лян, даже не поднимая глаз, догадался о его рассеянности. Подушечка его пальца плавно опустилась на карту прямо над надписью «Мьюз».

— А, да... Прости, — Тан Чжу мгновенно отбросил посторонние мысли.

Указанная точка обозначала небольшое озеро с пометкой: «Красное озеро».

— Вот здесь стоит её избушка, — пояснил Фу Лян. — От бара «Малиновка» до этого места даже на экипаже ехать не меньше сорока минут. В одном старик безусловно прав: в такую сплошную проливную хмарь, длившуюся целый месяц, нормальный человек в город по своей воле не спустится. А уж тем более — пешком и в одиночку. По лесам бродят дикие звери, о нападениях на людей слышно постоянно. Девчонка не глупа.

— Отсюда вытекают два вывода, — чеканил Фу Лян. — Либо Гансо действительно отправилась под проливным дождём в город и сгинула где-то на просторах Синчжоу, либо она всё ещё на горе, но просто покинула избушку.

Сколько Тан Чжу ни размышлял, представить себе одинокую девушку, решившуюся в ливень преодолеть эту размытую, опасную тропу, он никак не мог.

Но... если она всё ещё на горе, то где именно? И главное — жива ли она вовсе?

—... Похоже, трактирщик прав. Его худшие опасения могли оправдаться, — задумчиво проронил Тан Чжу.

Однако куда больше мыслей осталось при нём.

Например то, что хотя пропажа человека и оказалась фактом, он до сих пор не понимал, что именно во всей этой истории так зацепило Фу Ляна. Или то, что...

Им давно пора бы выходить из кареты.

***

Экипаж уже давно замер у парадного входа.

Очевидно, управляющий королевского поместья до тонкостей изучил привычки своего молодого хозяина: несмотря на то что карета стояла без движения уже довольно долго, никто из слуг не дерзнул приблизиться и нарушить покой господина.

Молодой господин Элберт никуда не торопился. Более того, у него нашлось время аккуратно сложить карту по старым сгибам. И, проигнорировав раскрытую ладонь Тан Чжу, он с непонятным упрямством предпочёл лично упрятать её обратно к нему в карман.

Впрочем, во время этой «продолжительной» процедуры он изволил проявить великодушие и наконец рассеял недоумение спутника:

— Ты спрашивал, не показался ли мне подозрительным трактирщик. На самом деле единственная, кто вызывает вопросы, — это сама Гансо. Видел потрёпанные книги на нижней полке застеклённой стойки? Они буквально зачитаны до дыр. А на столе лежала новенькая рукопись «Грозового перевала», выведенная тем же почерком и подписанная именем Гансо.

Молодой человек, чьи мысли обычно мчались со скоростью урагана, продолжал беззаботно использовать карету вместо дивана:

— И вся странность заключается именно в этом экземпляре «Грозового перевала». По бокам переплёта отчётливо видны следы от бечёвки, образующие треугольные вмятины. Это означает, что книга находилась в общей стопке, причём на самом верху. Но на её обложке нет ни единой капли дождя, ни малейшего следа влаги.

— Да это же бред какой-то... — вырвалось у Тан Чжу.

Молодая девушка тащит тяжеленную стопку книг через кишащий хищниками лес под проливным дождём... Шагает три-четыре часа пешком ради продажи рукописей, и при этом самая верхняя книга в пачке оказывается абсолютно сухой?!

— Вот именно, — Фу Лян ничуть не огорчился, что его перебили, и неспешно продолжал: — Но вынужден тебя огорчить: есть деталь куда более нелепая. Письмо, которое передал мне трактирщик... Если я не ошибаюсь, это одно из многочисленных посланий, что почтальон регулярно таскал на гору вопреки ливням. На конверте выведен адрес: «Избушка на Красном озере», а в графе «получатель» — Гансо. Именно так: кто-то упрямо засыпал девушку письмами на протяжении всего сезона дождей. И хотя из-за непогоды никто из горожан на гору не поднимался, почтальон исправно наведывался в долину каждые два дня.

С этими словами юноша отдёрнул занавеску и просунул руку в окно. Тут же в его пальцах оказался конверт.

— Если старик не соврал, их совместный поход к Красному озеру состоялся по вполне конкретной причине. Каждый раз, принося новую почту, курьер видел, что ящик у дома пуст — значит, адресат забирает письма. Но в один прекрасный день конверты стали копиться снаружи.

Тан Чжу судорожно сглотнул:

—... То есть трактирщик долго не видел Гансо, случайно пересёкся с почтальоном и узнал от него про забитый почтовый ящик. Они вместе отправились к избушке, увидели, что внутри никого, и решили, что девчонка пропала? После чего побежали в полицию?

Фу Лян так и не распечатал конверт. Он лишь молча кивнул, вернул письмо обратно стоящему снаружи слуге и сделал лёгкий жест рукой.

Управляющий усадьбы всё понял без слов и с поклоном распахнул дверцу кареты.

Тан Чжу так и не уловил, кому именно Фу Лян сбыл конверт. Выглянув из окна экипажа, он с нескрываемым любопытством поинтересовался:

— Фу Лян, а почему ты всё-таки не развернул письмо? Уверен, там отыщется что-нибудь дельное.

Юноша уже спустился на землю. Поправив полы просторного халата, он слегка склонил голову набок:

— Выходи. Всему свое время. Распечатай я его прямо сейчас — и мы, чего доброго, лишимся аппетита за ужином.

Тан Чжу не нашёлся, что возразить, — тем более лезть с советами в дело об исчезновении, возникшее так внезапно, казалось неуместным.

— Ладно... Но ты всё же береги его.

С этими словами он пригнулся и вылез из кареты. Однако, подняв взгляд, замер как вкопанный, поражённый помпезной роскошью королевского поместья.

Усадьба Обильного Тумана высилась великолепным образчиком стиля барокко. Скользя взором по фигурным кустам и пышно украшенным фонтанам дворцового сада, Тан Чжу разглядывал за ними главное здание — пятиэтажный дворец, сияющий морем огней.

Высокие стрельчатые окна, парадный портал и оконные рамы были украшены резными гербами английского королевского дома, гармонично вплетавшимися в замысловатые, изящные линии фасада.

— Господин Тан, добро пожаловать, — проговорил дворецкий и, отвесив лёгкий поклон, указал дорогу.

Тан Чжу пошёл следом, минуя искрящиеся чаши фонтанов и вереницу античных изваяний. Они вступили в просторный центральный холл. Выстроившиеся по обе стороны слуги в одинаковых ливреях синхронно склонились перед входящими. Сцена напоминала кадры из исторического кино, отчего Тан Чжу невольно почувствовал себя не в своей тарелке.

Парадный вестибюль венчал расписной купол, сплошь покрытый лепниной и горельефами. В самом центре свисала исполинская хрустальная люстра. Зажжённые ещё до заката свечи заливали ровным светом боковые галереи, проглядывающие за стрельчатыми витражами.

Тан Чжу, только что с восхищением разглядывавший интерьер, неожиданно поймал себя на мысли, от которой в голове вспыхнул суровый сигнал тревоги.

«Чёрт возьми, на кой дьявол им столько свечей?!»

— Это же жутко опасно, — пробормотал он вслух, решив, что пожар при таком раскладе — лишь вопрос времени.

Фу Лян даже не замедлил шага. В репликах спутника он не находил ни малейшей логики, хотя, надо признать, уже начинал привыкать к его странноватым пассажам.

В своё время, проводив некое исследование, Фу Лян цепь сорока дней провёл в лечебнице для умалишённых в Ист-Энде.

Если память ему не изменяла, тамошние обитатели выражались в точности так же.

И пусть в мыслях он безапелляционно счёл Тан Чжу сродни тем сумасшедшим, взгляд юноши всё же задерживался на лице мужчины, принимавшем выразительные, исполненные глубочайшей тревоги мины.

Вглядываясь в него пару секунд, Фу Лян так и не смог разгадать, какая заумная проблема терзает эту голову на сей раз.

— В чём дело? — спросил Тан Чжу, стоило перемене в освещении скрыть его озабоченное выражение.

Фу Лян не сразу сообразил, к кому именно тот обращается.

— Я хочу сказать... тебя что-то озадачило? — Тан Чжу похлопал ресницами, прямо встречая его взгляд.

— С чего такие выводы? — Фу Лян остановился у высокого французского окна и жестом попросил дворецкого отойти подальше.

Тан Чжу скользнул взглядом по удаляющейся фигуре Брайана, затем снова перевёл взор на юношу и с полной искренностью пояснил:

— Ну... ты ведь почти никогда не хмуришься. Обычно досада появляется на твоём лице, только когда нет подходящей загадки, способной занять твои мысли.

Ведь при распутывании сложных дел его брови, напротив, взлетали от разгорающегося азарта.

Слыша подобную откровенность, Фу Лян невольно проникся серьёзностью. Помолчав, он произнёс:

— А ты неплохо меня изучил.

Тан Чжу замер. Густой румянец, никак не связанный с выпитым вином, моментально затопил его шею и уши.

Пытаясь скрыть смущение, он чуть отвернул голову:

— Да... да нет. Так, слегка...

Фу Лян подумал, что не будь у него неотложных дел, он с удовольствием потратил бы немного драгоценного времени перед ужином на развлечения с Тан Чжу.

И хотя подобный интерес просыпался в нём крайне редко, юноша удержался от искушения. Бросив быстрый взгляд на спутника, он обратился к дворецкому:

— Брайан, проводи нашего гостя и помоги ему выбрать комнату. И следи, чтобы в ближайший час меня никто не беспокоил. Включая гонцов от Винера, присланных проверить, доехал ли я целым и невредимым.

Направляясь к выходу, он миновал Тан Чжу:

— Что ж, увидимся за ужином.

Тан Чжу невольно подался назад:

— А, да... До ужина.

***

Фу Лян ушёл поспешно, и его высокая, стройная фигура быстро растворилась в полумраке длинной галереи, освещаемой лишь мерцанием свечей.

У высокого окна остались только Тан Чжу и Брайан.

— Господин Тан, прошу за мной.

Судя по всему, дворецкий повторил эту фразу уже как минимум дважды, пока Тан Чжу приходил в себя.

— У вас возникли какие-то вопросы?

— Нет-нет... Напротив, ведите.

Не объяснять же старому слуге, что он пребывает в глубоком шоке от небывалой вежливости его юного господина? Так что Тан Чжу оставалось лишь послушно шагать по отполированному до зеркального блеска мрамору, следуя за Брайаном вдоль бесконечных анфилад.

Быть дворецким в таком замке — задача не из лёгких: поместье казалось слишком грандиозным для обычного жилья. Под руководством старика выбор спальни превратился для Тан Чжу в настоящую обзорную экскурсию по музею.

Седовласый Брайан обладал подтянутой фигурой и носил на груди старинное пенсне в хрустальной оправе. Проходя мимо очередной двери, он с чувством рассуждал об освещённости, меблировке и убранстве покоев.

Тан Чжу, естественно, мало что в этом смыслил. Он лишь старался запомнить, где находятся бильярдная, домашний театр и библиотека, и наобум кивал, послушно слоняясь за управляющим по второму этажу.

— Постойте... Будьте добры, приостановитесь, — наконец выдохнул он, чувствуя, что от бесконечных комнат у него начинает кружиться голова.

Брайан решил, что гость наконец присмотрел покой по вкусу, и с надеждой спросил:

— Вы подобрали что-нибудь подходящее?

Тан Чжу замялся посреди коридора. Под испытывающим взглядом старика он выдавил:

— Ну... мне бы что-нибудь поближе к спальне вашего господина.

В конце концов, если понадобится поймать вора или тушить пожар, он окажется под рукой...

От этих слов на безупречно непроницаемом лице Брайана проскользнула едва заметная тень изумления. Впрочем, сохранив профессиональную выдержку, старик лишь понимающе улыбнулся:

— Разумеется, господин.

— Я... я просто к тому, что дом огромный, пустоватый... Понимаете, о чём я? Всё-таки место незнакомое, боюсь, уснуть будет непросто, вот и... — Тан Чжу сбивчиво путался в пояснениях, смертельно опасаясь, как бы его не заподозрили в дурных намерениях.

— Да, вполне вас понимаю, господин. Некоторым нашим гостям тоже бывало неуютно оставаться в одиночестве.

— Нет-нет, дело не в страхе! Я вовсе не боюсь, — эти слова задели за живое мужскую гордость Тан Чжу. Потёрши лоб, он, впрочем, заставил себя умолчать.

Что ж, если это послужит убедительным предлогом остаться поближе к Фу Ляну, пусть думает что угодно.

Несколько секунд в коридоре царило молчание.

Затем Брайан задумчиво произнёс:

— Господин Тан, смею предположить, что Его Высочество заночует прямо в лаборатории. В конце концов, он распорядился перенести туда все чемоданы, доставленные из клуба. Если вы намерены обосноваться неподалёку от него, быть может, остановите выбор на этой спальне?

Старик указал на дверь, перед которой они застыли.

Тан Чжу сглотнул неожиданно пересохшим горлом:

— Лаборатория?.. Хотите сказать, Фу Лян прямо сейчас где-то рядом? — Голос его невольно понизился до шёпота.

Дворецкий указал в противоположную сторону коридора:

— Именно так, господин. Его Высочество, должно быть, там.

Тан Чжу бросил взгляд на массивную белую двустворчатую дверь в конце галереи и заметил узкую полоску света, пробивавшуюся из-под неё на ковёр. Он ошеломлённо кивнул:

— Хорошо... Спасибо вам. Пусть будет эта.

В этот момент из-за угла появилась горничная. Приветствовав Тан Чжу поклоном, она тихим шёпотом доложила что-то дворецкому.

Старик кивнул:

— Проводи его в гостиную. Я извещу юного господина при удобном случае перед ужином.

Служанка добавила ещё пару слов на ухо управляющему и торопливо удалилась.

Брайан распахнул дверь перед Тан Чжу и слегка наклонил голову:

— Господин Тан, примите мои извинения: я лишь только что узнал, что вы ранены. Отдохните пока, доктор прибывает с минуты на минуту.

Тан Чжу махнул рукой, показывая, что с ним всё в порядке, но всё же позволил устроить себя в комнате.

«Похоже, приехали люди от Винера», — подумал он.

— Позвольте перевязать вашу рану, и только после этого спускайтесь. Как правило, Его Высочество проводит в лаборатории не менее двух часов, — снова принёс извинения Брайан. — С вашей травмой алкоголь противопоказан, мне следует немедленно распорядиться, чтобы повар изменил подачу напитков.

Тан Чжу ответил старику таким же учтивым поклоном и наконец выпроводил заботливого управляющего.

Ступая по мягкому ворсистому ковру, он огляделся при свете канделябра, затем подошёл к окну и раздвинул белоснежные шелковые портьеры.

За стеклом угадывалась открытая терраса, утопавшая в пышной зелени. В полумраке проглядывали тугие, ещё не распустившиеся бутоны.

Поместье, перейдя во владение королевской семьи, подверглось перестройке: ради безопасности балконы, имевшие прямой выход наружу, почти повсеместно упразднили. Судя по изысканному убранству этой комнаты, она изначально предназначалась для знатных дам, благодаря чему балкон, вероятно, и уцелел.

Тан Чжу чуть подался вперёд и случайно бросил взгляд на яркие окна соседнего помещения. Шторы там не были задернуты, и в глубине залитой светом комнаты вырисовывался силуэт юноши.

Спустя некоторое время в дверь постучали: на пороге стоял светловолосый мужчина с саквояжем в руках. Почтительно поприветствовав гостя, он коротко изложил цель своего визита.

Тан Чжу послушно вернулся с балкона в спальню, устроился на краю дивана и без лишних церемоний сдёрнул рукав сорочки, обнажая раненую руку.

Доктор поставил лекарственный сундучок на журнальный столик и примеривался, как приспособиться к перевязке. Тан Чжу, заметив, что тот намеревается опуститься перед ним на колени, на автомате потянул мужчину за рукав вверх, давая понять, что в подобных чинопочитаниях нет никакой нужды.

Лишь встретив замешанный взгляд лекаря, Тан Чжу осознал огрех своего порыва. Смущённо отдёрнув руку, он попытался загладить неловкость:

— Доктор, я… я ведь вовсе не из знати, а обычный простолюдин, приехал всего на пару дней. Садитесь, где вам удобнее. Думаю, так и обработать рану будет куда подручнее.

Врач с мгновение приходил в себя, после чего изысканно-учтиво поблагодарил, но садиться не стал: лишь слегка согнувшись в пояснице, приступил к разматыванию бинтов.

— Вы прибыли вместе с людьми господина Винера? — попытался завязать разговор Тан Чжу.

Однако медик, привыкший к выучке в домах высшего света, ограничивался лишь безупречно-протокольной улыбкой и хранил непреклонное молчание.

— А когда вы подъезжали, не встречали человека по имени Дэвид? Он уже вернулся? — Тан Чжу всё же беспокоил тот конвоир из Скотленд-Ярда, временно занявший его собственное место подле Фу Ляна. — Он… ну, примерно одного с вами роста, белокожий, на лицо весьма…

— Господин Тан, боюсь, я не знаком с этим джентльменом, — мягко перебил его лекарь. — Простите великодушно. Возможно, вам стоит расспросить Брайана.

Тан Чжу слегка нахмурился:

— Что ж… ладно.

Под жёлтым светом газовой лампы стальной пинцет коснулся развороченной плоти, и Тан Чжу невольно сцепил зубы, тихо судорожно вздохнув.

— Прошу прощения, господин, я постараюсь быть осторожнее.

Процедура перевязки была Тан Чжу знакома до мелочей, поэтому он лишь снисходительно улыбнулся:

— Пустяки. Просто инструмент холодный…

Медик скользнул взглядом по рельефным мускулам его плеча. В глазах врача мелькнуло сомнение: этот «денежный мешок», якобы из кожи вон лезущий ради милости двора и грудью защитивший юного принца, казался далеко не таким изнеженным, как об этом шептались.

То ли сочувствуя, то ли из редкого расположения, блондин негромко заметил:

— Каждый вечер, аккурат к ужину господ, ворота усадьбы запираются. Если к тому времени никто не придёт, тому гвардейцу, должно быть, придётся ночевать за пределами поместья.

Тан Чжу, хоть и соображал не всегда быстро, подтекст уловил сразу: Дэвид до сих пор не объявился и, скорее всего, сегодня уже не прибудет.

— Вот как…

Стало быть, ни Дэвид, ни гонцы от Винера не помешают исследованиям Фу Ляна. Тан Чжу мысленно перевёл дух. Можно было спокойно закончить с раной.

Самый неловкий этап — выбор спальни — был позади. И пусть Брайан прямо о том не распространялся, Тан Чжу и сам догадывался: великий детектив наверняка заночует прямо в лаборатории.

Если память не изменяла Тан Чжу, в оригинальном романе описывался случай, когда этот чудак, вознамерившись собрать сведения о редком недуге — так называемом синдроме Браун-Секара, — втайне проник в сумасшедший дом в Ист-Энде и прожил там целые недели.

А началось всё с того, что во время визита в Англию юный аристократ посетил светское чаепитие. Желая привлечь внимание завидного жениха, одна знатная леди поведала ему о «посланнике Божьем», которого встретила на воскресной службе. Мол, местный священник сподобился личного крещения от самого Иисуса, отчего плоть его сделалась полубожественной — ни сталь её не берёт, ни пламя не опаляет.

Фу Лян, хоть и родился в самом сердце благочестивой британской аристократии, в душе оставался незыблемым борцом за материализм. Нанеся визит «полубогу» и быстро разгадав обман, он велел навести справки, не слыхал ли кто о подобных чудесах.

Вскоре уличный газетчик донёс, что в лечебнице для душевнобольных в Ист-Энде Лондона обретается парочка безумцев, наделённых точно таким же «даром».

В итоге на пароходе, уходившем из Англии в порт Синчжоу, недосчитались одного высокородного пассажира, зато в мрачном лондонском жёлтом доме появился новый обитатель — с виду совершенно здравый.

Там Фу Лян без труда отыскал нужных больных и при помощи запасов приличной выпивки быстро сошёлся с ними, установив трогательное душевное родство. В ходе наблюдений он убедился: их тела вели себя точь-в-точь как у того священника. Безумцы не чувствовали ни уколов острых предметов, ни прикосновений огня, а в драках за полстакана джина бились с истинно самоубийственной ожесточённостью.

На какой-то миг Фу Лян даже грешным делом подумал, что Иисус и впрямь посетил службу того пастора… а заодно завернул по пути к этой парочке пропойцев.

В лечебнице детектив застрял недели на две. За это время один почтенный профессор из Королевского медицинского колледжа успел направить ему деликатное послание: дескать, настоятельно просим завершить сие экстравагантное путешествие и покинуть обитель скорби до того, как газеты пронюхают, что юный принц дома Кавендиш обретается среди сумасшедших. К письму даже заботливо прилагалось расписание поездов до пристани.

Увы, прочёл Фу Лян это послание лишь дней десять спустя, когда, зарывшись в горы книг и обложившись полуразобранными анатомическими препаратами, неожиданно пережил озарение.

Он вспомнил слова той светской дамы: священник когда-то попал в поездную катастрофу и чудом выжил. А один из пьяниц в больнице в своё время свалился с кручи — и тоже отделался испугом. С тех самых пор, по словам несчастного, у него разладилась походка, а родные, перепугавшись, объявили его проклятым и упрятали к безумцам.

«Катастрофа на железной дороге, падение с кручи…» Травма шейного отдела позвоночника! Вот что повредило проводящие пути, лишив их чувствительности к боли и теплу.

Освобождённый разгадкой, Фу Лян в состоянии научного катарсиса выскочил на улицу прямо в халате, испятнанном следами разложения и сукровицы. На дворе стоял разгар базарного дня в Ист-Энде, и появление подобного призрака вызвало нешуточную панику среди торговцев. Лишь благодаря королевским гвардейцам, вовремя узнавшим юного лорда, его удалось извлечь из толпы и вернуть в родные пенаты.

Вспоминая эту историю, Тан Чжу не мог сдержать улыбки. Читая роман, он не мог толком представить себе лицо главного героя, а теперь этот самый гений за стеной вдохновенно ставил очередные опыты.

Тем временем лекарь закончил обработку. Затягивая последний узел на чистом бинте, он со вздохом облегчения проговорил:

— Судя по характеру раны, клинок был железным. К счастью, без ржавчины, иначе последствия могли оказаться куда печальнее.

— Это уж точно, — согласился Тан Чжу. — Считай, повезло.

«В трюме ведь царит страшная сырость, да и сам кинжал железный...» — Тан Чжу неожиданно замер, поймав себя на странной мысли.

Судно «Гечэн» простояло на приколе не один день, нижний трюм всё это время был заперт. В таком промозглом, душном месте обычная сталь моментально покрылась бы бурым налетом, а то лезвие оставалось бритвенно-острым...

Неужто...

— Всё готово, господин Тан. Я пробуду в поместье несколько дней, так что при необходимости сразу зовите. Настоятельно рекомендую избегать резких движений и воздержаться от алкоголя… — Доктор убирал инструменты, давая последние указания.

В этот момент снаружи раздался оглушительный глухой удар, от которого вздрогнули оконные рамы, а следом по коридору зачастили гулкие шаги. Тан Чжу и врач переглянулись: похоже, кто-то с размаху распахнул дверь, впечатав её в стену.

Шаги неожиданно затихли у самого порога, и секундой позже створка распахнулась. В проёме показался Фу Лян. Стоя на тёмно-красной ковровой дорожке, он подался верхней частью тела внутрь комнаты. Его бледная, почти фарфоровая рука сжала косяк, пальцы нервно и быстро застучали по дереву.

— Господин Тан Чжу, вынужден вам сообщить: вы стали частью величайшего эксперимента!

Речь юноши звучала невероятно стремительно; он даже не заметил чинного поклона и приветствия доктора. При свете газового рожка его взгляд скользнул по перебинтованной руке Тан Чжу, а слова посыпались с ещё большей скороговоркой:

— Впрочем, советую вам поскорее одеться. Поговорим по дороге. Вы разве не проголодались? Уверен, Брайан уже накрыл на стол.

С этими словами он выпустил дверной косяк и развернулся, не дожидаясь ответа.

Всё произошло так молниеносно, что Тан Чжу лишь успел кивнуть доктору, на ходу натягивая сорочку, и бросился вдогонку за юношей.

— Я проводил изыскание, — продолжал Фу Лян, сбегая по лестнице. — Собирал данные мужчин самых разных возрастов: их вес, объём выпитого, время наступления опьянения и тому подобное. Разумеется, вы тоже попали в эту выборку. Я зафиксировал сорта напитков, обстановку и прочие факторы. Признаться, сперва у меня имелись сомнения — казалось логичным, что устойчивость к хмелю напрямую зависит от массы тела.

Спускаясь всё ниже, детектив оживлённо жестикулировал:

— Но увы, результаты опровергли сию гипотезу! Я только что подвёл итоги и понял: мои догадки были в корне неверны. Разгадка крылась в самом человеческом организме. Вернее, в неком органе — пока не берусь утверждать, каком именно, — который, по всей видимости, выделяет особое вещество, нейтрализующее алкоголь.

«Неужто он говорит про расщепляющие ферменты?» — осенило Тан Чжу.

В кои-то веки осознав, над чем бьётся этот светлый ум, он искренне поддержал:

— А ведь вы, похоже, правы! Вполне вероятно, что так оно и есть!

— Не просто вероятно — совершенно точно.

Юноша сбавил шаг и, слегка склонив голову набок, отозвался с едва заметной полуулыбкой.

При этих словах у Тан Чжу моментально улетучилось трепетное ощущение, будто он прикоснулся к великому историческому открытию. В конце концов, он прекрасно помнил одну из странностей великого детектива: стоило тому установить и доказательно подтвердить факт, как всякий научный азарт к теме у него моментально угасал.

И действительно, шедший впереди юноша ровным голосом произнёс:

— Запомните, господин ассистент: куда увлекательнее распутывать туманные истоки, чем созерцать предельно ясный и очевидный финал.

Проще говоря, детектив скорее взвалил бы на себя очередное дело со странным исчезновением, чем прикоснулся бы к сундукам с прошениями, пылившимся в клубе «Пустой дом».

За неторопливой беседой они спустились в столовую. Слуги поспешно выдвинули для них резные кресла с высокими спинками и плеснули в бокалы свежей воды с лимоном. Едва все приготовления завершились, Брайан, подступив к столу под видом наполнения бокалов вином, собрался было что-то прошептать, но Фу Лян опередил его:

— Пусть остаются. Но не забудьте напомнить им: господином этой усадьбы Винер больше не является.

Брайан понимающе наклонил голову, затем склонился к самому уху Фу Ляна и что-то быстро шепнул. Отступив на шаг, управляющий безукоризненно поклонился:

— Приятного аппетита, господа.

Ужин прошёл куда глаже, чем опасался Тан Чжу. Юный лорд держался за столом с утончённой грацией, присущей высшему свету; одних лишь вилок и ложек непонятного назначения подле его тарелки выстроилось два ровных ряда. В какой-то момент слуга преподнёс детективу изысканный конверт, который Фу Лян небрежно бросил прямо под основание горящего канделябра.

Тан Чжу, поглощённый вкусной едой, обратил внимание на эту деталь далеко не сразу. Но присмотревшись, едва не поперхнулся: это же то самое послание из бара!

«Неужели нельзя аккуратнее? Только взял — и уже швыряет где попало! И вообще, кто суёт важную бумагу прямо под горящую свечу? Это всё равно что бросить её в камин!»

— Э-э… Фу Лян, — не выдержал Тан Чжу, решив вмешаться.

— Слушаю, — отозвался тот, нисколько не удивившись нарушенному молчанию.

— Может… тебе стоит убрать конверт? — Тан Чжу указующим жестом сослался на скрытое в тени канделябра письмо, натянув довольно неловкую улыбку. — А вдруг свеча опрокинется? Пожар ведь вспыхнет.

— Не опрокинется, — со скучающим видом отрезал Фу Лян, продолжая плавно орудовать ножом и вилкой над сочным ростбифом.

— Всякое бывает! — Тан Чжу, помня о грядущей катастрофе из сюжета книги, заговорил настойчивее. — Я считаю, нам нужно быть осторожнее с открытым огнём и керосиновыми лампами. Да, на улице Красной Горы есть своя пожарная команда, но эта усадьба стоит высоко на холме — пока они доберутся, тут всё выгорит дотла!

Войдя во вкус, он разгонялся всё сильнее:

— И потом, ты в своей комнате благовония жжёшь? Уходя, их тоже лучше тушить…

— Ничего я не жгу.

— Да ну, я же чувствовал аромат! — Не могло же в комнате просто так пахнуть душистыми травами.

Фу Лян опустил приборы и вяло поднял тяжёлые века:

— Это запах свечей. Амбровые свечи из ворвани.

Тан Чжу обомлел. Так вот они какие — те самые драгоценные свечи из очищенного спермацета с добавлением редких трав, о которых вскользь упоминалось в романе!

«Да уж, пропасть между аристократией и обычными людьми поистине неизмерима…»

Пытаясь скрыть неловкость, Тан Чжу смущённо кашлянул и принялся энергично мешать серебряной ложкой тресковый суп. Впрочем, сдаваться он не намеревался:

— В общем… осторожность не помешает! И это касается всех важных вещей. Ну, например… писем, которые тебе передают. Я имею в виду всякие особые послания. Их нужно беречь.

Юный детектив, судя по выражению лица, его выслушал, но выводы сделал весьма своеобразные.

Закончив с трапезой, Фу Лян неспешно убрал конверт во внутренний карман пиджака и удалился к себе наверх.

Однако двадцати минут спустя, когда Тан Чжу вышел из спальни, вознамерившись лично проверить все источники огня в доме, в корзине для грязного белья он вновь наткнулся на тот самый пиджак.

Тан Чжу потерял дар речи.

Сдерживая глухое раздражение, он выудил бумагу из кармана, перепоручил заботу о светильниках слугам и направился прямо к дверям юного принца.

Дверь распахнулась с неторопливостью, достойной немощного старика. На пороге стоял Фу Лян. Его виски слегка взмокли, изящный шёлковый халат висел довольно свободно, а рукава были закатаны по локоть — на бледных, крепких предплечьях проступали тонкие синеватые венки. Выглядел он так, будто только что перенёс немалые физические нагрузки.

— Насколько я помню, ты не особо жалуешь спорт? — Тан Чжу попытался разрядить обстановку шуткой, видя, что детектив явно не в духе.

— Угу, — безучастно раздалось в ответ.

Юноша даже не поинтересовался, с чего вдруг его «подозрительный» жилец заявился среди ночи, и просто повернулся к нему спиной, уходя вглубь комнаты.

Тан Чжу остался мяться у порога:

— Э-э… можно войти? Я тут кое-что принёс.

— Входи, — не стал возражать тот.

«А ведь в последние дни с ним действительно стало проще договориться», — отметил про себя Тан Чжу.

Так называемая лаборатория на деле оказалась просторным кабинетом. Две противоположные стены до самого потолка занимали массивные дубовые стеллажи, до отказа забитые фолиантами всех мастей и размеров; даже на ступенях приставной лестницы возвышались стопки книг. На огромном письменном столе и прямо на ковре в живописном беспорядке валялись исписанные черновики с длинными столбцами цифр и заметок.

Тан Чжу, старательно огибая бумажные «островки», кое-как пробрался к столу.

Тяжёлые портьеры были раздвинуты, и яркий лунный свет, лившийся из окна, озарял глубокое кресло с бордовой бархатной обивкой. Фу Лян, прислонившись к краю стола, тонкими пальцами поднял из вороха черновиков хрустальный стакан, сделал глоток и устремил на гостя немигающий взор.

Тан Чжу невольно вздрогнул под этим пристальным взглядом и поторопился вытащить конверт из кармана:

— Вот, держи. Пожалуйста, соизволь сохранить это как следует.

Детектив, судя по всему, успел прилично припить — его обычно фарфоровое лицо тронул лёгкий румянец. Забрав бумагу, он всё так же молча, без единой эмоции на лице, продолжал смотреть на Тан Чжу.

Тан Чжу судорожно сглотнул. Он уже собирался раскланяться, но, помешкав, тихо спросил:

— Опять бессонница?

Раньше, читая роман, Тан Чжу не раз подшучивал над «синдромом главного героя», которым страдал детектив. Но видя, как тот работает без сна и отдыха, забывая о еде и взваливая на себя бремя бесчисленных тайн, он искренне проникся к юноше сочувствием.

Фу Лян едва заметно качнул головой и, опустив взгляд на письмо, тихим голосом ответил:

— Вовсе нет.

Тан Чжу могло показаться, но в этом коротком ответе промелькнула едва уловимая тень смешинки.

— А… слушай, Фу Лян, — Тан Чжу указал на стопку чистой бумаги и нераспечатанных конвертов под газовым рожком, — это неотправленные письма?

Лицо юноши наполовину скрывала густая тень:

— Угу.

— И их нужно запечатать и отдать почтальону прямо сегодня? — уточнил он.

— Именно.

Переборов нерешительность, Тан Чжу предложил:

— Давай я помогу? Это ведь ответы для членов клуба? Если там нет ничего секретного, я мог бы забрать их к себе и всё оформить.

Фу Лян опустил письмо из бара в карман халата, ещё пару мгновений молча разглядывал гостя, а затем подался вперёд, сгрёб со стола исписанные листы вместе с пачкой чистых конвертов и протянул ему.

Всё произошло настолько гладко и просто, что Тан Чжу даже опешил. Он никак не ожидал, что великий детектив так легко доверит ему часть своей работы! Принимая бумаги, он не удержался и бегло глянул на подпись внизу страницы.

Там совершенно чётко значилось: «Элберт Кавендиш».

— Я всё сделаю в лучшем виде! — просиял Тан Чжу.

Работа ассистента всё-таки приносила ему ни с чем не сравнимое удовольствие. К тому же нужно было на практике доказать, что он подходит на эту роль куда лучше, чем тот конвоир из Скотленд-Ярда!

Фу Лян поджал губы, отставил хрустальный стакан и поднял со стола ещё один предмет.

— Держи.

Тан Чжу принял из его рук крошечную вещицу. Это был перстень-печатка — до боли знакомый, словно он уже где-то его видел.

— Отдашь Брайану завтра утром, — напутствовал детектив.

— Понял! — Тан Чжу энергично кивнул и, не скрывая радости, добавил: — Ты только не забудь потушить свечи и лампы перед сном. Ну, я пошёл!

Юноша ничего не ответил, лишь молча проводил его взглядом, пока Тан Чжу на цыпочках выходил из кабинета.

В кабинете вновь воцарилась тишина. В холодном свете луны юноша откинулся на спинку бархатного кресла и прикрыл глаза.

Секундой позже боковая дверь, ведущая в спальню, бесшумно приоткрылась. На пороге появился светловолосый мужчина с крайне озабоченным выражением на лице:

— Элберт, я вынужден повторить: этот господин Тан — либо наивный оленёнок, либо изощрённейший хищник.

Фу Лян даже не разомкнул век — трудно было понять, согласен он или же презирает подобные выводы.

— На твоём месте я бы предпочёл отказаться от сомнительного удовольствия подобной охоты, — вздохнул визитёр.

— Ты ведь сам советовал мне быть с ним обходительнее, — ровным тоном заметил детектив, имея в виду все эти светские любезности и неуместно подробные ответы.

— Ну да, — признал Винер. — Я надеялся выудить его истинные мотивы. Впрочем, похоже, я перемудрил. Деньги его не интересуют; скорее всего, он просто из кожи вон лезет, чтобы завязать прочные связи с короной здесь, в Синчжоу. Рассчитывает на льготы для своего бизнеса.

Фу Лян прислушался к мнению родственника лишь потому, что сам зашёл в тупик относительно личности Тан Чжу, — хватался за любую соломинку.

— Хочешь сказать, все его поступки — лишь попытка выслужиться перед венценосной фамилией? Включая заботу о том, чтобы я погасил свечи?

Винер пожал плечами:

— А как иначе? Разве что он в тебя влюблён.

Он едва сдержал смешок:

— Хотя подобный вариант куда менее вероятен, чем вероятность того, что он — шпион янки.

— А если всё-таки влюблён? Как бы он себя вёл? — неожиданно подал голос юноша.

Винер от неожиданности застыл на месте и растерянно огладил нижнюю губу. Спустя пару мгновений на его породистом лице отобразилось крайнее изумление. Он никак не ожидал, что его гениальный, но эксцентричный племянник зайдет в своих изысканиях настолько далеко! Неужели он всерьёз слушает подобный бред?

Впрочем, помня об особых обстоятельствах сегодняшнего вечера, Винер сдержанно пояснил:

— Ну… проявлял бы навязчивую заботу о твоём быте и здоровье, ловил бы малейшие смены твоего настроения, искал бы случайных прикосновений. Впрочем, сомневаюсь, что подобное могло бы тебя увлечь. Для тебя все эти сентиментальные излияния — не более чем дешёвая суета.

Договорив, Винер наконец поднялся, собираясь уходить.

Перед самым выходом он вздохнул с немалым облегчением:

— Твой дядя, между прочим, распустил целую ораву подчиненных с докладами ради этого самого конверта. И не говори мне, будто ты отправил бы его в стирку вместе с пиджаком, не выуди господин Тан бумагу вовремя. Открой его уже, ради всего святого.

Мужчина тихо притворил за собой дверь.

Тусклый лунный свет опустился на голову юноши.

Он сорвал сургуч с самого простого, дешевого конверта, какими пользовался лишь простолюдин, и развернул листок. На бумаге темнел знакомый беглый почерк:

«Любезный мой сын!

У меня всё благополучно. Да хранит тебя Господь.

Картер Кавендиш».

Казалось, даже сам Господь устал взирать на это.

«Дешёвая эмоциональная пустышка», — так охарактеризовал это Винер. Но детектив не видел разницы.

Человека больше нет. Сколь бы искренними ни были строки на этой бумаге, сколько чувств они способны пробудить?

***

Поставив энное количество кривых сургучных оттисков, Тан Чжу наконец вспомнил, где видел этот перстень.

«На руке господина Винера». Очевидно, гербовая печатка рода Кавендишей.

Он рассматривал выгравированный на металле силуэт льва — символ английской короны, — и с каждой минутой его всё сильнее одолевала дремота.

Впрочем, берясь за полночную работу, Тан Чжу преследовал и личный интерес: он рассчитывал не спать всю ночь, чтобы лично удостовериться, вспыхнет ли обещанный сюжетом пожар. Ему нужно было понять, развиваются ли события с той безумной скоростью, которую он себе вообразил.

Занять руки делом было куда лучше, чем просто сидеть и изводить себя мыслями.

Минуло одиннадцать вечера. В поместье, затерянном среди горного ущелья, царила жуткая, давящая тишина.

Сезон дождей только-только закончился, а в долине стояла прохлада. Сидя у свечи, на которой плавился сургуч, Тан Чжу даже почувствовал, как по спине пробежал легкий сквозняк.

Ранее он специально расспросил управляющего и узнал, что вся прислуга и охрана приехали вместе с семьёй Кавендиш прямо из Англии. Доверять им можно было безоговорочно. К тому же усадьба располагалась в уединённом месте, а ночные патрули сменялись с завидной регулярностью.

От этого Тан Чжу становилось только паршивее.

Получалось, единственным человеком, у которого имелся мотив и возможность поджечь дом, был он сам.

«И что же произойдёт, если никто так и не зажжёт спичку?» — Тан Чжу невпопад вспоминал клинок, возникший из тьмы в оригинальном романе, и от этих мыслей липкий страх подступал к горлу.

Если не устроить поджог, пострадает ли Фу Лян?..

«А если меня с поличным сцапают, хрен же потом отмоешься!» И как оправдываться? Скажет, решил согреться среди ночи?

Мысли путались в сплошной тугой ком. Тан Чжу то и дело выбегал на балкон, тревожно всматриваясь в тёмные, погасшие окна хозяйского крыла.

Так он промаялся до часа ночи, пока сырой горный ветер окончательно не усыпил его бдительность.

Изнурённый дневной дорогой, Тан Чжу не выдержал и прилег на письменный стол, намереваясь лишь ненадолго прикрыть глаза.

Но стоит векам сомкнуться, как его затянуло в глухой, тяжелый сон.

Ему снился подпольный бойцовский ринг из прошлых лет. Чтобы подстегнуть азарт публики, арену по периметру обложили раскалёнными углями. Организаторы жаждали зрелищ: то ли хотели полюбоваться, как по мускулистым телам струится капельный пот, то ли надеялись, что кто-то из бойцов вылетит за канаты прямо на жаровню.

Как бы там ни было, Тан Чжу до сих пор помнил то алое кольцо огня — оно словно выжигало его собственную душу. Схватка затягивалась, становилась всё более жестокой.

В какой-то момент в голове отчаянно мелькнула мысль:

«Да хоть в пламя меня швырните, мне всё равно! Лишь бы всё это поскорее закончилось!»

Но кошмар отклонился от реальных воспоминаний. Вместо победного решающего удара перед глазами вспыхнула исполинская стена пламени. Она вздыбилась, словно огненная океанская волна, и накрыла его с головой.

Тан Чжу в ужасе очнулся — и обомлел. Реальность оказалась куда кошмарнее сна.

Ковёр под столом уже вовсю пылал, огонь перекинулся на край постели и жадно подбирался к полу его собственного шелкового халата!

Он подскочил как ужаленный, сдёрнул с себя халат и бросил на пол. Затем ринулся на балкон, схватил тяжелый стеклянный аквариум с водными растениями и бездумно выплеснул всю воду прямо в эпицентр пламени.

Спустя десять минут отчаянной борьбы победа была одержана.

Освободившись от огня, вымазанный в саже Тан Чжу распахнул все окна и устало опустился на холодный пол балкона, жадно ловя ртом свежий воздух.

— Кха-кха! Да вы шутите!

Неужели проклятый роковой поджог всё равно произошёл, пусть и в его собственной комнате?!

Тан Чжу с трудом переводил дыхание. Глядя на обугленные обрезки халата, он с ужасом осознал главный вывод:

Раз пожар всё-таки случился... значит, и кража неизбежна?!

Он сидел с голым торсом, съёжившись в углу, и чувствовал, как по спине струится холодный пот.

Раскалённые угли из сновидения всё ещё стояли перед глазами, иссушая последние остатки здравомыслия.

Когда Тан Чжу снова пришёл в себя, он уже стоял в кабинете Фу Ляна.

Застёгнутая всего на одну пуговицу рубашка едва прикрывала грудь. На цыпочках он подкрался к двери, ведущей в спальню юного лорда.

«Я просто сделаю вид. В книге ведь так и написано: попытался украсть, но потерпел неудачу!»

«Точно-точно! Вытащу письмо, подержу в руках, положу обратно и сразу уйду. Ничего страшного не случится».

«Я делаю это только для того... чтобы мы оба остались в живых!»

Переведя дух, он достал из кармана тонкую медную проволочку и уже занёс её над замочной скважиной, как вдруг заметил: дверное полотно слегка неплотно прилегает к косяку.

Тан Чжу замер.

«Он что... вообще не заперся?!»

Отбросив проволоку, он ступил босыми ногами на мягкий, пушистый ковёр спальни Фу Ляна.

Как и в кабинете, тяжелые портьеры на окнах спальни были сдвинуты, благодаря чему помещение заливал серебристый лунный свет.

В полумраке проступали изящные гипсовые барельефы на потолке и лепнина вдоль стен. На чайном столике из тёмного дерева едва теплился огонек ночника. Напротив двери возвышалась чересчур просторная барочная кровать, с которой на ковёр спадали шелковые драпировки.

Всё вокруг дышало безупречной, почти стерильной чистотой.

Затаив дыхание, Тан Чжу осторожно проскользнул вглубь комнаты. Проходя мимо камина, он наугад провел рукой по каминной полке — пусто.

Диван тоже оказался абсолютно чист.

Он продвинулся дальше. На столике темнели пара винных бутылок да хрустальные бокалы.

Обшарив взглядом пол под столом и ковёр и не найдя ровным счётом ничего, Тан Чжу вспомнил их недавний разговор и с ужасом понял истину.

«Чёрт... Неужели письмо так и осталось в кармане его халата?!»

«Да чтоб меня... Лучше бы я сгорел нафиг».

Прикусив губу, Тан Чжу медленно выпрямился и уставился на спящую фигуру на кровати.

Но раз уж пришёл...

Он принялся отчаянно убеждать себя в необходимости довести дело до конца, будто невидимый сообщник подталкивал его в спину.

Слабый огонек свечи, почти задыхавшийся под стеклянным колпаком ночника, скупо освещал лишь небольшой пятачок у изголовья.

Юноша неподвижно лежал на прохладных простынях. Его лицо казалось выточенным из мрамора, а густые темные ресницы отбрасывали ровные тени на бледные щеки.

Тан Чжу застыл у изголовья. Сердце заколотилось где-то в горле.

«Ну надо же... Даже во сне выглядит так, будто на нем висит невидимая табличка "Не подходить!"»

Отогнав непрошеные мысли, Тан Чжу бегло осмотрел тумбочку и подушки — письма нигде не было.

Мешкать дальше было смертельно опасно. Закусив губу, он бесшумно взобрался на широкую кровать.

Едва его босые ступни коснулись шелковистой ткани, сердце забилось с удвоенной силой.

Опустившись на колени, он, даже не подумав выбрать более удобное положение, осторожно протянул руку и начал сантиметр за сантиметром отодвигать тонкое одеяло. Прошел, казалось, целый век, прежде чем ему удалось откинуть край ткани и обнажить знакомый шёлковый халат.

Тан Чжу действовал с предельной осторожностью. Пододвинувшись ближе, он несмело протянул пальцы к отвороту халата.

При первом же прикосновении к ткани — еще хранящей тепло человеческого тела — кровь зашумела у него в ушах.

Пальцы дрожали так, что он едва сдерживал мелкую дрожь. Стараясь касаться только свободного края материи, он пошарил в одном кармане — пусто.

Пришлось податься вперед, чтобы дотянуться до противоположной стороны.

Поза оказалась донельзя неловкой и двусмысленной. Тан Чжу, тренированный боец, уже через пару минут почувствовал, как напряглись и задрожали икры.

К счастью, на этот раз пальцы нащупали сквозь шелк плотный прямоугольник.

Глаза Тан Чжу вспыхнули.

Есть! Теперь осталось лишь вытащить письмо, подержать в руках и засунуть обратно — и сюжетная сцена будет выполнена!

Затаив дыхание, он попытался сместиться на другую сторону. В итоге, опустив центр тяжести, он перекинул ногу через спящего и оказался прямо над ним, расставив колени по обе стороны от бедер Фу Ляна. Наконец его пальцы извлекли из кармана заветный конверт.

Когда дело было сделано, Тан Чжу чуть не разрыдался от облегчения.

Влажными от пота пальцами он осторожно вернул письмо на место и перевел дух.

Он даже боялся думать о том, какую безумную авантюру только что провернул, и уж тем более не смел взглянуть сверху вниз на лежащего под ним юношу. Спокойно, на цыпочках, он начал смещаться к краю кровати, собираясь соскользнуть на пол.

Тан Чжу выпрямился, бросил беглый взгляд на край матраса и уже занес руку, чтобы опираясь опустить ноги, как вдруг перед глазами всё поплыло.

От дикого испуга он потерял равновесие и буквально рухнул обратно, неуклюже осев на бедра юноши.

В холодном серебре лунного света тот, кто должен был беспробудно спать, разлепил тяжелые века.

И сейчас двое темных, невозмутимых глаз в упор пристально разглядывали его...

http://bllate.org/book/38064/5025681

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь