Готовый перевод My Dead Husband's Suicide Pact Invitation / Приглашение на тот свет: зов покойного супруга: Глава 11

— С каких это пор я... — Вэнь Цзюнь договорил лишь наполовину, как Вэнь Ин оборвала его предупреждающим взглядом.

Она взяла двоюродного брата под руку и, не терпя возражений, увела его прочь, бросив на ходу:

— Мы подождем тебя внизу.

Когда Чэн Суннянь опомнился, в кабинете остался только он один.

Вэнь Ин, казалось, была беззаботной, но обладала тонким чувством и всегда умела заметить его настроение, вовремя оставляя ему личное пространство.

Он отодвинул мешавший стул и подошел к письменному столу Цин-гэ. Здесь все прибрали, и, кроме почти увядшего букета, не осталось ничего.

Чэн Суннянь повернул голову к копилке на подоконнике — лишь эта простодушная и милая свинка была здесь забыта.

Он взял в руки копилку: как и его собственная, она была украшена желтой наклейкой со смайликом. Приложив ее к уху, он слегка потряс ее, и оттуда донесся звонкий стук металла.

Цин-гэ говорил, что звук падающих монет поднимает людям настроение. Но бросать деньги на пол — дурная привычка, поэтому он купил маленькую копилку и опускал монеты туда; звяканье при покачивании звучало точно так же.

В детстве Цин-гэ точно так же утешал Сунняня: в этом не было ничего особенного, но ему всегда удавалось заставить его улыбнуться.

Он опустил руку, долго вглядывался в лежащую на ладони копилку, а затем сунул ее в карман.

Чэн Суннянь опустил голову, вытащил стул и сел там, где некогда сидел Е Боцин. Глядя на завядшие цветы, устилавшие весь стол, он представлял себе будни хозяина этого места: как тот писал здесь планы уроков, проверял тетради или просто подпирал голову рукой, глядя на пейзаж за окном — точно так же, как в старшей школе, когда он смотрел с подоконника на отпущенного пораньше Сяо Няня, который махал ему рукой. Тогда он беспомощно улыбался, качал головой и отводил взгляд.

Хватит об этом думать.

Он поднялся и огляделся: здесь больше не осталось ни единого следа, напоминавшего о существовании Цин-гэ.

Вэнь Ин и Вэнь Цзюнь все еще ждали внизу, ему не стоило задерживаться здесь слишком долго.

*

Когда они только пришли, небо было безоблачным, но стоило выйти из кабинета, как перед глазами предстала совсем другая картина: черные тучи давили сверху так, будто в любую секунду мог хлынуть ливень.

Чэн Суннянь стоял в коридоре, со второго этажа заглядывая вниз и озираясь по сторонам, но фигуры брата и сестры так и не заметил.

Он отвел взгляд, собираясь спуститься и поискать их. Дойдя до лестницы и подняв глаза, он нос к носу столкнулся с тем самым зеркалом и мгновенно замер.

В зеркале для омовений, помимо него самого, отражалась еще и... та девочка.

Она по-прежнему стояла с распущенными волосами, длинные пряди закрывали лицо, так что черт было не разобрать. Она просто молча стояла рядом с ним — на расстоянии вытянутой руки, едва ли не касаясь его.

Чэн Суннянь не подал виду и скосил глаза вбок: разумеется, там не было и тени живого человека.

Это она.

Он снова посмотрел в зеркало для омовений, не отрывая глаз глядя на мертвенно-бледную девочку, страшно боясь, что она опять убежит.

Та, казалось, не замышляла ничего дурного и просто тихо стояла столбом, не двигаясь с места.

Он тоже не смел делать резких движений, медленно выдохнул и как можно осторожнее тихо спросил:

— Ты... ученица Цин-гэ?

Она не ответила и никак не отреагировала, словно вовсе не расслышала.

Почему она не говорит...

Чужое молчание заставляло его нервничать, и он с тревожным сглатком сглотнул слюни.

И в тот самый момент, когда он собрался с духом, чтобы задать вопрос снова, он заметил, как она в зеркале чуть-чуть кивнула.

Хоть какая-то возможность общаться.

Чэн Суннянь с облегчением выдохнул, немного подумал и спросил дальше:

— Ты пришла искать меня?

Она снова кивнула.

— Зачем ты пришла ко мне?

Она не кивнула, а склонила голову набок, то ли подбирая слова, то ли озадаченная этим вопросом.

Тогда он просто перефразировал вопрос так, чтобы на него можно было ответить кивком или покачиванием головы:

— Ты пришла сюда из-за Цин-гэ?

Она выпрямила голову, немного помолчала и вдруг, словно приняв какое-то решение, подняла голову.

Сквозь зеркало Чэн Суннянь увидел, что под растрепанными волосами скрывалось изуродованное до неузнаваемости лицо: кожа и плоть с одной стороны словно были начисто содраны, обнажая жуткие белые кости. На покрытом багровыми пятнами лице не осталось ни единого живого места — сплошные раны и шрамы.

Ее покрасневшие от крови глаза в упор смотрели на него. Бесстрастно покачав головой, она приоткрыла рот, одна половина которого была целой, а другая — сгнившей.

— Нет.

Глава 10. Школа

В тот же миг огромное зеркало для омовений с грохотом разлетелось на куски, звонко осыпавшись на пол.

Чэн Суннянь машинально вскинул руки для защиты, но тут же вспомнил, что зеркало висело в нескольких метрах от него, и разлетевшиеся осколки никак не могли его ранить.

Он опустил руки: перед ним зияла лишь пустая рана рамы да усыпанный осколками пол, а девочки и след простыл.

Нет?

Если она сблизилась с ним не ради Цин-гэ, то из-за чего?

Но ведь она все-таки ученица Цин-гэ...

Точно, Цин-гэ вел занятия у старшеклассников, а их классы как раз находились на втором этаже. Стоит начать поиски улик отсюда и сначала выяснить, кем была эта девочка.

Размышляя об этом, Чэн Суннянь пошел вперед по коридору.

Первым классом на пути оказалась читальня, дверь была заперта, войти внутрь не удастся, да и полезных улик там вряд ли сыщется.

Он пошел дальше — следующий кабинет принадлежал четвероклашкам. Школа была маленькой, учеников немного, и на каждый год приходился всего один класс.

Рядом с дверью класса висела общая фотография: с первого же взгляда можно было насчитать с десяток стоявших по струнке учеников, а в стороне сидела пожилая женщина-учитель, судя по всему, классный руководитель. На фото не было ни похожих на девочку лиц, ни Цин-гэ, так что это избавило его от необходимости заходить внутрь для проверки.

Не успел он дойти до третьего класса, как тихий шуршащий звук дождя заставил его остановиться.

Чэн Суннянь глянул наружу: начался дождь, и влажный холод вместе с потоками воды медленно пробирался в учебный корпус, незаметно подбираясь к его спине.

Он невольно вздрогнул, на мгновение застыл, а затем внезапно испугался.

Где же Вэнь Ин и остальные?

Шум от разбившегося зеркала был слишком громким, они не могли не услышать. Почему же... здесь так тихо?

Вокруг стояла пугающая тишина, слышно было лишь собственное сердцебиение, которое с каждой секундой громыхало все громче.

Он резко обернулся — позади ничего не было.

Почудилось?

Он с подозрением огляделся по сторонам: сейчас и впрямь не было ничего необычного... Неужели Вэнь Ин снова бросила его и улизнула?

Пока он раздумывал, его взгляд привлекла висевшая у третьего класса общая фотография.

Чэн Суннянь подошел ближе и вгляделся в молодого человека в окружении хохочущих учеников. На лице того застыло переполнявшее его улыбку выражение, казалось, она вот-вот забьет через край, заражая всех вокруг такой же радостью. Разве это не Е Боцин?

И правда, куда бы ни отправился Цин-гэ, он везде был любим, и ученики тоже так сильно любили его.

Он протянул руку и легко коснулся сиявшего прежним теплом лица на фотографии, его взгляд помрачнел.

Как же хотелось украсть это фото.

Он горько улыбнулся, покачал головой, взял себя в руки и перевел взгляд на окружавших Е Боцина учеников.

Однако он тщательно, до единого, изучил лица всех детей на снимке, но так и не нашел худенькую девочку.

Даже если лицо девочки было изуродовано до неузнаваемости и узнать ее по чертам лица вряд ли представлялось возможным, ее осанка и манеры были слишком заметны — слегка сутулая, прячущая голову и не смотрящая на людей, говорившая тихим голосом. Она была неуверенной в себе, мрачноватой девчонкой, которую среди оживленных детей можно было выделить с первого же взгляда.

Раз ее не было на этой фотографии, неужели она перевелась в школу уже после съемки и не успела попасть в кадр? Или же к тому моменту ее уже... не было в живых?

Лучше поискать другие улики.

С этими мыслями Чэн Суннянь толкнул дверь класса.

Небо было пасмурным, в помещении царил полумрак. Он потянулся к выключателю, но после нескольких нажатий ничего не произошло, так что пришлось оставить эту затею.

Оглядевшись, он заметил, что на задней доске класса выделен целый уголок под стенд школьных достижений, сплошь увешанный разнообразными фотографиями.

Чэн Суннянь направился прямо к этому стенду и всмотрелся в снимки: на них запечатлели моменты из школьной жизни — спортивные соревнования, клубы любителей чтения, первомайские концерты художественной самодеятельности.

На фото порой мелькал и Цин-гэ: вот он болеет за учеников в перетягивании каната, вот хлопает в ладоши под сценой... а вот наклеивает детям на щеки смайлики в качестве награды.

Он не хотел развивать эти мысли, отвел взгляд и отвернулся.

В этот момент он вдруг отчетливо почувствовал на себе чей-то тяжелый, прожигающий взгляд.

Это ощущение было точь-в-точь как в старшей школе на вечерних самоподготовках, когда он втихаря играл под партой в телефон, как вдруг все шуршание в классе стихало, он удивленно поднимал голову и с ужасом обнаруживал, что классный руководитель стоит прямо над ним и молча, немигающе смотрит на него в упор.

И сейчас он снова явственно ощущал этот взгляд — он словно вонзился острой иглой прямо ему в макушку.

Сейчас он стоял лицом к задней двери класса. Войдя, он сразу заметил прорезанное в ней квадратное окошечко, словно специально оставленное для слежки за учениками.

Он знал: стоит ему только поднять голову, как он тут же встретится взглядом с этим не сулящим ничего хорошего взором.

Но страшнее всего было не то, что за ним долго наблюдали исподтишка, а то, что в голове всплыла другая, леденящая душу догадка... а человек ли тот, кто все это время следил за ним?

И если уж на то пошло, это окошечко находилось слишком высоко для маленькой девочки; если это не она, то кто же пялился на него из-за окна?

Ему вовсе не хотелось пугать самого себя на пустом месте, но порой шестое чувство не врет.

Чэн Суннянь опустил голову, не смея делать лишних движений, но его глаза бешено метались, из последних сил выхватывая из поля зрения хоть что-нибудь полезное.

Наконец его взгляд зацепился за длинный зонт, висевший сбоку от парты.

Словно ухватившись за соломинку, не раздумывая ни секунды, он резко сорвался с места, ловким движением подхватил зонт со стола и бросился к передней двери.

Убегая, он украдкой бросил взгляд назад — и кровь застыла у него в жилах.

Пусть это был лишь беглый мимолетный взгляд и разглядеть детали толком не удалось, он был абсолютно уверен: эта штука определенно не была человеком, да и на традиционного «призрака» тоже не походила.

http://bllate.org/book/38018/4759100