Готовый перевод My Dead Husband's Suicide Pact Invitation / Приглашение на тот свет: зов покойного супруга: Глава 5

До Чэн Сунняня на этот раз наконец дошло, что играть в покер — занятие всё-таки захватывающее, и он понадеялся, что эта карта Джокера больше к нему не вернется. Дело было даже не в том, что он не умел проигрывать, просто... ему чертовски не хотелось признавать, что это паршивое зеркало и впрямь может влиять на карточную удачу?

Однако стоило завершиться еще одному круну, как эта карта Джокера, покружив туда-сюда, снова оказалась в его руке — каждый вытащил ее и переправил обратно к нему.

— Ха-ха-ха, наконец-то очередь Суннянь-гэ, — Вэнь Тин прикрыла рот рукой и рассмеялась, выказав совершенно злорадный вид. — Правду или действие?

Чэн Суннянь посмотрел на ухмыляющуюся рожицу на карте и неожиданно почувствовал, что над ним подшутили, но признавать поражение всё равно пришлось:

— Давай правду.

— Вопрос! — по тому, с каким энтузиазмом Вэнь Тин это произнесла, было очевидно, что она подготовилась заблаговременно. Она откашлялась: — Суннянь-гэ, кому ты отдал свой первый поцелуй?

Суннянь услышал это и замер на месте.

— Ого-го, какой вопросик! — Вэнь Ин любила зрелища похлеще и подняла большой палец вверх, обращаясь к Вэнь Тин: — Прямо в яблочко.

— А? — заметив, что Суннянь растерялся и молчит, Вэнь Цзюнь тоже проникся сплетническим интересом. — Тут что-то намечается.

Чэн Суннянь бессознательно сжал в руке Джокера и, помолчав мгновение, глухим голосом произнес:

— Можно... заменить на действие?

Обладавшая тонкой интуицией Вэнь Ин чутко уловила, что настроение собеседника переменилось не в лучшую сторону, и поспеспешно отшутилась, с улыбкой заявляя:

— Тогда наказываю тебе пойти в соседнюю комнату вздремнуть после обеда!

— Разве это наказание? — Вэнь Тин выразила суровый протест. — Когда очередь дошла до меня, ты заставила меня сбрить усы у Второго дедушки, а когда очередь Суннянь-гэ — он всего лишь поспит! Сестра, ты слишком предвзята!

— Вэнь Тин, ты забыла? — нарочито суровым голосом произнес Вэнь Цзюнь. — В той комнате обязательно придавит призраком.

— А, правда что ли? — Вэнь Ин рассмеялась, ее выражение лица стало несколько неловким. — Оказывается, желтая бумажка на двери была... Впрочем, неважно, Суннянь, пожалуй, не ходи туда, я придумаю что-нибудь другое.

— Нет-нет, это жульничество! — Вэнь Тин принялась яростно мотать головой, а затем перевела взгляд на Чэн Сунняня: — Суннянь-гэ, ты ведь не боишься идти?

Вэнь Ин попыталась ее урезонить:

— Вэнь Тин, Суннянь в конце концов гость, ты...

— Ничего страшного. — Чэн Суннянь не хотел ставить Вэнь Ин в неловкое положение, когда ей приходится разрываться между ними, и принял это наказание. — Раз уж проиграл, надо уметь признавать поражение.

* * *

Троица брата и сестер препроводила Сунняня к месту назначения, и на двери этой комнаты действительно наклеили желтый талисман.

— Отгоняет нечисть, — таинственным голосом сообщил ему Вэнь Цзюнь, после чего распахнул дверь и сделал приглашающий жест рукой.

Только Чэн Суннянь вошел в комнату, как Вэнь Ин внезапно ухватила его за рукав:

— Суннянь, не бойся, мы в соседней комнате.

Он с улыбкой кивнул и закрыл дверь.

Комната была прибрана на славу, разве что немного душная — в ней стоял затхлый запах сырости, казалось, окна здесь давным-давно не открывали для проветривания, и даже шторы, похоже, никогда не раздвигали.

Дневной сон по-любому должен длиться часа полтора-два, а Чэн Сунняню вовсе не улыбалось спать в такой духоте, поэтому он протянул руку и раздвинул шторы, однако свет в комнате от этого ярче не стал.

Это было деревянное узорчатое окно, оклеенное бумагой, светопроницаемость у него была отвратительная.

Он поднял щеколду и распахнул створки. После скрипучего звука перед ним во всей красе предстал задний двор, и его поле зрения внезапно вторглась странная красная беседка — если быть точным, со всех четырех сторон она была обнесена красной тканью, так что с первого взгляда казалось, будто она вся целиком красная.

Погода в мае отличалась неустойчивостью: утром еще вовсю сияло солнце, а к полудню небо заволокло хмурыми, мрачными тучами. Подняв голову к небу, он заметил, как принесенные неизвестно откуда темные тучи сплошной стеной захватили некогда синевший небосвод, предвещая скорое начало ливня.

Горная буря еще не разразилась, но горный ветер уже налетел, с свистом проносясь по двору и взметая красные занавеси.

Бросив невольный взгляд сквозь зазор взметнувшейся марлевой занавески, Чэн Суннянь только теперь заметил, что на самом деле это была беседка над колодцем: под восьмиугольной крышей укрывался колодец, горловину которого оплетала паутина перекрещивающихся красных веревок, а к ним были привязаны бубенцы и наклеены желтые бумажные талисманы...

Желтые талисманы трепетали от ветра, бубенцы позванивали в унисон с порывами, но звука не издавало ничто.

Холодок зарождался где-то в стопах и медленно полз вверх по спине, заставляя Чэн Сунняня вздрогнуть от озноба. Он мгновенно пришел в себя, одним резким движением захлопнул окно и заодно задернул шторы.

Судя по всему, не он один находил эту беседку жутковатой, семья Бо, скорее всего, придерживалась того же мнения, раз уж они так наглухо заперли окна, чтобы глаза не мозолило.

В висках отчаянно пульсировало, и это пугающее ощущение только что... Нет-нет, лучше не заниматься самовнушением. Еще в средней школе учитель естествознания говорил, что сонный паралич случается либо когда собственная рука придавливает грудь, либо когда одеяло слишком тяжелое, не стоит забивать себе голову лишним.

Чэн Суннянь снял верхнюю одежду, откинул одеяло и забрался под него.

По правде говоря, его и впрямь клонило в сон.

Уставившись на незнакомый потолок, он почувствовал, как сознание постепенно ускользает. С чего бы ему так устать, если он ничего толком не делал? Ужасно хотелось только спать.

* * *

— Сяо Нянь, Сяо Нянь?

Это был голос Цин-гэ.

Чэн Суннянь открыл глаза и встретился взглядом с парой лучистых, улыбающихся глаз — ласковых и озаренных мягким светом.

— Чего это ты уселся у двери и заснул?

Он помнил, что в тот день родители задерживались на работе, а он забыл ключ и в итоге уселся прямо у порога в ожидании — всё равно Цин-гэ должен был скоро вернуться из школы, можно посидеть у него дома и подождать родителей. В ту пору он был еще прилежным учеником начальной школы и думал потратить это время на заучивание текста наизусть, но пока учил, незаметно для себя задремал.

— Алло, малыш?

— Заспался совсем, до чего же милый, ха-ха-ха...

Немного придя в себя и дав мозгам перезагрузку, он заметил, что за спиной Цин-гэ толпится целая группа людей, судя по всему, его одноклассников.

— Это тот самый младший братик, о котором ты рассказывал? — Вэнь Ин выглянула из-за его плеча.

— Ага. — Цин-гэ подхватил растерявшегося Сяо Няня за шкирку и потрепал по макушке. — Опять без ключа остался?

Он просидел на пороге так долго, что ноги онемели, поэтому, уцепившись за полу одежды Цин-гэ, он утвердительно кивнул.

— Тогда пойдем ко мне, посидишь пока.

— Идем-идем. — Толпа народа потащила его в дом. — Кино смотреть будем.

День был пятничный, так получилось, что мать Е дежурила в ночную смену, и дома никого не было, так что Цин-гэ договорился с одноклассниками посмотреть у него дома фильм — выбор пал на Звонок.

Опасаясь нанести психологическую травму маленькому мальчику, Цин-гэ отвел его в комнату и разрешил поиграть там в приставку. Но то ли из-за духа противоречия, то ли еще по какой причине, тот наотрез отказался и увязался за ними смотреть фильм, примостившись рядом с Цин-гэ.

Вэнь Ин поддразнила его:

— Только смотри потом не реви от страха.

— И не подумаю!

Хоть он так и говорил, но в ту пору оставался всего лишь учеником пятого класса, да и храбрецом не слыл — Садако еще даже не появилась на экране, а он уже начал сдавать позиции, исподтишка сдвигаясь назад и прячась за спину Цин-гэ.

И пусть внешне он сохранял невозмутимость, излучая непоколебимую уверенность в духе меня никому запугать не удастся, постепенно участившееся сердцебиение выдавало его с головой.

Когда видеокассета начала воспроизведение, он в нервном напряжении вцепился в угол одежды Цин-гэ. В этот самый момент Цин-гэ протянул руку и закрыл ему глаза, а следом раздались разрозненные испуганные визги одноклассников.

— Твою мать, чего ты вдруг заорал, напугал до смерти!

— Эй, опять на меня всех собак вешают?

Он запрокинул голову, глядя на Цин-гэ, а тот лишь слегка улыбнулся:

— Страшно?

Он помотал головой:

— Пока Цин-гэ рядом, мне не страшно.

Фильм продолжался. Придвинувшись ближе к Цин-гэ, он шепотом спросил:

— Цин-гэ, а на свете правда есть призраки?

— Конечно нет. — Заметив на его лице тень испуга, Цин-гэ на секунду задумался и с улыбкой принялся его успокаивать: — Пораскинь мозгами: даже если призраки существуют на самом деле, стоит вести себя честно, и стука в дверь бояться не придется. Сяо Нянь у нас такой послушный и покладистый, к нему они ни за что не станут цепляться, они ведь приходят только к тем негодяям, за которыми водятся грешки.

Тук-тук-тук.

Знакомый стук внезапно ворвался в уши, и Чэн Суннянь машинально повернул голову в сторону окна — к своему ужасу, он увидел старое деревянное узорчатое окно.

Кр-р-х... скрип...

Окно медленно приоткрылось.

Этот звук до боли напоминал то, как белая старуха из Проклятия с хрустом сворачивала шею, заставляя суставы щелкать один за другим; от этого по спине побежали мурашки, а волосы встали дыбом.

В панике обернувшись назад, он обнаружил, что рядом ни души, вокруг царит мертвая тишина, а сам он стоит во дворе просторной старой усадьбы, лицом к лицу с той самой укрытой красной марлей беседкой над колодцем.

Плюх.

Ледяная капля упала ему на лицо и, неся в себе пробирающий до костей холодан, впиталась в кожу, заставив его содрогнуться от озноба.

Плюх, плюх — капля за каплей.

Он поднял руку, чтобы смахнуть влагу с лица — та оказалась маслянистой и тягучей, а поднесши ладонь к глазам, он увидел сплошную красноту: это была кровь.

Это сон, это всего лишь сон, не надо бояться.

Он с сомнением вскинул голову — и в тот же миг земля закружилась у него под ногами, казалось, будто он оступился и провалился в бесконечную бездну, несясь вниз на головокружительной скорости.

Он уже ждал, что разобьется в лепёшку, однако при открытии глаз обнаружил, что просто лежит на кровати в гостевой комнате, а его конечности онемели настолько, что пошевелить ими не получалось.

Ему отчаянно хотелось убедить себя, что это самый обыкновенный сонный паралич и скоро всё пройдет.

Но в этот самый момент он отчетливо почувствовал, как край кровати у его ног просел под чьим-то весом, и нечто, наступая шаг за шагом, неумолимо приближалось к нему.

Он зажмурился, не смея глядеть, ощущая лишь то, как на грудь словно опустился тяжелый валун, едва позволяя сделать вдох.

Толстые пряди волос скользнули по его шее, опустились на лицо и горло, щекоча кожу. Если уж гадать, то, по его мнению, это были... волосы.

Плюх. Холод коснулся щеки, по капле впитываясь в тело.

Только не думать, ни в коем случае не погружаться в раздумья — он крепко зажмурил глаза, а его тело неконтролируемо забилось в дрожи.

— Сяо Нянь, не бойся.

Глава 5. Беседка над колодцем

Фух...

Словно кто-то подул ему на ухо, в голове мгновенно прояснилось, тело наполнилось легкостью, а окружавший его холод полностью рассеялся.

Чэн Суннянь резко распахнул глаза, приподнялся на локтях и с изумлением обнаружил, что бабушка Цин-гэ сидит в ногах его кровати, отсутствующим взглядом разглядывая его и что-то бормоча себе под нос.

— Бабушка?

Бормотание, перемешанное с диалектными словечками, было неразборчивым, и он, качнувшись вперед, подался ближе, пока наконец не расслышал слова.

Она произнесла:

— Он всё еще не хочет тебя отпускать.

В следующее мгновение старуха словно ожила по щелчку пальцев: ее высохшие руки внезапно взметнулись и впились ему в горло. Казалось, она вознамерилась придушить его насмерть — ее силища оказалась чудовищной. Он попытался вырваться, но боялся нанести пожилой женщине травму неловким движением, поэтому смог лишь вцепиться в ее запястья, силясь разжать сведенные судорогой пальцы.

http://bllate.org/book/38018/4759094