Готовый перевод Eternal Flame of Youth / Вечное сияние юности: Водород, Гелий, Бериллий, Бор: Глава 14

Она, должно быть, простудилась? После лекарств от простуды и правда клонит в сон. Ли Юй утешила себя этим и решила, что завтра расспросит Гэн Синюй о времени занятий.

А пока стоило собраться и выходить из дома — навестить Хуан Синь.

Новости среди старшеклассников всегда распространялись быстрее всего: открылась ли в этом маленьком уездном городке Юаньцзян новая чайная с молоком или появился автомат с игрушками, Хуан Синь всегда узнавала об этом первой.

Хотя Ли Юй прожила в городе Шанхай полгода и успела побывать с друзьями в парках развлечений и на набережной Вайтань, вся эта суетливая роскошь не шла ни в какое сравнение с уютным мирком Юаньцзяна. Стоило пройтись по знакомым улицам, как даже в дуновении ветра чувствовалось что-то родное и близкое.

Хуан Синь протаскала её за собой целое полугодие: они объелись уличной еды у входа в переулок, заглянули в недавно открывшуюся десертную и посидели в парке на берегу реки.

Сидя рядышком на скамейке под мягким дуновением прохладного вечернего ветерка, подруги болтали обо всём на свете, без устали перемывая косточки учителям и одноклассникам — чьи лекции усыпляли сильнее всего, а чьи сплетни казались самыми смешными. Пустые, бессмысленные разговоры удивительным образом приносили невероятное расслабление.

Предсказуемо, что первую сплетню затеяла именно Хуан Синь. Повернувшись к Ли Юй, она уставилась на неё сияющими глазами:

— Слушай, а как проходят твои занятия с Гэн Синюй?

— Да… ну, самые обычные занятия. А как ещё?

Ли Юй отвела взгляд, голос её слегка дрогнул, а кончики ушей предательски покраснели.

Разве могло это крошечное замешательство ускользнуть от человека, который знал её как облупленную. Хуан Синь приподняла бровь, пододвинулась ближе и с насмешливой улыбкой протянула:

— Ой-ёй~ Что-то не верю. Вы часом не старые чувства…

— С чего бы!

Ли Юй оборвала её на полуслове, немного резко и с едва заметной паникой.

Сама фраза «старые чувства вспыхнули с новой силой» застряла у Хуан Синь в горле.

Заметив серьёзный тон подруги, Хуан Синь поспешила сдать назад:

— Ну да, ну да. В конце концов, после того, как она поступила с тобой в прошлом, лучше и правда держаться от неё подальше.

Ли Юй опустила глаза и ничего не ответила.

— Но если честно, судя по твоим рассказом на днях, она и правда какая-то странная. На её стиль это совсем не похоже.

Словно что-то вспомнив, Хуан Синь снова подалась вперёд и понизила голос:

— Раньше она была такой холодной, прямо ледяная глыба, ни с кем лишним словом не обмолвится. Даже когда вы встречались, она теплела едва ли на капельку. А теперь… не слишком ли она с тобой сюсюкается?

При этом Хуан Синь активно жестикулировала, демонстрируя крайнее удивление.

Ли Юй бессознательно ковыряла ногтем деревянную резьбу на скамейке и тихо проговорила:

— Я и сама не знаю… За этот год с лишним она словно сильно изменилась.

Заметив, что Ли Юй не собирается продолжать, Хуан Синь сама перевела тему:

— Я ведь тоже мало что о ней знаю. Мы и раньше-то не были близки, так, здоровались при встрече. А после того, как в первом семестре десятого класса вы… в общем, нас потом развели по разным профилям, мы даже на одном этаже не пересекались, так что я видела её ещё реже.

И правда. Гэн Синюй никогда не любила заводить знакомства. Раньше в школе, кроме самых необходимых разговоров, она почти не открывала рта.

В те полгода Ли Юй намеренно избегала её. Сейчас подумать только: даже если бы не избегала, вряд ли им довелось бы часто видеться. Выходит, она зря тогда накручивала себя.

— Кстати, — словно опомнившись, произнесла Хуан Синь, — позже она, кажется, поругалась со Сюй Чжичжоу, а в конце десятого класса вообще перевелась в другую школу, вроде бы во вторую городскую.

Всего одна фраза несла в себе столько информации, что Ли Юй на мгновение замерла. Инстинктивно она переспросила:

— Почему она перевелась?

— Да откуда мне знать, — пожала плечами Хуан Синь. — Мы же не подруги. Чего это ты вдруг снова за неё переживаешь?

Эта девчонка действительно не могла сказать и трёх серьезных фраз подряд.

Ли Юй бросила на неё косой взгляд и промолчала, в то время как в груди всё перепуталось.

Поругалась со Сюй Чжичжоу? Неужели… из-за неё? После того, как они с Гэн Синюй расстались, Сюй Чжичжоу разыскала Ли Юй и наговорила всяких странных вещей, а ещё упомянула то, во что той совсем не хотелось верить.

Нет-нет, Ли Юй тут же помотала головой, отгоняя мысли. Хватит придумывать лишнего.

Но мысль о переводе в другую школу продолжала колоть сердце маленькой занозой. Неужели после их расставания какие-то учителя или ученики снова стали донимать её… своими разговорами?

Ли Юй до сих пор помнила нравы тех лицеистов. Стоило ей и Гэн Синюй всего лишь чуть сблизиться, как за спиной не прекращались пересуды.

От этих мыслей на дне глаз Ли Юй мелькнуло едва уловимое сочувствие.

Эх, завтра всё у неё расспрошу. Просто… просто поинтересуюсь, как у ученицы дела в последнее время.

Глава 13: Сочувствие

На следующий день, когда небо ещё заволакивала предрассветная мгла, Ли Юй проснулась.

За окном царил характерный для зимы свинцово-серый пейзаж; холодный ветер кружил сухие листья у самой рамы, и тихий шуршащий звук проникал в комнату, напрочь отгоняя остатки сна. Она набросила на плечи кардиган и решила выйти на улицу — только не на своём электроскутере. Ехать на двух колесах зимним утром?

Это же сущий кошмар, не зря говорят — цзянские ветры убивают наповал.

Куда лучше было не спеша прогуляться вдоль дороги.

Правда, пронизывающий холод кусался даже при ходьбе: ветер хлестал по лицу острыми лезвиями, прочищая мозги и помогая разогнать затаившуюся в душе глупую тревогу.

Заставить себя заговорить с Гэн Синюй о чём-то, не касающемся учебы — Ли Юй полночи ворочалась в постели, выстраивая психологическую защиту.

Как начать разговор, чтобы не выглядеть странно? Не покажется ли прямой вопрос подозрительным? Терзаясь сомнениями, она тяжело переставляла ноги, нахмурив брови и выражая всем своим видом стопроцентное нежелание куда-либо идти.

Даже съежившееся от ветра кусты самшита у дороги и рыжий кот, дремавший у клумбы, надолго отвлекали её внимание — казалось, стоило лишь чуть дольше задержать на них взгляд, и момент неизбежного разговора удастся отсрочить.

Пока она брела вперёд, словно привидение, телефон в кармане внезапно завибрировал. Ли Юй резко опомнилась, с чуть подрагивающими пальцами достала аппарат, и при виде загоревшегося экрана сердце пропустило удар.

Это было сообщение от Гэн Синюй.

«Учитель Ли, я сегодня вынуждена пропустить занятие. Возвращается старшая сестра, нужно её встретить, я уже предупредила маму~»

В конце красовался крошечный смайлик, а ниже прикреплялся скриншот переписки. Контакт мамы у Гэн Синюй был подписан так ярко, что резало глаза:

«Самая-самая добрая, прекрасная и великодушная госпожа Бай».

Ли Юй замерла, глядя на строчку с тройным превосходной степени определением, и в груди заворочалась непонятная, горькая щемящая боль.

Оказывается, между матерью и дочерью возможны настолько близкие, теплые отношения, и даже подпись в телефоне может быть такой необычной.

Палец Ли Юй замер над экраном, она помедлила секунду и ответила всего двумя символами: «Хорошо».

Лаконично, будто проверка школьной тетради, без единой лишней эмоции. И только она сама знала, как тихонько выдохнула, стоило пальцу соскользнуть с кнопки отправки.

Спрятав телефон, Ли Юй тут же повернула назад, шагая гораздо легче прежнего. Прекрасно, у неё в запасе появился ещё один день на подготовку.

Но это «время на подготовку» давило мокрой тряпкой, лишь усиливая внутреннее напряжение.

К вечеру Ли Юй и вовсе смяла все мысленные наброски в комок: гори оно всё синим пламенем, на месте разберётся, скажет то, что посчитает нужным. От этой мысли камень с души наконец свалился, и спалось ей в ту ночь на редкость крепко, даже без сновидений.

Лишь такой настрой и позволял рассчитывать на крепкий сон и отличное самочувствие на следующий день.

Отправляясь на занятия на следующий день, Ли Юй уже не испытывала вчерашней тревоги, а в кончике носа даже чувствовалась какая-то лёгкость. Зимнее солнце редко пробивалось сквозь облака, рассыпая по асфальту пестрые золотистые пятна, словно горсти крошечных монет. Всю дорогу она мурлыкала под нос любимую песню со школьных времен, попадая в такт шагам, а проходя мимо лавки с ранними завтраками, даже купила свежеиспеченную булочку-маньтоу. Сладость смешивалась с горячим паром, приятно согревая изнутри.

Войдя в кабинет Гэн Синюй, Ли Юй на этот раз не включила привычный режим учителя Ли.

Обычно с началом урока она невольно становилась строгой, а её ровный тон напоминал зачитывание учебника — вылитая пожилая преподавательница с многолетним стажем, заставлявшая собеседников мысленно накидывать ей пару лишних лет…

Сегодня же атмосфера выдалась куда более непринужденной: объясняя задачу, она легонько постукивала пальцем по тетради ученицы, а в её голосе проскальзывали те же интонации, с какими она когда-то помогала разбираться с темами одноклассникам.

Сама Гэн Синюй сегодня то и дело отвлекалась, её взгляд неотступно цеплялся за лицо Ли Юй, прослеживая каждое движение пальцев, постукивающих по тетради — тонких и изящных, с розоватыми кончиками ногтей, хотя на тыльной стороне ладони при ближайшем рассмотрении обнаруживалось множество уже затянувшихся, незаметных с первого взгляда царапин.

Как только время урока подошло к концу, Ли Юй слегка развернула стул к Гэн Синюй, не прекращая убирать учебники в сумку, и как бы между прочим произнесла:

— Кстати, Гэн, я заметила, ты по утрам всё время клюёшь носом. Может, перенесём занятия на час позже? Как насчет десяти часов?

Гэн Синюй резко вздрогнула, её щеки мгновенно вспыхнули ярким румянцем, словно расцвели под слоем румян, и она торопливо опустила голову, смущенно пробормотав:

— А? Я… я как скажете, учитель Ли.

При этом пушок на её затылке был натянут до предела.

— Договорились, со следующего раза занимаемся в десять.

Ли Юй запихнула конспекты в холщовую сумку, взяла со стола кружку и сделала глоток. Совсем остывшая вода обожгла горло холодом, но не смогла заглушить тревогу в груди. Смягчив голос, она постаралась придать ему как можно более естественное звучание:

— Твоя мама говорила, что это побочный эффект от лекарств. Ты что… приболела в последнее время?

Глаза Гэн Синюй широко распахнулись, как у испуганного оленёнка, её пальцы судорожно вцепились в ручку так, что побелели костяшки. Однако растерянность мелькнула лишь на дне зрачков, и девочка быстро взяла себя в руки. Её мягкий, послушный голосок прозвучал тихо:

— Да, погода нынче слишком холодная, утром и вечером большая разница температур, вот я и простудилась незаметно. Учитель Ли, вы тоже одевайтесь теплее, берегите себя.

Никто не видел, как под столом её ноги испуганно пододвинулись ближе, колени плотно сомкнулись, а сама она словно сжалась под порывом ветра, даже плечи слегка опустились.

Ли Юй покрепче сжала кружку, заставляя себя напустить на лицо невозмутимый вид, и всё же бросила фразу, над которой думала последние два дня:

— Кстати, я тут слышала… ты перевелась в другую школу сразу после окончания первого года старшей?

По идее, от этих слов её ладони должны были вспотеть от напряжения — она боялась, что Гэн Синюй снова начнет отпускать шуточки в духе: «чего это учитель Ли так обо мне беспокоится», боялась выдать себя румянцем.

Но всё пошло совсем не по её сценарию.

Сегодняшняя Гэн Синюй растеряла всю ту дерзость, с которой еще несколько дней назад изъяснялась на любые темы. Она выглядела покорной, словно котёнок, которому только что пригладили шерстку, говорила тихо, уставившись в пол и не смея поднять на неё глаз:

http://bllate.org/book/37984/4753899