Готовый перевод Whispers of the Mountain Path / Шёпот Лайшань: Романтика среди горных духов: Глава 4

ттутёнька Ли Сань только было попыталась снять красную шелковую фату с её лица, как на полпути старуха Чжао с размаху ударила её по руке.

— Разве это тебе дозволено поднимать? Не боишься нарушить правила и навлечь возмездие?

— Что вы говорите, я и не думала нарушать правила, — с натянутой улыбкой ответила ттутёнька Ли Сань и продолжила: — Думаю, она просто потеряла сознание от чрезмерного горя, ничего страшного. А сам ритуал всё равно нужно проводить как положено.

Сказав это, она повернулась к двум мужчинам, вошедшим следом:

— Вы двое, отнесите госпожу Чжао на паланкин. Аккуратнее там.

Глава 4. Под дождливые звуки колокольчика начинается сказание о горе Лайшань

Половина горы окутана туманом, словно лентами.

Горная дымка снова спустилась с самых склонов и укрыла, будто белая шуба, журчащие ручьи и родники. Туман на дорогах по обеим сторонам речки сгустился настолько, что рассеять его было невозможно, и участникам ритуальной процессии стало трудно разбирать дорогу.

— Ладно, время пришло, поднимайте паланкин.

Пронзительный голос ттутёньки Ли Сань прорезал густой туман, и она махнула рукой назад, подавая знак.

В тот же миг звуки барабанов и гонгов, перемежающиеся с переливчатыми, то затихающими, то взмывающими вверх нотами сорны, надолго зазвучали в пустом горном ущелье. Шагая по дороге, люди поднимали в воздух слой мелкой пыли, смешанной с нерассеявшейся туманной влагой, отчего всё вокруг казалось крайне унылым и тягостным.

В небе над горой грохотали раскаты грома, а грохот гонгов и барабанов смешивался с ними, порождая какие-то жуткие, пронзительные ноты. Поскольку в жертвенной процессии было много людей, а нести паланкин требовалось ровно, строго соблюдая наставления, да и путь предстоял неблизкий, шли они, разумеется, медленно.

Спустя два часа все собрались перед храмом на склоне горы, на притолоке которого были высечены четыре размашистых и мощных иероглифа: Храм Горного бога. Жрец пробормотал перед входом нечто похожее на заклинание, а остальные дружно подхватили.

Цзян Шоуцзюнь вынули из паланкина и внесли внутрь храма.

Действие лекарства постепенно ослабло, и к ней возвратилась ясность сознания. Однако дыхание лишь стало тяжелее, в теле не было сил, глаза не открывались, а произнести хоть слово не удавалось.

Заметив, что её пальцы едва заметно дрогнули, ттутёнька Ли Сань поудобнее уложила её на лежанке.

Поняв, что девушка уже пришла в себя, она вздохнула ей на ухо:

— Госпожа Чжао, ступив в этот Храм Горного бога, ты поистине станешь Горной невестой. Иди с миром, а мы позаботимся о твоей матушке.

С этими словами она тут же захлопнула храмовые двери, вывела на косяке два иероглифа: Обряд завершен, и толпа удалилась по собственным следам. В храме воцарилась тишина.

Столб благовонного дыма, заполнивший воздух, был столь густым, что создавалось обманчивое ощущение удушья.

Шло время. Наконец даже птицы, обитавшие на зябких деревьях в горах, не выдержали и улетели, взмахами крыльев поднимая целые тучи листвы.

По телу Цзян Шоуцзюнь словно пробежал электрический разряд, конечности на мгновение онемели, а затем к ней вернулись силы. Собравшись с духом, она сорвала с головы мешавшую дышать фату. Через узкую щель в дверях её взору предстала картина внутри храма.

Никаких божеств или статуй Будды здесь не почитали — стоял лишь один жертвенный стол с нехитрыми дарами. Позади стола виднелась каменная ширма. Внутри царил мрачный полумрак, густой морок наполнял помещение, и никакой свет не проникал в эту черноту.

Тяжело дыша, Цзян Шоуцзюнь с трудом приподнялась, опираясь на жертвенный стол, и бросилась к выходу. Дверь храма была массивной и высокой, но снаружи её накрепко заперли на замок.

Попытки открыть её оказались безуспешными.

Обессиленно прислонившись к створке, она сползла на пол. В горле пересохло, и, забыв обо всяких правилах, она схватила со стола одно из подношений утолить жажду.

Даже испытывая жуткий голод, в полном одиночестве она ела с изящными манерами, не издавая ни звука, — это уже вошло у неё в привычку.

Во рту разлился сладковатый сок вперемешку с фруктовой свежестью.

Она и не заметила, как за каменной ширмой в храме что-то зашевелилось. Оттуда донеслось зловещее шипение, которое в замкнутом пространстве храма звучало настолько потусторонне, что от него у неё волосы встали дыбом.

Двухпалая черная змея бесшумно выскользнула из-под жертвенного стола, приподняла туловище и, скользнув по щиколотке Цзян Шоуцзюнь, принялась подбирать упавшие рядом с ней огрызки.

Голова змеи имела треугольную форму: хотя вид определить не удавалось, яд в ней чувствовался наверняка.

Дыхание Цзян Шоуцзюнь замерло, мелкие капли пота выступили на лбу, а тело окоченело, превратившись в деревянную статую.

Однако черная змея, казалось, вовсе не интересовалась ею: она с жаром щелкала объедки у самых ног девушки. Странное дело — эта змея то ли питалась растительной пищей, то ли просто забавлялась.

У Цзян Шоуцзюнь не было времени на долгие вздохи и раздумья: из глубины храма раздался резкий, неприятный скрежет какого-то предмета.

Словно получив приказ,

в тот же миг бесчисленные черные змеи хлынули сплошным потоком из-за каменной ширмы. Змеиное море извивалось, топорща чешую, а шорох брюшек, тершихся о камень, безостановочно гудел в ушах.

От этой липкой мерзости тошнило. Где ей было видеть подобное! Потрясенная до глубины души, словно сраженная небесной молнией, она утратила всякую связь с реальностью и даже забыла попытаться спрятаться.

Кишащие змеи заполнили весь небольшой храм, но, словно обладая разумом, оставили узкую тропинку, ведущую за каменную ширму.

Цзян Шоуцзюнь стояла не смея шевельнуться. Несколько змей толщиной с запястье, оказавшихся впереди, по-видимому, потеряли терпение: они приподнялись на хвостах вровень с её талией и время от времени высовывали языки, угрожающе давая понять, что ей следует двигаться по указанному пути.

Цзян Шоуцзюнь до боли сжала рукава, ладони её вспотели. Медленно переставляя отяжелевшие ноги, чувствуя леденящий холод вдоль позвоночника, она поняла, что у неё нет выбора — придется идти туда в одиночку.

За каменной ширмой открылось совершенно иное пространство — горный проход, как раз по росту человека. Но здесь царила вовсе не непроглядная тьма: всё заливало зловещее багровое сияние неизвестного происхождения, напоминающее картины земного ада.

У Цзян Шоуцзюнь не было сил озираться по сторонам. Продолжая идти вперёд, она ощутила головокружение, в глазах потемнело, а в ушах зазвенело. Словно огромная галдящая толпа людей собралась вместе, доносились непрекращающиеся крики, смех, брань — всё слилось в сплошной невыносимый шум.

Эти голоса буравчиком ввинчивались из ушей в самую затылочную часть, а перед глазами плыли бесчисленные человеческие лица.

Повернуть назад было невозможно: позади ползли сотни змей.

Дорога подошла к концу. Подняв глаза на преградившую путь каменную стену, она помимо своей воли бросилась прямо на неё — и без малейшего вреда проскочила сквозь неё насквозь.

— Неужели всё это иллюзия? — растерянно пробормотала она.

Оглянувшись назад, она с удивлением обнаружила, что каменная стена никуда не исчезла, и все вопли вместе с черными змеями остались по ту сторону.

Трудно было понять, к добру это или к худжу.

За стеной скрывалось замкнутое пространство, похожее на вырубленную человеком тайную комнату. Почти всю её площадь занимало глубокое озеро с багровой водой, не имеющее дна. Отражаясь в алом свечении, каменные стены сияли зловещим блеском.

Всё это напоминало расставленную формацию. Через озеро к круглой жертвенной платформе в самом центре вела каменная дорожка.

У подножия платформы громоздились груды иссохших костей.

А на самой платформе был распят человек, точно так же облаченный в свадебные одежды.

Множество черных железных цепей, тянувшихся из стен тайной комнаты, опутывали этого человека. Касаясь ногами груды белых костей, он безвольно свесил голову, наполовину подвешенный в воздухе.

Прямо над его головой парил меч без ножен.

Клинок внезапно испустил такое же странное багровое свечение, как и вода в озере. Повинуясь неведомой силе, Цзян Шоуцзюнь шагнула на деревянный мостик над водой.

Хотя в груди нарастал страх, после стольких пережитых кошмаров она постепенно онемела. Её смелость окрепла, и теперь даже в столь экстремальной ситуации она сохраняла способность самостоятельно мыслить.

Она вспомнила слова той девушки в боковой комнатке: в прошлый раз Шан Жусянь избежала жертвенного обряда, но после возвращения в долину её убила собственная мать. Тогда кто же подвешен здесь?

Неужели Горная невеста из еще более раннего поколения?

Но раз в течение тех трех лет, пока не проводились жертвоприношения, не случалось никаких карающих кар Горного бога, разве этот обряд раз в три года не пустая выдумка? Однако человек в пещере вряд ли повесил себя сам, и как тогда объяснить эти груды костей?

Тяжело вздохнув и переборов внутреннее отвращение, Цзян Шоуцзюнь заставила себя поднять голову и посмотреть на узника.

Растрепанные волосы удерживала шпилька, а ярко-красная фата зацепилась за головной убор, прикрывая лишь половину лица. На нем не было косметики, а резкая линия подбородка придавала всему облику суровое, свирепое выражение. Черты лица совершенно не сочетались с этим нарядом для невесты.

Перед ней стоял мужчина.

Его лицо было белым как бумага, но выглядел он вовсе не мертвым.

Цзян Шоуцзюнь в изумлении замерла, глядя на него. В этот миг цепи на теле мужчины начали со страшным скрежетом выползать наружу, и его тело стало сползать вниз.

Опомнившись, она увидела, что мужчина падает прямо в её объятия. Не успев среагировать, Цзян Шоуцзюнь потеряла равновесие от удара, и оба они с резким всплеском рухнули в озерную воду.

— Кхе! — Цзян Шоуцзюнь захлебнулась водой, но продолжала судорожно обнимать мужчину, забыв выпустить его, цепляясь за него словно утопающий за спасительное бревно.

Они оба пошли ко дну.

Водное давление тяжелым камнем сдавило ей грудь, возвращая рассудок, и лишь тогда она запоздало оттолкнула от себя незнакомца.

Её руку внезапно крепко перехватили.

Опустив взгляд, она встретилась с парой пронзительных глаз. Этот невозмутимый, словно гладь воды при брошенном камне, холодный взгляд уставился прямо на неё, и из глубин сердца поднялось странное, одновременно пустое и знакомое чувство. Цзян Шоуцзюнь вздрогнула, но вырваться не смогла.

Мысленно проклиная свою судьбу, она поняла, что этот человек тянет её на самое дно озера.

Сколько продолжалось это погружение, она не помнила: невыносимое удушье наконец лишило её сознания.

В ту ночь в долине вновь воцарился мир и покой, и все легкомысленно выбросили из голов зловещие мысли о сегодняшнем принесении в жертву живого человека. Мелкий моросящий дождь не прекращался, но он был не в силах смыть обиды, накопившиеся за пределами долины.

У каменной стелы с высеченными иероглифами Долина Ванъюэ Шан Жусянь стояла окруженная черной дымкой; её иссохшие, подобные мертвой древесине пальцы касались выбитых на камне знаков.

С треском камень раскололся, и стела разлетелась на куски.

Однако та, кто касалась камня, вовсе не была истинной виновницей. Дождь полил с новой силой. Огромные валуны покатились с вершины горы, обрушиваясь в долину и вздымая в реке целые фонтаны брызг.

Кое-какие камни докатились до деревенских дворов, круша всё на своем пути. Неизвестно, пострадали ли люди, но в пустом ущелье долго не затихали испуганные крики.

Омытые дождевой водой мелкие камни у ног Шан Жусянь ритмично вибрировали.

Она отчетливо понимала: это не простое землетрясение.

Громыхнул гром, и печать, сдерживаемая более восьмисот лет, рухнула. Так называемое покровительство вскоре будет стерто кровью и бурей, и ничего хорошего Долину Ванъюэ не ждет.

Наклонившись, она схватила один из камней и издала странный, искаженный смех — поистине жуткий и невыносимый для слуха, который подхватили порывы свирепого ветра, разнеся по каждому дому.

Глава 5. События столь зловещие, спроси имя у духов и божеств

В голове шумело, тело словно тонуло в пучине океана.

Когда Цзян Шоуцзюнь вновь пришла в себя, вокруг царила непроглядная и безмолвная тьма.

От этого казалось, что она ослепла. Потерев глаза руками, она попыталась подняться, но острая боль в левой ноге заставила её судорожно втянуть воздух.

http://bllate.org/book/37980/4753364