Готовый перевод To Save the Protagonist, I Transmigrated as the Manga Villain / Чтобы спасти главного героя, я стал злодеем из маньхуа: Глава 25

Ему казалось, он спал целую вечность. Бесконечный, тягучий сон уносил с собой последние краски, пока те не выцвели окончательно, стерев и саму память.

Во сне он опускался на дно, увлекаемый темным, грязно-зеленым течением. Он неподвижно лежал в ледяной воде, как вдруг почувствовал странную легкость — тело словно лишилось веса. Его потянуло вверх, и теперь он парил в пустоте, отчетливо видя себя со стороны.

Большая часть тела золотоволосого юноши уже истлела, обнажая жуткие белые кости. Неживые, подернутые дымкой глаза казались бездонными колодцами, полными глухого, едва уловимого отчаяния. В этот миг он сам казался этим ледяным потоком.

В следующее мгновение чьи-то ледяные пальцы коснулись его шеи. Едва уловимое, призрачное прикосновение обожгло кожу таким лютым холодом, что, казалось, у него оцепенела сама душа.

Мутно-зеленая вода мало-помалу становилась прозрачной. Когда набежавшая рябь утихла, явив зеркальную гладь озера, он увидел в ней знакомое лицо.

Из-под изодранного черного плаща выбивались темно-зеленые волосы, мягко колыхаясь в такт озерным волнам. Чужие, пугающие глаза в упор смотрели на него — этот взгляд прошивал насквозь, проникая в самые потаенные глубины души.

Раздался тихий, леденящий душу смешок. С острых шипов терновника капля за каплей срывалась кровь. Густой, удушливый запах железа забил легкие, не давая вздохнуть.

— Нашел тебя.

***

Янь Бай резко сел.

Холодный пот мгновенно проступил на спине, сердце бешено колотилось в грудной клетке, грозя вот-вот разбиться на осколки.

В стороне мирно потрескивал костер, испуская слабый, уютный запах тлеющих углей. Это простое ощущение реальности принесло мимолетное облегчение.

Он наконец-то проснулся.

Сквозь пелену перед ним проступило взволнованное лицо. Мужчина облегченно выдохнул:

— Слава богу, обошлось. Я уж думал за врачом бежать.

Сия задумчиво накручивал на палец каштановую прядь. Он все еще заметно нервничал, но напряжение в его плечах наконец спало.

Янь Бай качнул головой, отчего растрепанные золотые волосы рассыпались по плечам. В его неживом взгляде тускло отразились отблески пламени.

— Все в порядке, — он слабо улыбнулся, но в этой привычной улыбке сквозила неприкрытая горечь.

Голос звучал глухо и сипло — сознание никак не могло выпутаться из вязкой трясины кошмара.

— Какого черта вообще произошло? Я вас обыскался, — наперебой заговорил Сия, едва сдерживая эмоции. — Стал обходить окрестности и наткнулся на вас в полуразрушенной хижине неподалеку. Ты бы знал, как жутко это выглядело! Краше в гроб кладут! Я решил, что на вас напали!

— Да уж, долгая история, — Янь Бай выдавил кислую усмешку.

Пальцы Янь Бая невольно сжались.

Он дышал. Он остался жив.

Выходит, в той мрачной комнате тварь, назвавшаяся К'Туном, решила его пощадить.

В той удушающей атмосфере первородного ужаса выжить казалось невозможным. Видимо, древнее божество действительно проявило снисхождение — иначе Сия обнаружил бы лишь иссохшую безжизненную мумию.

Голова раскалывалась от тупой пульсирующей боли. В самом центре разума будто засело чужеродное семя, медленно пускающее корни и готовое вот-вот разорвать черепную коробку.

Тело уцелело, но рассудок пострадал жестоко.

— Но ты не переживай, сейчас все позади.

Сделав глубокий вдох, Янь Бай выдавил из себя слабую ободряющую улыбку:

— На нас с Бо Янем напали, но сейчас все улеглось. Само то, что мы уцелели, — уже невероятное везение.

Перед тем как провалиться в беспамятство, он долго прокручивал в голове разговор Бай Жаня с Бай Е. А после слуги по приказу владыки вкололи ему так называемый [питательный укол], и он снова погрузился в глубокий, беспросветный сон.

Во время этого вынужденного забытья Бай Е снова очнулся в теле Янь Бая. Преодолев бесконечную череду кошмаров, он наконец сумел вырваться из тисков мучительного сна.

Шею все еще нещадно пекло, словно к коже прижали раскаленное железо.

При одном воспоминании о жутком оскале К'Туна обычно хладнокровный Янь Бай невольно содрогнулся. Каковы бы ни были намерения этой твари, она определенно умела внушать первобытный, парализующий страх.

— Как ты вообще нас отыскал? Место ведь глухое, чужаку туда не добраться, — Янь Бай потер пальцами ноющие виски и вопросительно посмотрел на Сию.

— Я ведь прочесывал округу, как вдруг наткнулся на одного типа. Он назвался торговцем информацией и пообещал вывести на вас, если я раскошелюсь, — Сия на секунду запнулся, вспоминая детали. — Понятия не имею, откуда он прознал про мои поиски. Но я тогда жутко за вас перепугался, поэтому плюнул на все, выложил кругленькую сумму и купил сведения.

— Ты переживал за нас?

— Ну... — Сия опешил, помялся немного, но спорить не стал: — Конечно, можно было бы задвинуть пафосную речь о том, как благородный герой спасает невинных незнакомцев. Но вы ведь не дураки, сразу бы почуяли подвох.

— Если начистоту, я просто испугался за себя. Если бы вас кто-то сцапал, я бы остался один на один с опасностью. Моя шкура тоже была на кону.

В этом был резон.

Такое прагматичное признание звучало куда убедительнее любых сказок.

Сия не походил на восторженного юношу, начитавшегося рыцарских романов. Спасая их, он руководствовался исключительно трезвым расчетом.

— Если честно, я уже вышел из того возраста, когда кровь кипит... И больше всего на свете боюсь вляпаться в чужие разборки. Наверное, только благодаря этой осторожности я и выжил во время мятежа несколько лет назад, — Сия горько усмехнулся, уныло понурив голову. — Наверное, для вас я выгляжу жалким трусом. Но плевать мне на идеалы и громкие слова. Я просто хочу жить. Мертвецам великие цели ни к чему.

— Я ведь умолял его бежать со мной. Просил бросить все... Но он уперся, твердил, что... — Голос Сии сорвался, словно в горле застрял комок. Договорить не получилось. Руки бессильно опустились. Поняв, что дал волю чувствам перед малознакомым человеком, он замолчал и сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь совладать с нахлынувшими воспоминаниями.

Янь Бай молча слушал исповедь. Дождавшись, пока собеседник утихнет, он негромко произнес:

— Знаешь, зря ты себя изводишь.

— Нет, не надо меня жалеть, я просто... — Сия суетливо замахал руками.

— Я и не собирался тебя жалеть, — Янь Бай подпер подбородок ладонью и пристально посмотрел на него. — Каждый сам отвечает за свои поступки. Я не судья, чтобы делить твои решения на правильные и ошибочные. Но в одном я уверен: для тебя выживание — высшая ценность. И если бы тебе снова пришлось вернуться в прошлое, ты поступил бы точно так же. Разве нет?

— Пожалуй, ты прав, — Сия опустил голову.

Разглядеть выражение его лица в полумраке не удавалось, но Янь Бай почувствовал, что собеседник заметно успокоился. Видимо, этот парень мастерски справлялся с собственными эмоциями. Даже без посторонней помощи он мгновенно гасил внутренние бури. Подобная выдержка — не врожденный дар, ее приобретают годами тяжелого опыта.

— И все же... ты чертовски напоминаешь мне одного старого друга, — нарушил молчание Сия. Голос его звучал мягко и немного грустно. — Он говорил в точности то же самое. Жаль, тогда я его не понял, мы даже крупно разругались из-за этого.

— Друзья часто ссорятся, дело житейское, — пожал плечами Янь Бай.

— Да, только когда я решил пойти на попятную и извиниться, он уже был мертв, — Сия выдавил горькую усмешку. — Похоже, прощения мне уже никогда не дождаться.

Справившись с нахлынувшей грустью, Сия быстро нацепил привычную маску безразличия. Но стоило ему посмотреть на Янь Бая, как его взгляд намертво прикипел к шее юноши.

— Ты... — Сия осекся, а затем озадаченно спросил: — Слушай, все хотел спросить. Что у тебя с шеей? Что это за след? Выглядит так, будто тебя змея цапнула.

— Что?

Янь Бай недоуменно коснулся кожи. Пальцы сразу наткнулись на место, где еще недавно невыносимо пекло. Сейчас жар утих, сменившись странным онемением, но под подушечками пальцев отчетливо прощупывался рельефный след от зубов.

«Мать твою... Ну и силища у этого ублюдка. Он себя вампиром возомнил, что ли?»

— Да ерунда, наверное, какая-то местная тварь укусила. Ничего не болит, значит, обошлось, — Янь Бай поспешил перевести разговор на другое. — Кстати, а где Бо Янь? Мне нужно с ним переговорить.

— Я устроил его в соседней комнате. Он пришел в себя намного раньше тебя, заглянул ненадолго проверить, как ты тут, а потом вернулся к себе, — ответил Сия.

— Вот как? Пойду проведую.

Накинув куртку, Янь Бай поднялся с постели и направился к выходу. Сия последовал за ним, явно собираясь продолжить разговор, но стоило им распахнуть дверь соседней комнаты, как оба оцепенели.

Внутри не было ни души. Створки окна качались настежь, и ледяной ветер со свистом врывался в пустую комнату, швыряя на пол пригоршни колючего снега.

Бо Яня и след простыл.

— Да как так-то? Он же только что тут сидел! — Сия ошарашенно развел руками. — Сбежал, что ли?

— Жди здесь, я за ним.

Янь Бай мгновенно сообразил, в чем дело. Без лишних слов он рванул к окну и, ухватившись за раму, рыбкой выпрыгнул наружу.

Ледяной шквал с размаху хлестнул по лицу, заставив Янь Бая зажмуриться. Кое-как удержав равновесие в сугробе, он прикрыл ладонью глаза от секущего снега и принялся осматривать землю.

Он прекрасно понимал: в такую круговерть любые следы занесет за считанные минуты. И все же отступать он не собирался. Бо Яня нужно вернуть во что бы то ни стало.

Янь Бай на секунду прикрыл веки. Медленно, глубоко дыша, он попытался настроиться на чужую ауру. Между ним и Бо Янем словно натянулась тончайшая ментальная нить — странное, едва зародившееся чувство, которое крепло с каждым мгновением.

Беглец ушел совсем недавно. Если поторопиться, призрачный след еще можно успеть настигнуть.

Янь Бай устремился вперед.

Снег был глубоким и рыхлым — каждый шаг давался с трудом, ноги увязали в белой каше, а яростный встречный ветер упругой невидимой стеной толкал назад, мешая дышать.

Тут же в сознание ворвался предостерегающий писк Системы:

[Предупреждение! Ваше тело слишком истощено! Если продолжите в том же духе, велика вероятность снова грохнуться в обморок!]

«"Велика вероятность" еще не значит "точно", правда?» — мысленно отозвался Янь Бай, криво усмехнувшись. — «Мне с самого детства везет. Авось и в этот раз пронесет».

[... Ты вообще соображаешь, каким чудом уцелел при встрече с этой тварью?! Не будь твой организм столь живучим, К'Тун бы из тебя всю душу выпил, оставив сухой кожицей!]

«Ты про К'Туна? А мне кажется, он пощадил меня из-за моего природного обаяния», — хмыкнул Янь Бай. — «Вдруг я ему просто понравился? Все-таки не зря я корпел над редактором внешности, смазливое личико везде пригодится».

[Да ты...]

Система от такой наглости на мгновение зависла, не зная, что и ответить.

Ей чертовски хотелось возразить, что Бо Яня не так-то просто прихлопнуть, да и сюжетная линия давно покатилась по швам... Но правила строго запрещали раскрывать карты раньше времени.

Янь Бай закусил губу — если он что-то вбил себе в голову, переубедить его было нереально.

«Я должен выяснить, что связывает Бо Яня с К'Туном. Наверняка он знает куда больше, чем говорит», — Янь Бай упрямо мотнул головой, преодолевая очередной сугроб. — «Мало просто сохранить ему жизнь. Тот, кто просто влачит жалкое существование, не может зваться человеком. Так что я намерен встретиться лицом к лицу с ними обоими».

Да, К'Тун нагнал на него жути, но отвращения Янь Бай не испытывал. Остыв от первого испуга, он понял, что тайн вокруг Бо Яня с каждым часом становится все больше. И единственный способ сорвать эти покровы — разыскать его.

[... Ох.]

В электронном вздохе Системы послышалась неподдельная грусть.

[Иди прямо. Впереди начнется Лес Гигантских Деревьев.]

Янь Бай изумленно приподнял брови.

«Надо же... Неужели наша холодная Система на самом деле добрая и заботливая?»

[Только в этот раз! И больше никаких подсказок!] — сердито огрызнулась та. — [Знала же, что ты упрямый как осел, тебя все равно не остановить. Под ноги только смотри, не хватало еще, чтобы ты загнулся. В наши дни порядочного законопослушного носителя днем с огнем не сыщешь...]

«Я не законопослушный, я хаотично-добрый», — со всей серьезностью поправил ее Янь Бай.

[Да какая разница! Нашел время умничать! Давай быстрее, пока твой ненаглядный главный герой не замерз окончательно!]

Янь Бай едва слышно усмехнулся и прибавил ходу, уходя все дальше под сень раскидистых крон.

Вокруг высились исполинские черные деревья, росшие только в этих краях. Их стволы были настолько мощными, что обхватить их смогли бы разве что семь-восемь человек, взявшись за руки.

Когда-то администрация Города Чёрных Листьев пыталась наладить здесь промышленную вырубку, но из-за чрезвычайной прочности древесины и трудностей с транспортировкой от этой идеи быстро отказались.

Под защитой исполинских ветвей снег лежал плотнее, идти стало легче. Огромные кроны отбрасывали густые тени, сквозь которые пробивались редкие лучи бледного солнца, застывая в морозном воздухе хрустальными колоннами.

Миновав очередной завал, Янь Бай внезапно замер и нахмурился.

До слуха донеслись странные шорохи. Они походили на чьи-то шаги, но слишком тяжелые, шаркающие и неритмичные.

«Бо Янь?»

Янь Бай прищурился. Ледяной сквозняк, тянувший из глубин чащи, трепал полы куртки и золотые пряди.

Вскоре среди сплетения ветвей показался неясный силуэт. Фигура медленно, покачиваясь, приближалась к нему.

Янь Бай мгновенно подобрался, пальцы инстинктивно нащупали холодный металл Ледяного кольца.

Он помнил рост Бо Яня — этот незнакомец был гораздо выше. Да и шаги... это были не шаги. Существо двигалось со странным, вкрадчивым шуршанием, будто гигантская гадина ползла по обледенелому насту. От этого звука по спине пробежал холодок.

Янь Бай вскинул руку, и в его ладони мгновенно закружился морозный вихрь Ледяного кольца.

Сквозь редкие просветы в кронах упал тусклый свет, выхватив из полумрака лицо незваного гостя.

Тварь поросла густым грязно-белым мехом и с виду напоминала заморенного полярного медведя. Из-под свалявшейся шерсти проглядывала жуткая синюшная кожа.

Его лицо превратилось в гнилое месиво.

Когда-то это создание было человеком. Точнее, им все еще оставался несчастный, чье тело заживо пожирала белая шкура.

Его лицо искажала гримаса нечеловеческой муки, плоть буквально сползала с костей, но несчастный каким-то чудом все еще оставался в живых.

Округлившиеся бельма безумно вращались, из синюшных глазниц непрерывно сочились слезы. Белая шерсть на его теле шевелилась и копошилась, напоминая ковер из живых червей — зрелище было тошнотворным.

Ослепший мученик почуял живую душу. В его изуродованном лице проступила безумная, отчаянная надежда. Он зашевелил потрескавшимися губами, исторгая слабый, хриплый шепот:

— Убей меня... Убей... Умоляю тебя, добрый человек... Прекрати это мучение...

Янь Бай помрачнел.

Перед ним стоял загрязнитель C-класса — Снежный человек.

Эти твари устраивали засады под сугробами. Стоило неосторожному путнику наступить на затаившегося паразита, как тот мгновенно въедался в плоть, превращая несчастного в своего хозяина.

Паразит никогда не убивал жертву сразу. Дорвавшись до редкой добычи, он предпочитал растягивать удовольствие. Снежный человек выделял особый секрет, который медленно растворял плоть носителя, но одновременно питал его, искусственно поддерживая искру жизни, чтобы еда как можно дольше оставалась свежей.

Если заражение длилось больше трех дней, шансов на спасение не оставалось. Даже если бы паразита удалось содрать, человек превратился бы в безвольный овощ.

А этот несчастный мучился как минимум полмесяца. Жизнь в нем едва теплилась.

Смерть была для него единственным милосердием.

Янь Бай тихо вздохнул. За пределами Обители утерянного рая подобные трагедии происходили сплошь и рядом. В этом безжалостном мире никого не заботила чужая жизнь, и легкая смерть зачастую становилась лучшим подарком судьбы.

— Я помогу тебе... Покойся с миром.

Он поднял руку, готовясь призвать ледяные шипы, как вдруг обостренное чутье предупредило об опасности: к ним на огромной скорости что-то приближалось!

Прежде чем он успел вскинуть голову, лесную чащу прорезала ослепительная серебряная вспышка. Она промелькнула беззвучно, точно тончайшая нить, разорвавшая саму ткань морозного воздуха.

Короткий свист — удар был нанесен молниеносно и с безупречной точностью.

Жуткий белый мех разлетелся грязными клочьями, рассеченный сокрушительным ударом. Отрезанная голова мужчины глухо покатилась по снегу, а следом повалилось и обмякшее тело.

Из обрубка шеи хлынула зловонная зеленоватая жижа, мгновенно окрасив девственную белизну сугроба.

Но на лице несчастного застыла улыбка глубокого облегчения. Он наконец-то вырвался из этого ада.

Янь Бай медленно опустил ладонь. Он уже понял, кто вмешался в схватку, и поднял голову.

Чуть поодаль, у границы подлеска, стоял черноволосый юноша. Легкий ветерок шевелил непослушные пряди у его лица. В темных, глубоких глазах Бо Яня застыло ледяное безразличие.

Фигура его казалась хрупкой и беззащитной — точь-в-точь увядший черный лист, готовый сорваться от малейшего дуновения морозного ветра.

— Нам нужно вернуться, — Янь Бай сделал шаг навстречу. В его голосе не было прежней мягкости — только твердая решимость. — Хватит бегать от меня, Бо Янь. Что бы ни случилось, давай просто сядем и поговорим как нормальные люди.

Но не успел он завершить шаг, как из-под сугробов с тихим шорохом выстрелили угольно-черные побеги. Они намертво оплели его ноги, заставив отступить назад.

Янь Бай опешил. Вскинув голову, он наткнулся на упрямый жест: Бо Янь зажмурился и резко отвернулся, пряча лицо.

— Не смей подходить, — его голос звучал глухо и надтреснуто, будто его рвал на куски холодный ветер.

Хлопья снега оседали на черных волосах и бледной коже, стирая краски и делая его силуэт пугающе хрупким.

— Почему? — Янь Бай нахмурился. — Один ты в этих лесах не выживешь. Сам ведь видел: вокруг полно Снежных людей, да и прочей нечисти хватает. Но люди в сто крат опаснее любых загрязнителей. Я просто волнуюсь за тебя. Зачем ты сбежал?

— Зачем бегу? Мне казалось, тебе это известно лучше, чем кому-либо, — безэмоционально ответил Бо Янь. — Разве ты забыл, что я с тобой сделал? Неужели после всего этого кошмара ты можешь так просто стоять и улыбаться мне в лицо?

— Я все знаю...

— Да ни хрена ты не знаешь! — Бо Янь сорвался на крик, заставив собеседника осечься.

Словно испугавшись собственной ярости, он замер с остекленевшим взглядом. Когда к нему вернулся дар речи, голос звучал тише, но в нем прорезались жуткие, безумные нотки.

— Я... я больше не хочу... Не хочу калечить тех, кто мне дорог. Не хочу губить невинных...

Он мертвой хваткой вцепился в собственный ворот, сгибаясь пополам от невыносимой душевной муки, словно на плечи ему взвалили неподъемную тяжесть.

— Я так старался... Я запечатал эту проклятую силу, лишь бы не повторился тот кошмар из лаборатории! Я не желал им смерти! Да лучше я до конца дней буду шнырять по помойкам, как трусливая крыса, чем снова выпущу наружу монстра, который жаждет лишь одного — рвать плоть и убивать!

— Да, тебе повезло уцелеть, потому что ты силен, Янь Бай... Но что будет в следующий раз? Или через раз? Где гарантия, что он не сожрет твою душу без остатка?

— Ты про К'Тун? — Янь Бай прищурился. — Тебя пичкали какими-то препаратами, и из-за этого он проснулся в твоем теле?

— Препаратами? Да какие, к черту, эксперименты! — Бо Янь зло сплюнул. — Эти твари обвели нас вокруг пальца! Нагло врали моей матери! Им просто нужна была оболочка, послушный сосуд, в который мог бы вселиться их злой бог... Ха! В итоге все их планы полетели к чертям, и они сдохли как собаки! А я выжил. Я стал их величайшим шедевром! Но чтоб я сдох, если мне нужен этот проклятый триумф!

Его пальцы мелко дрожали. Когда отчаяние окончательно прорвало плотину, лавина невыносимой душевной боли накрыла его с головой.

— Сосуд для божества? Новое солнце? Да кому сдалась эта дрянь?! Мертвого не воротишь, а живые продолжают захлебываться собственной кровью... Ха-ха-ха... Бесполезно! Я вырезал их всех, но это ничего не изменило! Никому нет дела до меня. Им нужен только К'Тун, а на Бо Яня всем плевать!

— Я для них — просто пустая шкура, красивая обертка для их великого божества.

Под конец его голос сошел на шепот и угас, словно оброненное в снег птичье перо.

Бо Янь замер. На его лице блуждала жалкая, затравленная улыбка. Он выглядел настолько истощенным, что, казалось, тронь его пальцем — и он рассыплется прахом.

Несмотря на разделявшие их шаги, Янь Бай отчетливо почувствовал, как коснулся чужого сердца. Израненного, непонятого и бесконечно одинокого.

Янь Бай выждал паузу, а затем коротко щелкнул пальцами. Острое ледяное лезвие, скользнув по насту, в мгновение ока срезало черные лозы. Не тратя времени на раздумья, он двинулся вперед.

Бо Янь, точно дикий кот, прянул назад, но за его спиной с оглушительным треском выросла массивная ледяная стена, напрочь отрезав путь к спасению.

Запястье черноволосого оказалось зажато в тиски.

Они стояли вплотную друг к другу. Мутный, подернутый поволокой взгляд Янь Бая прошивал насквозь, вытягивая наружу все потаенные страхи собеседника.

— У меня только один вопрос, — негромко произнес Янь Бай. — Тот ублюдок, что назвался К'Туном... это был ты?

—... К'Тун?

Лицо Бо Яня мгновенно побледнело.

— Ты... ты видел его?!

— Да, — подтвердил Янь Бай.

— И... что ты о нем думаешь?

— Редкостная сволочь.

— Понятно...

— Но я и сам далеко не святой.

Заметив замешательство на лице Бо Яня, Янь Бай тихо рассмеялся:

— А ты как думал? С чего ты вообще взял, что я святоша? Твердишь, будто я тебя не знаю, но ведь и ты обо мне ни черта не смыслишь.

— Мне просто нужно понять, что за нить связывает тебя с этой тварью. Я не собираюсь бросать тебя на произвол судьбы и уж точно не боюсь твоего злого божка. Я достаточно силен, а сила дает мне роскошь самому выбирать, с кем делить этот путь.

— И сейчас я выбираю тебя. Вот и весь сказ.

Он говорил ровно, почти обыденно, словно речь шла о пустяках.

Янь Бай всегда казался таким — невозмутимым и легким. Но его спокойствие не имело ничего общего со стоячим болотом. Скорее, он походил на вольный степной ветер, способный умчаться на край земли.

Он был абсолютно свободен. И все же этот вольный ветер по собственной воле пожелал остаться рядом, добровольно заковав себя в цепи.

Но почему?

— К'Тун... это часть меня, — после мучительной паузы выдавил Бо Янь. — Это я, только сохранивший древнюю силу и память. В этих воспоминаниях нет ничего хорошего, я годами пытался вытравить их из головы.

— Я знаю: если он окончательно проснется, я перестану себе принадлежать. Моим телом овладеет безумная жажда крови. Я буду крушить все на своем пути, высасывать чужую жизнь до капли, ломать кости и жрать разум, пока от Бо Яня не останется ровным счетом ничего.

— Я ненавижу его. Но презирая его, я презираю самого себя.

— Я не выбирал эту судьбу и не могу примириться с тем монстром, что сидит внутри... Ха. Наверное, тебе мои жалобы кажутся нелепым нытьем?

— Это как-то связано с тем экспериментом? — спросил Янь Бай. — Судя по всему, ты явился в Город Чёрных Листьев ради той заброшенной лаборатории. Если говорить начистоту, ты ведь охотишься за [Ключом], верно?

Собеседник промолчал, отведя взгляд.

— Этот [Ключ] способен укротить твое второе «я» или подавить его волю. Именно поэтому ты влез на Кипящую фабрику в поисках первой части. Но чтобы спасти меня, ты без раздумий расстался с добычей и отдал ее мне, — продолжил Янь Бай. — А второй [Ключ], если я ничего не путаю, спрятан как раз в заброшенном научном комплексе Города Чёрных Листьев.

—... Откуда ты знаешь?

— Потому что тебе нужны эти сведения, — Янь Бай мягко улыбнулся.

По забавной случайности именно туда сейчас направлялся Бай Жань, и Янь Бай без труда вычислил конечную точку его маршрута, просто проанализировав действия владыки.

— Ты спас меня. И даже когда рассудок покинул тебя, ты не стал меня убивать. Думаешь, после этого я смогу умыть руки и бросить тебя одного? — серьезно добавил Янь Бай. — Если я предам тебя сейчас, это будет означать, что я растоптал собственную душу. А если я стану таким ничтожеством, то лучше мне сдохнуть прямо в этом сугробе.

Бо Янь молчал, не находя слов.

В его голосе не было ни капли притворной жалости — только голые факты.

В этом был весь Янь Бай: обманчиво мягкий, но до мозга костей рациональный. Он всегда четко понимал, к какой цели движется.

Когда весь мир вокруг катился в бездну, он умудрялся вовремя схватить за руку и указать верное направление.

И пускай Бо Янь понимал, что этот парень совсем не похож на благородного праведника, инстинкты орали во всю глотку, требуя довериться ему без оглядки.

Пугало другое: мысль о «доверии» отозвалась в груди Бо Яня странным, почти болезненным восторгом.

К'Тун... Бо Янь отчетливо чувствовал, что сущность внутри него жаждет Янь Бая. И эта жажда не имела ничего общего с человеческой привязанностью — то была извращенная, собственническая одержимость.

Так ворон завороженно смотрит на драгоценный камень, готовый скорее проглотить его, чем уступить конкурентам.

Он прекрасно понимал, какие грязные, извращенные помыслы роились на самом дне его разума, и от этого презирал себя еще сильнее.

Он не имел права на это тепло. Был недостоин ни чужой заботы, ни права любить самому.

С того самого дня, как он собственноручно лишил жизни собственную мать, Елену, и вырезал тех, кого ненавидел, его душа была безнадежно осквернена.

Словно грязная болотная лужа — даже если палящее солнце испарит ее до последней капли, на иссохшей земле навсегда останется уродливое, гнилое пятно.

— Ладно, отставить упаднические мысли, — Янь Бай покрепче перехватил его руку. — О лаборатории поговорим позже, а сейчас нужно возвращаться к Сие, иначе...

Договорить он не успел — лесную тишину нарушил панический крик.

На белом покрывале сугробов показался темный силуэт. Приглядевшись, они узнали бегущего во весь дух Сию.

— Какое счастье! Вы здесь! — задыхаясь на ходу, проорал он. — А я уж решил, что разминулся с вами! Нам тогда крышка бы настала!

Парень был собран в дорогу: за спиной у него висел раздувшийся походный рюкзак, а на лице читался неподдельный ужас.

— Что стряслось? — Янь Бай невольно подобрался, заражаясь чужой паникой.

— «Ночной сыч»! — Сия судорожно ловил ртом воздух, бледный как смерть. — Мои люди передали, что карательный отряд движется прямо сюда! Нужно сматывать удочки. Если срежем через Чёрный лес, успеем добраться до ворот Города Чёрных Листьев! Только там мы сможем затеряться и сбросить хвост!

Он криво, обреченно усмехнулся.

— Меньше всего мне хотелось соваться в этот проклятый город, но выбирать не приходится. Там творится черт знает что, но оставаться здесь — верная смерть!

— Простите, они, скорее всего, идут по мою душу. Времени на разговоры нет, шевелитесь!

«"Ночной сыч"?» — внутри у Янь Бая все похолодело.

— Да, те самые твари! На, набросьте на плечи. Собирался впопыхах, так что берите что есть, — Сия сунул им в руки два плотных белоснежных плаща с меховыми капюшонами. Среди бескрайних сугробов такая маскировка была незаменима: белая ткань сливалась с окружением, позволяя укрыться от чужих глаз.

— Понял, — Янь Бай не стал затягивать расспросы. Вступать в бой с элитным карательным отрядом прямо сейчас было бы чистым самоубийством. — Выдвигаемся. Доберемся до Города Чёрных Листьев — там и разберемся со всеми деталями. Бо Янь, за нами! Тут ловить нечего!

— Нет, — негромко, но твердо отрезал черноволосый.

На его бледном лице не отразилось ни единой эмоции.

— Бегите без меня. Я никуда не пойду.

— Что значит «не пойду»? — опешил Янь Бай. — Какого черта?

— «Ночной сыч»... они тоже имеют отношение к той лаборатории, — Бо Янь опустил глаза. — Сия им даром не нужен, они идут по моему следу. И я намерен с ними встретиться.

— Ты рехнулся?! — Сия вытаращил глаза. — Да ты хоть представляешь, кто такие эти каратели? Там каждый первый — сильнейший эвалюант с кучей боевых способностей! Да если они тебя скрутят, ты позавидуешь мертвым!

— Знаю, — Бо Янь мрачно, пугающе осклабился. — Я это уже проходил. Одним кругом ада больше, одним меньше — какая разница?

Сия мгновенно заткнулся, ошарашенно глядя на него.

— Когда вы уйдете, мне будет проще выпустить К'Туна, — Бо Янь перевел взгляд на Янь Бая, и в его глазах на мгновение промелькнуло что-то теплое. — Я заперт в клетке собственного разума. И если я не встречусь с ними лицом к лицу, то останусь в этой тюрьме до конца дней.

— Я просто хочу разбить эти оковы. А если не справлюсь... что ж, умереть здесь — не самый худший исход.

Янь Бай молча смотрел на него, крепко сжав челюсти. На душе скребли кошки.

Он прекрасно видел: Бо Янь ослеплен своим упрямством, и пытаться взывать к логике сейчас бесполезно.

Янь Баю ли не знать этого чувства? Он сам был точно таким же упрямым бараном — если уж вбивал что-то себе в голову, то шел напролом, игнорируя любые доводы разума.

Скверное положение.

— И тебе приспичило разобраться с этим прямо сейчас?

— Да.

— Без вариантов?

— Без вариантов.

—... Что и требовалось доказать. По части ослиного упрямства мы с тобой стоим друг друга, — Янь Бай горько усмехнулся и, к великому изумлению Сии, перестал возражать.

— Хорошо, будь по-твоему. Я уважаю твой выбор. Но перед тем как наши пути разойдутся, позволь мне тебя обнять? Кто знает, свидимся ли мы еще под этим небом. Неужели ты откажешь мне в такой пустяковой просьбе?

Янь Бай широко раскрыл объятия, глядя на него с мягкой улыбкой.

— Хорошо, — после секундного замешательства сдался Бо Янь.

Он искренне не понимал, почему этот золотоволосый парень так отчаянно за него цепляется, но в глубине души давно признал, что Янь Бай стал для него кем-то особенным.

Всего лишь прощальное объятие. Скорее всего, больше они не увидятся.

Бо Янь послушно замер на месте, позволяя прижать себя к груди. Объятия юноши оказались теплыми и мягкими — они дарили удивительное умиротворение и покой, заставляя забыть обо всех невзгодах.

Идиллия продлилась от силы секунды три.

В следующее мгновение Бо Янь почувствовал резкую, вспыхнувшую боль в основании шеи. В глазах мгновенно потемнело, земля ушла из-под ног, и он мешком повалился на грудь Янь Бая, начисто лишившись чувств.

Короткий, выверенный и чертовски профессиональный удар ребром ладони.

Янь Бай не терял времени даром: зайдя в системный магазин, он мгновенно выкупил сильное снотворное и вкатил обмякшему Бо Яню двойную суточную дозу.

Уж теперь-то этот упрямец в ближайшие двадцать четыре часа точно не доставит хлопот.

— По-хорошему он бы все равно не пошел. Так что без радикальных мер было не обойтись, — Янь Бай без лишних усилий закинул обмякшее тело на плечо и повернулся к Сие, который так и застыл с разинутым ртом. — Вот теперь все в порядке. Нельзя позволять друзьям творить глупости. Пошли быстрее, а то нас действительно сейчас сцапают.

— И извини за этот концерт на твоих глазах. Сам понимаешь, я своих не бросаю. Если бы ты сейчас начал разыгрывать из себя камикадзе, уверяю, тебе бы тоже прилетело.

— А... да... конечно, — Сия закивал, все еще пребывая в легком ступоре.

«Друзья, значит? То есть вот какая участь ждет его друзей?»

Он проводил взглядом Янь Бая и невольно подумал, что дружба с этим парнем — вещь крайне непредсказуемая, и черт его знает, повезло в итоге Бо Яню или нет.

http://bllate.org/book/37977/5031597