Готовый перевод Cultivation World? My Alchemy is Unrivaled / Мир культивации? Моя алхимия не знает равных: Глава 1

Ночной город в девять часов вечера ещё не остыл от летнего зноя, и асфальт покрывал влажный блеск.

Фонари излучали тусклый теплый свет, вытягивая в длинные тени фигуры прохожих и мопедов. Холодный свет из стеклянной двери круглосуточного магазина смешивался с ароматом зиры, доносившимся от соседней шашлычной, и эта смесь создавала в вечернем воздухе уютную атмосферу простой человеческой жизни.

Шан Цзинцю посильнее затянула лямку потертой парусиновой сумки на плече, а связка ключей на ее пальце позвякивала, ударяясь о чехол телефона.

Этот брелок ей подарила соседка по комнате в университете; на нем был напечатан выцветший мультяшный щенок — чем-то он напоминал ее нынешнее состояние: уши повисли, но хвост все еще вилял.

Она вставила ключ в замочную скважину, повернула его два раза, и раздался щелчок. Датчик движения в прихожей мгновенно зажег свет.

Она сбросила туфли на каблуках и босой ногой ступила на прохладный пол, пальцы ног сжались, словно птица, наконец-то освободившаяся от пут.

Шторы в гостиной были задернуты не до конца, сквозь щель виднелись редкие огоньки в окнах противоположного дома: в одной из квартир все еще мигал телевизор, и нечеткие тени падали на ее куст хлорофитума, который уже почти завял.

Когда дверца холодильника открылась, волна холода окатила лицо.

Внутри не было ничего похожего на нормальную еду: полкоробки вчерашнего риса, несколько пакетов замороженных пельменей и одинокая бутылка ледяной колы.

Шан Цзинцю вытащила колу, подцепила пальцем кольцо и дернула. Раздалось шипение — пузырьки воздуха наперегонки устремились вверх. Подняв бутылку, она сделала большой глоток. Ледяная жидкость скользнула по горлу, принося с собой терпкую сладость, а в желудке разлилось приятное тепло.

Она прислонилась к дверце холодильника и перевела дыхание. Уголки ее губ невольно поползли вверх, и она тихо пробормотала:

— Ожила…

Двадцать восемь лет — возраст не слишком большой, но и не маленький.

Происхождением она была из самой обычной семьи: родители — пенсионеры из числа сотрудников госпредприятия, всю жизнь ценившие стабильность.

Саму ее нельзя было назвать заурядной: в свое время она поступила в престижный университет, отличаясь миловидными чертами лица и жизнерадостным характером.

На своем факультете она считалась одной из признанных красавиц, на дебатах завоевывала звание лучшего оратора, а на спортивных соревнованиях могла первой прибежать на дистанции в восемьсот метров.

Тогда ей казалось, что у будущего есть миллионы возможных путей — словно идешь с фонариком по ночной дороге: куда падает свет, там и лежит тропинка.

Но будни оказались наждачной бумагой, которая стирает человека. В год окончания университета она разослала десятки резюме и с боем пробилась в неплохую компанию, начав с должности стажерки, подающей чай. Сверхурочные стали нормой, а необходимость брать на себя чужую вину — будничной рутиной.

Былые грандиозные амбиции постепенно свелись к простому желанию: хоть бы в этом месяце получить полную премию.

Если раньше ей казалось, что нужно прожить яркую, непохожую ни на кого жизнь, то теперь, глядя на собственное имя в свидетельстве о праве собственности на жилье и касаясь руля своего малолитражного автомобиля, она все же ощущала некое твердое удовлетворение.

Пусть не баснословные богатства, но это гнездышко площадью в несколько десятков квадратных метров она заработала сама, шаг за шагом.

Шан Цзинцю поставила бутылку из-под колы на журнальный столик, сбросила тапочки и свернулась калачиком на диване.

Эту диванную подушку она купила на прошлый день рождения — мягкую-мягкую. Она уткнулась в нее лицом, вдыхая слабый аромат кондиционера для белья. Усталость за весь день накатывала волной: от плеч до щиколоток каждая косточка буквально кричала о необходимости отдыха.

Думая о плане, который нужно сдать завтра, и размышляя, не съездить ли на выходных пообедать к родителям, она почувствовала, как сознание постепенно затуманивается, а веки стали настолько тяжелыми, что их не получалось поднять.

Засыпать на диване было обычным делом.

Иногда, засиживаясь за работой до глубокой ночи, ей даже лень было идти в спальню, и она вот так сворачивалась калачиком, укрывшись тонким пледом, а наутницо утренний свет или будильник возвещали о начале нового дня.

Ночь становилась все глуше, звуки машин за окном стихали, и оставался лишь монотонный гул внешнего блока кондиционера.

Дыхание Шан Цзинцю выровнялось, а брови слегка сдвинулись — казалось, даже во сне она продолжала править рабочий отчет.

Прошло неизвестно сколько времени, когда она вдруг почувствовала легкий холод.

Это был не тот холодок от слишком сильно работающего кондиционера, а пробирающий до самых костей озноб, словно от не до конца закрытого зимой окна, сквозь которое змейками просачивался ветер.

Она инстинктивно сжалась калачиком, прижимаясь к подушке, но вместо привычной мягкой ткани нащупала нечто шершавое — вовсе не хлопчатобумажную материю, а будто бы... древесную кору?

В носу больше не пахло кондиционером для белья, вокруг витал сырой аромат, напоминая о прелой земле и траве.

Звук кондиционера исчез, а вместо него послышалось шуршание, похожее на возню мелких насекомых, и доносившееся издалека незнакомое, звонкое щебетание птиц.

Она резко распахнула глаза.

Перед ней не было ни привычного потолка, ни бутылки колы на журнальном столике.

Над головой раскинулась густая крона, переплетенные ветви закрывали лунный свет, оставляя лишь редкие серебристые пятна.

Под ней находилась земля, усыпанная сухой травой, которая немного колола спину.

Она приподнялась и огляделась: куда ни кинь взгляд, везде простирался бесконечный лес, ночной ветер шелестел листвой, а вдали то и дело раздавался рык неведомых зверей, полный первобытной дикости.

Шан Цзинцю остолбенела и машинально похлопала себя по карманам.

Ни телефона, ни ключей, даже недопитой колы не осталось.

Она опустила взгляд на себя: на ней все еще была вчерашняя домашняя одежда с принтом в виде медвежонка, босые ноги стояли на прохладной сухой траве, а пальцы ног сжались, коснувшись круглого гладкого камешка.

— …Что за шутки? — тихо пробормотала она, и ее голос прозвучал чужеродно в тишине ночного леса.

Совсем с ума сошла от сверхурочных?

Или это такой жутко реалистичный сон?

Она подняла руку и ущипнула себя за руку — резкая боль вернула ее в реальность.

Не сон.

Она же явно заснула на собственном диване, как она могла... оказаться в таком месте?

Ночной ветер подул снова, принеся с собой еще более сильный холод. Шан Цзинцю обняла себя за плечи, глядя на незнакомую темноту вокруг, а ее сердце заколотилось так бешено, будто собиралось проломить грудную клетку.

Чего она не знала, так это того, что в невидимом для нее пространстве тихо проступила строка бледно-золотых иероглифов и тут же исчезла:

[Сопряжение с носителем успешно, перемещение в другой мир завершено.]

Шан Цзинцю в упор смотрела на непроходимый лес: стволы деревьев были настолько толстыми, что их едва смогли бы обхватить двое, а пробивавшийся сквозь листву лунный свет походил на серебряную крошку. Однако сейчас у нее совсем не было настроения любоваться пейзажами.

Только что во сне ей чудилось, будто начальник гоняется за ней в попытке заполучить отчет, так почему же стоило открыть глаза, как она из квартиры на двадцатом этаже перенеслась в глухую дикую глушь?

— Да вы издеваетесь... — она схватилась руками за короткие волосы, сжав пальцы до побелевших суставов. — Наработала галлюцинации на сверхурочных? Или мой паршивый диван проломился и меня заброкинуло в другой мир?!

Последняя фраза прозвучала почти как крик; эхо ударилось о стволы деревьев и вернулось стаей испуганных ночных птиц, с шумом взмывших в воздух.

Она присела на корточки, глядя на собственные босые ступы.

Между пальцами ног все еще застряли ворсинки от ковра в гостиной.

Домашний костюм она урвала на распродаже в прошлом году на День холостяка, на нем красовался кривоватый медвежонок, и сейчас в этом старинном с виду лесу она выглядела точь-в-точь как косплеер, перепутавший съемочную площадку.

Беспомощность накатывала волной, ей даже захотелось достать телефон и набрать службу спасения, но, пошарив по карманам, она вспомнила, что оставила телефон на зарядке возле розетки в гостиной.

— Да что это такое?! — снова взвыла она, с нотками слез в голосе, напоминая щенка, у которого отобрали кость. — Я же даже колу не допила! И завтрашний отчет еще не сохранила!

В самый разгар этой паники ее затылок вдруг обдало холодом, а затем плеча кто-то легко коснулся.

Шан Цзинцю вся оцепенела, и на ее теле мгновенно поднялись дыбом все волоски — неужели в этом месте водятся дикари?

Или такие, которые питаются современными людьми в пижамах с медвежатами?

Она медленно повернула голову, все еще продолжая сжимать волосы рукой в позе взъерошенной курицы.

Позади стояла девушка лет семнадцати-восемнадцати, облаченная в короткие одеяния цвета лунного белого шелка. Воротник и манжеты были расшиты бледно-зеленым облачным узором, а на талии красовался пояс в тон, к которому крепилась деревянная бирка размером с ладонь с выжженным на ней иероглифом Облако.

Волосы были собраны нефритовой шпилькой, несколько прядей выбились и падали на щеки, а в руке она держала небольшую бамбуковую корзинку — видом она походила скорее на младшую сестрицу-ученицу из какого-нибудь фильма о боевых искусствах.

Увидев ее в таком виде, девушка приподняла брови и легонько ткнула пальцем в пижаму с медвежонком:

— Какую глупость ты на этот раз удумала, Шан Цзинцю? И что это на тебе... — она окинула ее взглядом с головы до ног и не смогла сдержать улыбку. — Неужели у тех проказников из внешнего селения опять одеяние ученицы отобрала? В прошлый раз ты украла их платок, в позапрошлый — пилюли, а теперь решила забрать еще и одежду?

Шан Цзинцю открыла рот и долго не могла его закрыть.

Эта девушка знает ее? И назвала по имени — Шан Цзинцю?

Не успела она привести мысли в порядок, как в голове внезапно раздался гул, будто старый радиоприемник резко выкрутили на максимум, и в сознание хлынули бесчисленные образы и слова:

Континент Юаньлин, где почитают боевые искусства и совершенствование; если смертный способен направить ци в свое тело, он может ступить на путь бессмертия.

Уровни совершенствования практикующих делятся на десять ступеней: Стадия Познания Дао, Стадия Освоения, Стадия Духовного Разума, Стадия Слияния, Стадия Божественного Движения, Стадия Зарождающейся Души, Стадия Выхода Духа, Стадия Духовной Пустоты, Стадия Тайного Духа и Стадия Прохождения Скорби, пройдя которую можно вознестись и стать бессмертным.

Помимо ортодоксальных адептов, существовали также демоны-практикующие, принявшие человеческий облик, духи-призраки, собирающие души, и темные заклинатели, культивирующие зловещую Ци. Различные силы удерживали позиции друг против друга, но при этом сохраняли относительное спокойствие на протяжении сотен лет.

http://bllate.org/book/37963/4751272