Готовый перевод The Fake Young Master Awakens / Переведи мне сотню, или Как я продал семью её настоящему наследнику: Глава 1

— Чжань Юй, ты должен ежеминутно помнить о своём происхождении. Ты носишь фамилию Чжань.

Голос мужчины звучал сурово и непреклонно. На нём был безупречно выглаженный, сидящий с иголочки деловой костюм, а в уложенной причёске не топорщился ни один волосок.

Чжань Цилян. Удачливый предприниматель, когда-то поймавший волну рыночных реформ, он поднялся с самых низов и с нуля воздвиг могущественную финансовую империю. Именно его железная хватка позволила семье Чжань совершить головокружительный скачок по социальной лестнице и прочно закрепиться на вершине высшего общества.

Будучи старшим сыном и полноправным наследником Группы Чжань, Чжань Юй рос в безраздельной роскоши и обожании. Избалованный всеобщим потаканием, он отличался дерзким нравом и органически не умел уступать.

Это напутствие он слышал столько, сколько себя помнил.

Скользнув равнодушным взглядом сквозь тонированное стекло автомобиля, Чжань Юй приметил на обочине бродягу с грязным тряпичным мешком за плечами.

— Я знаю, — пренебрежительно фыркнул он.

Произнося эти слова, юноша даже не догадывался, что наступит день, когда его благополучная, сытая жизнь перевернётся с ног на голову.

***

Поздней ночью Чжань Юй наконец закончил смену. Отряхнув осевшую на одежду пыль, он стянул плотный рабочий фартук и со стоном выпрямился.

В просторном гулком цеху виднелись лишь редкие фигуры. Сегодня был канун Нового года — Праздник весны. Почти все разъехались по домам к семьям, и лишь немногие, обделённые уютом, остались вкалывать сверхурочно.

Завод принадлежал крупной цветочной компании: здесь рабочие упаковывали хрупкую рассаду, фасовали её по ящикам, после чего грузовики транспортных служб развозили заказы по всей стране.

Оклада не было — платили сдельно, по одному юаню за коробку. Но даже такие гроши для лишившегося всего Чжань Юя оставались лучшим вариантом из всех возможных.

В позвоночник словно вогнали десяток калёных спиц — боль была такой, что невозможно разогнуться. Но парень давно свыкся со своим состоянием: присогнув спину, он медленно побрёл к выходу.

"Ничего, — привычно успокаивал он себя, — сейчас отпустит, и спина разогнётся."

— Ой, дай-ка погляжу на сыночка! Как же ты вытянулся, золотой мой! Мама с папой здоровы?

Суетливый женский голос гулко разносился под высокими сводами цеха. Женщина созванивалась с родными, мешая ломаный путунхуа с певучим деревенским диалектом, и буквально светилась от счастья.

Она стояла у самых ворот, залитая холодным лунным светом. Когда Чжань Юй бесшумно скользнул мимо, женщина испуганно вздрогнула и невольно вскрикнула.

— Что стряслось? — послышался из динамика старческий голос.

— Да ничего, — замахала рукой испуганная работница, пытаясь унять колотящееся сердце. — Просто сменщик мимо прошёл, тоже из тех, кто на праздник тут остался...

Проводив его взглядом и убедившись, что он отошёл на приличное расстояние, она заговорщически понизила голос:

— Тот самый парень, про которого я вам на днях рассказывала. Лицо в аварии изуродовал, да и больной он какой-то, точно говорю — кожа бледная, как у мертвеца. Намедни столкнулась с ним у умывальника, когда он маску снял... Матушка моя, я чуть дух от страха не испустила!

За стенами завода звенела морозная ночь. Ветер завывал тоскливо и зло, а вдоль обочин темнели сугробы старого снега, истоптанного прохожими до состояния чёрной, смерзшейся грязи.

Порывы ветра уносили обрывки чужого перешёптывания вслед уходящему парню. Чжань Юй плотнее запахнул поношенное пальто и поправил чёрную маску. Плотная ткань скрывала почти всё лицо до самых скул; он повыше натянул старый шарф, оставив на виду лишь потухшие тёмные глаза. Уголки его век скорбно опустились, а тонкая сеточка ранних морщин у висков напоминала паутину, сплетённую безжалостным временем.

Рабочим предоставляли жильё при заводе: крошечные, душные комнатушки в общежитии, рассчитанные на шестерых.

К этому дню все разъехались, так что в комнате ютились только Чжань Юй и один из его соседей. Когда парень переступил порог, тот как раз общался с близкими по видеосвязи:

— Ближе к полуночи тут обещают запустить салют! Жди, это будет невероятно красиво!

Смартфон работал на полную громкость. Сквозь помехи прорывались весёлые завывания новогоднего гала-концерта, шум многолюдного застолья и заливистый детский плач.

Часы показывали без четверти двенадцать. До наступления Нового года оставалось тридцать минут. Стараясь не шуметь, Чжань Юй скользнул к своей двухъярусной кровати, достал из-под неё новенький пакет сухого корма с двумя жестяными банками деликатесных консервов и бережно спрятал их во внутренний карман пальто.

— Старина Чжань, на дворе холодища лютая, а ты опять к своим кошакам собрался? — отвлёкся на секунду сосед.

— Да, — негромко отозвался Чжань Юй. — Праздник всё-таки. Надо и их побаловать.

— Слушай, чем мотаться туда-сюда каждый божий день, снял бы ты себе угол поприличнее да забрал их с улицы. Дворовых-то в любой момент живодёры изловить могут или собаки загрызут.

При упоминании о своих пушистых подопечных вечно угрюмое лицо Чжань Юя смягчилось. В уголках глаз, скрытых маской, зазмеились тёплые лучики искренней улыбки.

Рядом с промышленной зоной располагались учебные корпуса нескольких школ, перенесённых сюда во время городской застройки. Именно там и прижились беспризорные котята. Чжань Юй не знал, откуда они взялись — тощие, дикие зверьки с бритвенно-острыми когтями. При первой встрече самый смелый из них в кровь расцарапал ему запястье и порвал куртку.

— Скоро накоплю, — прошептал Чжань Юй, аккуратно прижимая к груди грелку с горячей водой, чтобы согреть жестяные банки. — Ещё совсем немного осталось. Как только получу расчёт, сразу заберу их... домой.

Словом «домой» пахнуло щемящей, почти забытой нежностью. Он слабо улыбнулся под маской и покрепче прижал к себе консервы.

— Ладно, если задержишься, не шуми, когда возвращаться будешь, — буркнул сосед, которого мало заботили чужие планы, и вновь уткнулся в светящийся экран.

— Понял. Скоро буду, — Чжань Юй махнул рукой на прощание и выскользнул за порог.

Из комнат всё так же доносились праздничные песнопения: какая-то эстрадная звезда заливалась соловьиными трелями, славя приход весны.

— И охота ему уличную шваль подкармливать? Карман, видать, жмут лишние деньги. Лучше бы семье копейку отправил.

— Какую ещё семью? Да у него, поди, и нет никого на всём белом свете. За те семь или восемь лет, что он пашет на заводе, ни единого звонка родне. Носится с этими кошками как с писаной торбой, покупает им корма дорогущие, а сам сухари грызёт. Ладно, сквозняк так и хлещет, пойду дверь закрою...

Дверь с сухим щелчком захлопнулась, похоронив за собой и уютный тёплый свет, и праздничный гам.

Светильники с датчиками движения гасли один за другим по мере того, как затихали шаги парня, погружая длинный коридор в беспросветный мрак.

Выйдя на морозный воздух, Чжань Юй извлёк из глубин кармана измятую, полупустую пачку дешёвых сигарет. Парочка оставшихся внутри были переломаны пополам. Пошарив по другим швам, он выудил пластмассовую зажигалку за один юань — рисунок на её боку давно стёрся от времени.

Щёлкнул кремень, вспыхнул робкий огонёк. Чжань Юй жадно затянулся пару раз; сизый едкий дым поднялся к небу, на мгновение застилая слезящиеся глаза.

Кому бы только сказать — никто ведь не поверит, что в этой нищей, жалкой тени влачит существование бывший наследник могущественной Группы Чжань.

Клан Чжань всегда олицетворял собой подлинное благородство и величие. Известные меценаты, безупречные деловые партнёры — их имя гремело по всей стране, вызывая неизменное восхищение. Идиллия рухнула десять лет назад, когда прогремел оглушительный скандал: выяснилось, что первенца семьи Чжань подменили в роддоме. Чужой ребёнок целых семнадцать лет купался в немыслимой роскоши, занимая место истинного наследника.

Но украденную судьбу рано или поздно приходится возвращать. Истинного сына отыскали, а безродного подкидыша бесцеремонно выставили за порог.

По крайней мере, именно так эта история выглядела в глазах обывателей.

Чжань Юй курил медленно, затягиваясь глубоко и горько, пока ледяной холод не сковал пальцы и ноги. Очнувшись от тяжёлых дум, он бросил окурок в сугроб и тщательно растерзал его носком ботинка.

— Дахуан, Сяохуан, Мими... Кис-кис-кис, — тихо позвал он, подойдя к привычному пятачку за старыми кустами.

Обычно едва раздавался его голос, как из густых ветвей тут же показывались три любопытные мордочки. Видно, кошачья природа действительно питала слабость к рыбе — ведь парня звали Чжань Юй, где «Юй» созвучно слову «рыба». Дикие, пугливые котята быстро поддались на его угощения и сменили настороженность на искреннюю привязанность.

Со временем они даже позволяли гладить свои тёплые пузики, доверчиво мурлыча, и безропотно приняли незамысловатые клички, которые этот странный человек дал им от чистого сердца.

Однако в этот раз на зов никто не откликнулся. Не заметив привычного шевеления, Чжань Юй двинулся вдоль забора — порой котята забирались спать под соседние плиты.

Под ногой что-то глухо звякнуло.

Чжань Юй опустил взгляд. На вытоптанной земле валялась пустая жестяная банка с нарисованным весёлым котёнком. Парень нащупал во внутреннем кармане точно такую же — благодаря грелке она оставалась приятно тёплой.

Это был дорогой импортный корм. Чжань Юй мог позволить себе такую покупку лишь раз в месяц, желая устроить кошачьему семейству маленький праздник. Котята обычно растягивали лакомство на пару дней, бережно вылизывая банку дочиста.

Обычно Чжань Юй сам прибирал за ними пустую тару и выбрасывал её в баки.

Вид брошенной, покрытой изморозью жестянки заставил сердце тревожно сжаться, а в висках застучала тупая, пульсирующая боль.

Дрожащими руками он раздвинул колючие ветки. Картонный домик, который он с такой любовью утеплял старыми вещами, исчез. А там, где он стоял, свернувшись в тугие серые клубки, неподвижно лежали три маленьких тела. Они прижались друг к другу, словно пытаясь согреться в последнюю секунду своей короткой жизни. Словно у них всё ещё был дом.

Остекленевшие глаза котят были устремлены куда-то ввысь — мимо серых заводских стен, прямо в равнодушное ночное небо.

Для Чжань Юя это должен был быть самый обычный день. Такой же серый и безрадостный, как вчера или позавчера. Для этих пушистых сирот, наверное, тоже.

Но именно сегодня их грубо вышвырнули во тьму, из которой нет возврата. Они были такими беззащитными. Никому не причиняли зла, не просили многого — просто хотели выжить в этом холодном мире.

Чжань Юй медленно опустился на колени. Боль в повреждённом позвоночнике вспыхнула с новой силой, вгрызаясь в тело сотнями раскалённых игл. Ледяной бетон под ногами легко пробивал слои старого синтепона, пробирая до самых костей.

Он долго шарил окоченевшими пальцами в подкладке пальто, сквозь прореху добравшись до вылезших комков ваты, пока наконец не нащупал последнюю уцелевшую сигарету. Единственную. Больше у него ничего не оставалось.

Прикрыв ладонью зажигалку от ветра, он попытался высечь искру. Его пальцы, когда-то тонкие и изящные, теперь были обезображены багровыми узлами застарелых обморожений. То ли из-за лютого холода руки ходили ходуном, то ли зимний ветер разгулялся не на шутку, но дешёвый кремний лишь беспомощно чиркал вхолостую.

— Три...

— Два...

— Один...

Со свистом разрезав ночную тишину, небеса расцвели ослепительным заревом.

Огненные цветы распускались над головой один за другим, заполняя весь небосвод яркими всполохами. Это было безумно красивое зрелище — шумный, ликующий триумф весны, заявляющей свои права на измученную морозами землю.

На установленном у проходной огромном экране закончился обратный отсчёт гала-концерта. Ведущая в ослепительно-красном праздничном ципао сияла белозубой улыбкой. За её спиной толпились нарядные артисты, махавшие руками миллионам зрителей.

— Мы выражаем глубочайшую признательность Группе Чжань за неоценимую спонсорскую поддержку нашего торжества! Также благодарим исполнительного директора господина Фу за то, что почтил нас своим присутствием и подарил этот грандиозный праздничный салют! С Новым годом, дорогие друзья! Пусть наступающий год принесёт вам исполнение всех желаний и безграничное счастье!

Экран взрывался яркими красками: люди пели, танцевали, кричали от восторга и обнимались, преисполненные надежд на светлое завтра.

Чжань Юй согнулся пополам, уткнулся лицом в колени и беззвучно, с судорожным надрывом хрипло втянул в себя морозный воздух. Внутри него кричало безмолвие.

"Я ведь обещал... обещал, что заберу вас домой..."

***

Когда Чжань Юй открыл глаза, перед ним всё ещё плыла белёсая пелена. Пережитый ужас казался пугающе осязаемым, а в груди отчётливо ныла тупая, сосущая боль потери.

Перед мысленным взором стояли ободранные влажные стены, затхлое одеяло в каморке, вечно забитые грязью ногти и уродливые рубцы от ожогов на щеке, стягивавшие кожу при малейшем движении губ.

— Молодой господин Сяо Юй, что с вами? Вам нездоровится? — заботливый голос дворецкого прозвучал будто из другого измерения, окончательно стирая грань между кошмаром и явью.

— Всё в порядке, — Чжань Юй тряхнул головой, отгоняя наваждение. — Просто приснилась какая-то чертовщина.

Горничная бесшумно расставляла на столе изысканные блюда с подогретой тележки, после чего так же незаметно испарилась из столовой.

Белоснежная скатерть сверкала безупречной чистотой, а фарфоровые тарелки ломились от обилия деликатесов.

Вторая служанка у стола споро нарезала свежий французский багет, щедро смазывала ломтики сливочным маслом и выкладывала их на разогретую сковороду встроенной плитки.

Аппетитное шкворчание масла сливалось с безмятежным утренним щебетом птиц за окном, а по просторной зале разливался умопомрачительный аромат поджаренного хлеба.

— И что же это за кошмар такой, раз сумел до смерти напугать нашего бесстрашного молодого господина? — с добродушной улыбкой поинтересовался старый дворецкий Жэнь Шуньюй.

Чжань Юй помассировал виски, пытаясь избавиться от давящего чувства удушья, всё ещё копошившегося в груди:

— Да так... Будто я забросил учёбу, отец разгневался и вышвырнул меня на улицу побираться и копаться в помойках.

— Молодой господин, гренки готовы. Из Италии как раз доставили свежие белые трюфели превосходного качества. Желаете добавить к завтраку? — вежливо спросила служанка.

— Не надо, они на вкус как земля, — отмахнулся Чжань Юй. Девушка послушно поклонилась и отступила.

— Ну и привередливый же ты, Сяо Юй, — беззлобно пожурила его пожилая няня, хлопотавшая у буфета. — Господин едва получил эти трюфели, как тут же велел водителю везти их домой, чтобы ты первым снял пробу. Отец в тебе души не чает, с чего бы ему обрекать тебя на нищету? Тоже мне, выдумал глупость!

— И то верно. Наследнику дома Чжань негоже забивать голову бродяжничеством. Оставь беднякам их нехитрый промысел, не лишай людей работы, — подхватил шутливый тон дворецкий.

Чжань Юй лишь неопределённо пожал плечами. Под столом он непроизвольно сжал пальцы в кулак — на подушечках всё ещё жило странное, фантомное ощущение мокрой, заледеневшей кошачьей шерсти.

"Этот кошмар... он был слишком реальным, чтобы оказаться просто сном..."

http://bllate.org/book/37960/4773916