Готовый перевод The Obsessive Princess Fell for Me After I Transmigrated / Одержимость принцессы: Как выжить попаданке в мире интриг: Глава 15

Следующий день.

Проспав до самого рассвета, Вэнь Чэньцин только проснулась и, увидев сияющее после полноценного сна лицо А Цзинь, на мгновение замерла.

Разве спать с человеком такой потрясающей внешности, как А Цзинь, и открывать глаза каждое раннее утро, видя её лицо, — это не лучшая награда для неё?

А Цин, постель ведь больше не нужно убирать? — спросила А Цзинь, моргая и наклонив голову.

Вэнь Чэньцин пришла в себя: — Почему?

А Цзинь взяла её за руку и с лукавой улыбкой ответила: — Это были две самые спокойные ночи за всё время, что я спала. Теперь я хочу всегда спать вместе с А Цин.

...Всегда?

Вэнь Чэньцин была потрясена.

В день, когда Вэнь Чэньцин отправилась в академию, затяжные дожди наконец сменились ясной погодой.

Путь на конной повозке от загородного поместья до Академии Цзиньюнь занимал больше полутора часов, поэтому ещё до рассвета она вместе с Иньсин и кучером отправилась в путь.

В опустевшем без ежедневного чтения книг поместье стало ещё тише и тоскливее.

Сы Цзинхуа распахнула окно, и ожидавшая там уже долгое время Фуцю тут же наступила на каменный цоколь и влезла внутрь через оконный проём.

Стряхнув пыль с одежды, Фуцю подняла голову и увидела, что принцесса смотрит на неё с полуулыбкой.

Она расплылась в улыбке и подобострастно произнесла: — Неужели Вашему Высочеству ещё не надоело смотреть, как служанка лазает через окна?

Хотя ей уже доводилось проделывать это множество раз, Фуцю всё равно не могла двигаться так же легко и изящно, как Ин И.

Сы Цзинхуа полулежала на специально подготовленной для неё мягкой тахте, кончиками пальцев постукивая по лежавшей на коленях перевёрнутой книге Чжун Юн, и, услышав это, бросила на неё косой взгляд: — Разве может надоесть наблюдать за чужими глупостями?

Пошутив, она выпрямилась, постучала пальцами по столу, лежавшему на коленях, и когда подняла глаза, напускное веселье и шутливый гнев полностью исчезли, сменившись нескрываемой остротой.

— Раз уж весть доставлена, как отреагировали во дворце?

Фуцю посерьезнела: — Всё именно так, как Вы и предполагали, Ваше Высочество. Четвёртый принц, услышав об этом, безумно обрадовался и даже доложил Вашему Величеству, что глубоко раскаивается в том, что заговорил о замужестве принцессы. В тот день, когда Ваше Высочество в гневе ушли, он не сомкнул глаз всю ночь. Раз уж принцессе теперь так нравятся прекрасные пейзажи в окрестностях столицы, а в самой столице всё равно делать нечего, почему бы ей не пожить там подольше развеяться, и спешить с возвращением не стоит.

Четвёртый принц также сказал, что если принцессе чего-то будет не хватать вдали от дома, пусть она смело сообщит ему, и он раздобудет для неё абсолютно всё.

Уголки губ Сы Цзинхуа опустились, а затем на лице вновь появилась насмешливая улыбка.

Мой дорогой братец... Он ведь и вправду так сильно переживает о Бэньгун.

Услышав это, Фуцю ещё ниже опустила голову.

Четвёртый принц и принцесса были рождены от одной матери, но когда принцесса появилась на свет, Ваше Величество был всего лишь уделом-циньваном, а не наследником престола. Позже покойный император отправился на небесах оседлать дракона, и Ваше Величество после долгих расчётов наконец взошёл на престол, а носившая его под сердцем десять месяцев супруга как раз в день восшествия Вашего Величества на трон родила второго принца.

Любовь императора принцесса завоевала благодаря тому, что родилась законнорождённой старшей дочерью. А Четвёртый принц издавна пользовался всеобщей нежностью и баловством не только потому, что был законнорождённым сыном, но и потому, что родился в самый благоприятный час.

Фуцю, прислуживавшая принцессе с самого детства, смутно помнила, что когда Четвёртый принц был маленьким, отношения принцессы с ним всегда были очень теплыми. Однако несколько лет назад, после ухода из жизни государыни Императрицы, по мере того как Четвёртый принц взрослел, отношения между этими венценосными братом и сестрой начали переходить в крайне щекотливую фазу.

— Каково отношение Августейшего отца?

Не сводя глаз с дороги, Фуцю достала из рукава конверт и преподнесла его обеими руками.

Сы Цзинхуа развернула письмо, в котором было всего лишь одно короткое предложение.

Император сначала засомневался, но затем взглянул на Четвёртого принца и дал своё согласие.

Какое же поистине сыновнее и отцовское согласие!

И дал согласие!

Выражение лица Сы Цзинхуа стало ещё более холодным, и она раз за разом горько усмехнулась.

Какая трогательная отцовско-сыновняя любовь, — презрительно бросила она. — Выходит, лишней среди них оказалась я.

Сы Цзинхуа помнила, что в раннем детстве у неё были очень теплые отношения с Августейшим отцом. В тот период, когда он уже взошел на престол, а четвёртый младший брат ещё ничего не понимал, она была бесспорно любимым ребенком Императора: стоило ей пожелать ветра — поднимался ветер, стоило пожелать дождя — шёл дождь.

Но позже всё постепенно начало меняться.

Она по-прежнему оставалась любимой и балуемой дочерью Императора, но уже не самой любимой.

При жизни мать в непринужденных беседах часто говорила ей, что с самого детства у неё был совершенно необузданный нрав. Малышкой она не любила сидеть в четырёх стенах, и стоило ей хоть в чём-то разочароваться, как она разражалась громким, разрывающим душу плачем, и никакие уговоры не помогали — даже в лютую стужу она непременно требовала, чтобы её вынесли на улицу, и не успокаивалась, пока не добивалась своего.

Позже, когда она подросла и научилась хватать вещи, всё, что привлекало её взгляд, должно было непременно оказаться в её руках. Если же ей отказывали, она разбивала или ломала предмет — и ума не приложить, откуда в таком крошечном возрасте у неё бралась такая силища.

Даже со своим родным младшим братом, рожденным от той же матери, она, старшая сестра, никогда и ни в чём не уступала.

При этой мысли Сы Цзинхуа пристально вгляделась в эту короткую строчку и тихо прошептала: — Почему я должна уступать то, что принадлежит мне?

Точно так же, как несколько лет назад, когда её совсем юный младший брат пришёл к ней поиграть и невероятно заинтересовался старым матерчатым тигрёнком, с которым она забавлялась в раннем детстве. Он крепко сжал игрушку в ладошках и наотрез отказывался выпускать её из рук.

Увидев, что дочь не желает делиться, мать попыталась её усовестить: мол, это всего лишь потрепанный матерчатый тигрёнок, раз она им больше не пользуется, а братишке он так приглянулся, почему бы не отдать малышу? Мать даже пообещала, что если она так любит игрушки, она велит Палате одеяний принести ей новые изысканные и роскошные вышитые вещицы, подобающие её возрасту.

Сы Цзинхуа до сих пор помнила, как именно она тогда поступила.Она повернулась и вернулась в комнату, а затем под ошеломленным взглядом Императрицы выхватила из рук младшего четвертого брата, который послушно играл с ним, старого потрепанного матерчатого тигра. Не обращая внимания на его плач и крики, она разрезала игрушку ножницами в клочья.

Даже если это вещь, которой она не пользуется — если она не желает делиться, то пусть лучше все будет уничтожено ее собственной рукой, но она никому ничего не отдаст.

Сы Цзинхуа думала о том, что Сы Цзинъюй похожа на ползучее растение, растущее в тени, которое при помощи любого лести и заискивания бесшумно запускает свои корни в почву, за которой та так долго наблюдала, похищая принадлежащие ей питательные вещества — энергию Императрицы и взгляд Отца-Императора.

А теперь она еще и амбициозно возжелала похитить ее присутствие перед глазами всех людей.

Они обе были дочерями законной жены и изначально являлись самыми сильными соперницами.

Сы Цзинхуа зажгла свечу и сожгла письмо, бывшее у нее в руках.

Разобравшись со всем, она взяла платок, тщательно вытерла руки и обратилась к Фуцю:

— Нашли след Гунсунь Ин?

Фуцю ответила:

— А Цзинь прислала письмо только сегодня утром, я как раз собиралась об этом заговорить. Она уже нашла лекаря Гунсунь и возвращается в столицу.

Сы Цзинхуа кивнула:

— Велети им по прибытии сразу направляться в загородный дом.

Услышав это, Фуцю почтительно согласилась.

Эта Гунсунь Ин была лекарем, с которой Сы Цзинхуа случайно столкнулась когда-то в столице. Тогда, поддавшись сиюминутному порыву, она избавила женщину от кое-каких неприятностей, и с тех пор лекарь Гунсунь стала ей служить.

Однако, хотя медицинское искусство Гунсунь Ин было превосходным, ей нравилось путешествовать повсюду и лечить людей, и стоило ей пробыть в столице слишком долго, как ее неизменно тянуло в дорогу. Поскольку Сы Цзинхуа постоянно жила во дворце, где собирались лучшие лекари Поднебесной, она не стала удерживать женщину и отпустила Гунсунь Ин, позволив той забрать с собой одного из личных тайных стражей.

Но несколько дней назад она без видимой причины потеряла сознание, и деревенский лекарь после осмотра заявил, будто ее ци и кровь истощены. Вспоминая те спокойные пульсы, что ежемесячно фиксировались придворными лекарями и ничем не отличались от обычных, Сы Цзинхуа хоть и была уверена, что тот лекарь — бездарный шарлатан, все же затаила подозрения и отправила другую свою доверенную служанку, Ханьдань, разыскать путешествующую на чужбине Гунсунь Ин.

Закончив обсуждение важных дел, Сы Цзинхуа опустила руки, перевернула страницу книги, которую снова положила себе на колени, и бесстрастно произнесла:

— Если кто-нибудь из дворца снова придет навестить меня, поступай как обычно, не препятствуй.

Фуцю послушно отозвалась:

— Слушаюсь, Ваше Высочество.

Заметив, что чай в чаше перед принцессой убыл, она тут же подлила свежего.

Поставив чайник, Фуцю огляделась по сторонам.

Даже после подмены, когда все вещи в этой комнате заменили на те, к которым привыкла принцесса, Фуцю все равно казалось, что здесь невероятно тесно.

Но принцесса явно шла на унижение ради великого дела. Мысленно Фуцю думала о том, что принцесса поистине достойна своего звания: порой она играла свою роль настолько искусно, что даже ее, прислуживавшую с малых лет, удавалось провести, заставив поверить, будто все происходит наяву. Поэтому, сколько бы Четвертый принц ни отправлял людей с расспросами, им суждено узнать лишь о том, что принцесса скрывает свое истинное лицо и предается сумасбродным забавам.

-

Академия Цзиньюнь также располагалась на окраине столицы, в непосредственной близости от горных лесов и речных ручьев, а окружающие пейзажи отличались исключительной живописностью.

Пробыв здесь совсем недолго, Вэнь Чэньцин уже успела прочувствовать атмосферу, разительно отличающуюся от той, что царила в Гоцзицзяне.

Перед уходом она даже заглянула в учебные кельи академии, предназначенные для самостоятельных занятий и ночлега: внутри они были рассчитаны на двоих человек, просто и чисто.

Простота ее нисколько не смущала, а вот двухместное размещение вызывало у Вэнь Чэньцин некоторые сомнения.

Поразмыслив, она решила, что сейчас весна, и в течение следующих нескольких месяцев дни будут лишь постепенно становиться длиннее ночей, а в худшем случае она сможет впредь выходить из загородного дома пораньше, попутно закрывая глаза и про себя повторяя заученное — сойдет за смену обстановки для утренней зубрежки, глядишь, и бодрости прибавится.

На обратном пути она внезапно велела вознице остановить повозку и произнесла:

— Сначала заглянем в уезд Яодин.

Услышав название Яодин, Иньсин просияла и с ожиданием уставилась на Вэнь Чэньцин.

Оказывается, госпожа уехала из академии так рано еще и потому, что переживала об этом деле!

Когда они прибыли в уезд Яодин, до их слуха отовсюду донеслись громкие пересуды о крупных новостях.

Сегодня кто-то в барабан постучал, чтобы добиться справедливости, и подал жалобу на уездного начальника!

Все не так, все вы ошибаетесь! Это супружеская пара подала в суд на племянника уездного начальника и тюремного надзирателя!

Ха-ха-ха, вы не видели лица этого чиновника Бая: как только он услышал грохот барабана, отзывающийся эхом по всей округе, так сразу побледнел как полотно, ноги у него и подкосились!

Тьфу! Собачий чиновник поделом заслужил! В прошлом году его племянник по материнской линии, пользуясь тем, что его дядька — уездный судья, нагло захватил хорошие земли семьи моей тетки! Бедная семья моей тетки с тех пор вдоволь хлебала горя, ни разу досыта не наевшись!

Уходим, скорее пойдемте глянем. Говорят, важный чиновник из самой столицы сейчас суд вершит!

Да чего там смотреть! Чиновники всегда покрывают друг друга, небось этот столичный вельможа — такой же продажный пес!

Пойдем хоть взглянем краем глаза.

Вэнь Чэньцин и Иньсин зашагали следом за толпой и спустя совсем короткое время оказались на месте ожесточенного противостояния.

Сидящий на возвышении человек ударил по судейской колотушке, окинул взглядом места, где стояли уездный начальник Бай со своими родственниками, и сурово велел соблюдать тишину.

Убедившись, что в зале суда воцарилась тишина, она спросила:

— Супруги Ху, раз уж вы упомянули, что он дал вам серебро, то что именно он сказал вам в тот момент? И найдется ли кто-нибудь, кто сможет это подтвердить?

Супруги Ху все еще помнили наставления из полученного позже письма благодетеля о том, как следует отвечать при упоминании серебра, и с горьким гневом указали на выглядевшего виноватым преступника:

— Отвечаю вашему высокородию: в тот день, когда он сидел в повозке и бросил нам серебро, он сказал: «Берите деньги и живо убирайтесь, а если продолжите бузить, велю бросить вас в темницу!» Тогда на улице было несколько соседей, способных засвидетельствовать это!

http://bllate.org/book/37957/4750724