Готовый перевод Broken Branch Spring Thousand Eyes / Сломанная ветвь весны: Пепел былого величия: Глава 2

Та музыкантша была облачена в одинаковые чёрные одежды с капюшоном и, опустив глаза, старалась изо всех сил. На виду оставалась лишь нижняя половина её лица, лишённая всякой косметики, но до чего же хороша она была. Пара изящных нефритовых рук перебирала струны какого-то неведомого музыкального инструмента, похожего на пипу.

Будучи той, кто извлекал звуки из струн, она излучала удивительное спокойствие, словно вся эта суета вокруг не имела к ней никакого отношения.

Заметив взгляд Ли Чанана, городской лорд Юйчэна втайне с облегчением выдохнул, но в то же время невольно запереживал за Лин Юань.

Лин Юань же слегка изогнула губы в улыбке, и её пальцы, порхавшие подобно бабочкам, легко тронули струну, но фальшиво — прозвучало это крайне некстати.

Музыка тут же смолкла.

— Та, что играет на цине, а ну иди сюда! Что это за звуки? Здесь находится Высочество, а ты смеешь лажать! — городской лорд Юйчэна резко вскочил на ноги и закричал, тыча пальцем прямо в нос Лин Юань.

Музыка мгновенно прекратилась. Съёжившись, Лин Юань выскользнула из ансамбля и рухнула на колени, припав к земле в знак извинения.

Ли Чанан нахмурилась.

Городской лорд Юйчэна рассыпался в извинениях:

— Прошу Высочество не судить строго и посмеяться над этим. Это моя халатность... Эй ты, живо иди сюда и проси прощения у Высочества!

Лин Юань судорожно вздохнула и неторопливо побрела к Ли Чанан. Скинув капюшон, она чуть склонила голову, обнажая хрупкую шею. В её глазах стояли слёзы, придавая ей жалостливый и трогательный вид:

— Прошу прощения у Высочества. Ничтожная совершила ошибку и потревожила ваш досуг.

Она уже собралась опуститься на колени, но Ли Чанан подхватила её за обе руки.

— Передо мной подобает отдавать лишь воинское приветствие, на колени вставать не нужно.

Увидев это, городской лорд Юйчэна торопливо добавил:

— Эта ничтожная наложница заслуживает десяти тысяч смертей! Как ты смеешь надеяться, что Высочество простит тебя? И как только в Башне Песни Луны мог завестись кто-то вроде тебя? Посмотрим, что скажет ваш хозяин!

Лин Юань правой рукой крепко сжала руку Ли Чанан, покачала головой, и её слёзы, точно жемчужини, покатились по обеим щекам:

— Высочество, ничтожная виновата перед вами, виновата перед вами изо всех сил. Я непременно искуплю свою вину перед Высочеством в будущем, умоляю, проявите милосердие и пощадите меня.

Разыгранный ими дуэт заставил Ли Чанан нахмуриться ещё сильнее. Она повернулась к городскому лорду Юйчэна и произнесла:

— Она всего лишь фальшиво взяла одну ноту, лорду города не стоило так распаляться. Тот, кто управляет целой областью, должен проявлять сострадание к народу.

Городской лорд Юйчэна тут же подобострастно отозвался:

— Высочество абсолютно права, ваш покорный слуга внимает наставлению.

Ли Чанан думала, что на этом вечерний фарс подошёл к концу, но, едва вернувшись в свои покои, она обнаружила на постели человека и услышала едва доносившиеся всхлипывания.

Прихватив меч, она приблизилась и откинула одеяло: там действительно кто-то лежал, притом молодая женщина.

Заливавшаяся слезами, словно омытая дождями ветка бегонии, девица оказалась не кем иной, как Лин Юань. Лишь её бледное лицо виднелось наружу, чёрные волосы растрепались, а несколько прядей прилипли ко лбу.

У внешних уголков её глаз и на щеках темнело по маленькой родинке. Глаза покраснели от слёз, отчего родинки тоже казались розоватыми — кто бы смог выгнать её, глядя на такое создание?

Ли Чанан приказала:

— Встань.

Лин Юань замялась, но всё же приподнялась, продолжая кутаться в одеяло и нарочно обнажая одно плечо.

Ли Чанан поняла её намёк, швырнула ей верхнюю одежду и отвернулась:

— Одевайся.

На самом деле Лин Юань была одета. Тем не менее она набросила верхнее платье Ли Чанан и спустилась к постели.

Заметив, что взгляд Ли Чанан устремился прямо на её левую лодыжку, Лин Юань испуганно притворилась испуганной и чуть отпрянула назад. Однако татуировка в виде цветка колокольчика на щиколотке от этого лишь сильнее привлекла к себе внимание.

Тело и волосы даруются человеку родителями, и в Даляне татуировки наносили исключительно преступникам и домашним рабам. Если бы она не принадлежала Башне Песни Луны, откуда бы взяться такому знаку на её теле?

Ли Чанан и сама осознала неуместность своего поведения и перевела взгляд обратно на лицо Лин Юань. Но тут она немного пожалела об этом — сидевшая перед ней девушка была слишком хороша собой.

Раньше ей никогда не доводилось встречать кого-то, кто плакал бы так, будто обиженный ликворёнок, совсем как Лин Юань. И что хуже всего, именно такие девушки ей и нравились.

Ли Чанан собралась с мыслями:

— Это тебя прислал городской лорд?

Лин Юань подумала про себя, что эта принцесса Аньчжао вовсе не так страшна, как про неё болтали. Она моргнула, и из её глаз скатились ещё две капли слёз, а голос прозвучал мягко:

— Мм. Башня Песни Луны уже изгнала ничтожную. Лорд города сказал: если я понадоблюсь Высочеству, то пойду, а если нет, то я... Я, я не знаю.

И она поведала свою горестную историю: взяв псевдоним Линь Юань, она изначально была родом из Ланьтая. Когда ей исполнилось девять лет, её семья перебралась в Ицзянчжоу, но, не имея возможности взять её с собой при бегстве, родители продали её в Башню Песни Луны в качестве музыкантши. Сейчас ей уже девятнадцать.

— Мне здесь не нужны люди, уходи. — Ли Чанан не стала слушать дальше, развернулась и зашагала прочь.

— Высочество! — испугалась Лин Юань и торопливо вцепилась ей в рукав.

— Высочество, эта рабыня до ужаса боится, — всхлипывая и утирая левой рукой слезу на правой щеке, простонала та. — Раз я сфальшивила при игре, хозяйка больше не держит меня. Я не прошу, не прошу Высочество оставлять меня при себе. Я лишь умоляю взять меня с собой в Центральные равнины... Клянусь служить вам верой и правдой, отдав за это жизнь!

Прекрасная гибискус, усыпанная капельками росы — только это сравнение приходило на ум Ли Чанан. Описать эту девушку было слишком сложно. Не говоря ни слова, она протянула ей носовой платок.

— Куда именно в Центральные равнины ты направляешься?

Лин Юань сочла это за молчаливое согласие и приняла белый платок правой рукой:

— В Ицзянчжоу, мои отец и мать в Ицзянчжоу. Я разыщу их. Ничтожная отдаст Высочеству все свои сбережения, лишь бы вы довезли меня до Лянду.

Область Юйчэн лежала на северо-западе Даляня, и не только безопасность там оставляла желать лучшего по сравнению с Центральными равнинами, но и путь до Ицзянчжоу — пункта назначения этой Линь Юань — предстоял неблизкий.

— Ладно.

Лишь когда Лин Юань была устроена, телохранители Сыци и Люэр смогли доложить Ли Чанан о текущей обстановке. Разумеется, они попутно навели справки о прошлом Линь Юань, и никаких подозрительных моментов не обнаружилось.

Люэр остался недоволен поступком городского лорда Юйчэна:

— Он всё-таки лорд целого города, правитель целой области! На вопросы по государственным делам отвечает невнятно, зато принялся орать на музыкантшу... На кого он похож?

Сыци хлопнул Люэра по плечу:

— Ты ещё мал и ничего не понимаешь. Наш Юйчэн — окраинные земли, здесь полно всяких тайных дел. К тому же императорским сыновьям запрещено вмешиваться в политику, а уж тем более Высочеству, ведь она принцесса. Вот ему и приходится переводить разговор на всякие пустяки. Чем глубже в водоворот попадаешь, тем больше должен делать вид, что тебя это не касается, уяснил?

Люэр с брезгливостью сбросил его руку со своего плеча:

— Сам ты на человека не похож.

—?

Глава 2. Суждено свыше

То ли Ли Чанан желала снискать славу мудрого и доброго правителя, то ли руководствовалась чем-то ещё, но так или иначе, Лин Юань оставили при себе, и всё прошло до странного гладко. К тому же из-за внезапности поездки свита оказалась немногочисленной и сплошь состояла из мужчин, поэтому Ли Чанан велела Лин Юань делить с ней одну повозку.

Лин Юань, разумеется, была только рада. По крайней мере, роскошный экипаж под пологом, принадлежавший принцессе, отличался куда большим простором и комфортом по сравнению со всеми остальными. К тому же Ли Чанан больше жаловала верховую езду и проводила внутри повозки совсем мало времени, так что Лин Юань чувствовала себя совершенно свободно.

Ли Чанан пообещала подвезти Лин Юань до Лянду, а дальше та должна была добираться до Ицзянчжоу самостоятельно. Следует заметить, что самым удобным путём из Юйчэна в Лянду была дорога через Ланьтай. Все полагали, что путь пройдёт спокойно, но неприятности всё же случились.

В тот день около полудня, когда до Ланьтая оставалось ещё примерно два часа пути, на пустыре у тракта из ниоткуда появился старик. В лохмотьях и с растрёпанными волосами, он бормотал что-то бессвязное, то плясал, то кружился в странном безумном танце. Вскоре он выскочил прямо на дорогу, перегородив путь процессии Ли Чанан.

Ли Чанан приказала остановить карету, вышла наружу и осведомилась, кто этот старец и откуда он здесь взялся.

Старик же словно не замечал её: продолжая завывать, он затянул:

— Декадь, декадь, нагроможденьем гор встают горы! Почему не возвращаетесь, ведь близкие уже мертвы! О, сосновых гор духовный олень, куда же ты держишь путь? Горный муж, горный муж, у него ничего не спросишь!.. — Пел он на северном наречии Ланьтая.

Заметив, что старик явно не в себе, но слова песни выводит чётко, Ли Чанан невольно забеспокоилась. Она только собралась расспросить его подробнее, как безумный старец словно озарился перед смертью вспышкой ясности — пелена затуманенности мгновенно спала с его глаз. Впившись в Ли Чанан пылающим взглядом, он заорал во всё горло:

— Кто ты такая, что разрушаешь мои лесные угодья!

Ли Чанан не понимала речи безумца и ещё не успела ответить, как тот снова запел:

— У него ничего не спросишь! У него ничего не спросишь! — И, громко рассмеявшись, рухнул на землю с глухим стуком.

Окрестности по-прежнему хранили тишину, лишь завывал ветер, гоняя по земле и заставляя трепетать бескрайние осенние травы. В горных ущельях, казалось, всё ещё отдавалось эхом жутковатое, исполненное глубокой печали эхо смеха, от которого у людей мороз шёл по коже.

Ли Чанан протянула руку, чтобы проверить пульс — старик уже не дышал.

— Сыци! Люэр!

— Здесь! — Иду!

Без лишних слов они протянули Ли Чанан бумажную полоску, подобранную с тела старика, и повернули его на спину, показывая княжне его спину. Вся она была покрыта множеством старых круглых шрамов, похожих на следы перенесённой чумы.

Ли Чанан разгладила мятый клочок бумаги. На нём значилось всего три иероглифа: горы Шижи.

Вернувшись в повозку, Ли Чанан услышала, как Лин Юань тоже о чём-то бормочет себе под нос:

— Декадь, декадь...

Ли Чанан бросила на неё взгляд и негромко спросила:

— Ты понимаешь, о чём он пел?

Лин Юань покачала головой, а затем, словно что-то вспомнив, неуверенно кивнула:

— Не слишком понятно. Только когда мне было девять лет, в Ланьтае случилась великая засуха, и мои матушка с батюшкой, бежав в Цзяннань, не смогли взять меня с собой и были вынуждены продать. В те дни на улицах все распевали эту песню. — С этими словами она тихо запела на официальном языке Центральных равнинь, переводя для Ли Чанан: — Декадь, декадь, нагроможденьем гор встают горы...

Услышав это, Ли Чанан не стала больше ничего расспрашивать, а лишь осведомилась у Люэра, нет ли среди сопровождающих уроженцев Ланьтая.

Вскоре к ним привели одного из мужчин.

Лин Юань без лишних напоминаний вновь напела мотив на северном ланьтайском наречии.

Выслушав её, ланьтаец покачал головой:

— Это, часом, не северное наречие? Сам я из южного Ланьтая и отроду такого не слыхал. Вашему Высочеству лучше расспросить кого-нибудь из северян.

Ли Чанан нахмурилась. Хотя север и юг Ланьтая входили в состав одной области, их разделяли река Ланьхэ и горы Ситайшань, из-за чего общение между ними было слабым. В итоге на севере сформировался собственный диалект, в то время как на юге изъяснялись на официальном языке Центральных равнинь. Поразмыслив немного, она неожиданно спросила:

— А ты владеешь северным ланьтайским наречием?

— А? — парень поскрёб в затылке и смущённо произнёс: — Ну, кое-что на слух разобрать могу, но чтобы так...

— Я владею! — Лин Юань, которая после пения молча изображала из себя предмет интерьера, резко повернулась к Ли Чанан. — Высочество, я умею говорить и всё понимаю!

Её глаза изогнулись полумесяцами, а неукротимая улыбка делала её лицо донельзя наивным и привлекательным. Одарив взглядом Ли Чанан, она с лукавым прищуром посмотрела на ланьтайца и моргнула. Парень от вида такой красавицы слегка покраснел, невольно улыбнувшись в ответ, после чего украдкой покосился на Ли Чанан. Будучи человеком сообразительным, раз уж он находился при Ли Чанан, парень благоразумно удалился.

А Лин Юань по-прежнему сияла улыбкой, глядя на Ли Чанан, и слегка подалась вперёд:

— Высочество, выходит, от меня всё же есть польза?

От неожиданного приближения гостьи тёплое дыхание коснулось её шеи, отчего спина Ли Чанан мгновенно окоченела. Непослушным голосом она выдавила:

— Угу. — После чего принялась медленно отодвигать задеревеневшее тело, притворившись, что хочет взять какую-то вещь, и удалилась от этой опасной особы.

Лин Юань же ликовала: Ли Чанан наконец-то клюнула на приманку. Похоже, целый месяц упорного изучения северного ланьтайского наречия прошёл недаром. Слегка успокоившись, она вдруг заметила, что мочки ушей Ли Чанан покраснели, и невольно тихонько хихикнула. От этого уши Ли Чанан покраснели ещё сильнее, и Лин Юань поспешила исправить положение:

— Высочество, я ведь и правда могу пригодиться~

http://bllate.org/book/37942/4748988