Готовый перевод The Liangzhou Records of Strange Encounters: Hillside Wanderings / Записки о странностях Лянчжоу: Торговый путь: Глава 13

Су Чай подумала про себя, что в этом Ваньчиюане бесконечные коридоры и бесчисленные повороты, и если к каждому подходить с такой заботой, трудно даже представить, сколько сил на это уйдёт. Но продолжая идти, она видела всё новые и новые изысканные убранства, превосходившие предыдущие, и в глубине души не могла не проникнуться восхищением перед истинным величием и богатством Семьи Фан.

Обойдя здания и направляясь к внутренним покоям, Матушка Чэнь не стала вести её через крытый переход, а лишь остановилась у западной стены и произнесла:

— Впереди находится Терем Бегущего Коня, рядом с ним — Родовая кумирня, а за Родовой кумирней стоит Терем Спящей Сосны, где живут ближайшие слуги главы семьи.

Су Чай остановилась у Родовой кумирни и невольно бросила на неё взгляд. Поросшая сорной травой, она совсем не выглядела местом, где часто совершают жертвоприношения; восточная стена была сплошь затянута плотным ковром дикого винограда, так что первоначальные росписи на ней уже едва угадывались. Охваченная сомнениями, она спросила:

— Разве в вашем доме не принято регулярно чтить предков?

Матушка Чэнь покачала головой:

— Родовой храм находится в юго-восточном углу, там почитают таблички прежнего главы семьи. А у этой кумирни совсем другое назначение. Когда покойный глава был жив, он держал при себе целую группу магов и философов, используя это место как приемную залу. Нынешний глава семьи не верит в подобные вещи, и после смерти старого господина кумирня опустела.

Су Чай смутно уловила лёгкий вздох женщины, но поскольку это были внутренние дела Семьи Фан, она лишь кивнула, больше ни о чём не расспрашивая и не заглядывая внутрь. Все трое снова направились на север, по пути осмотрев Беседку Осенних Облаков, Двор Встречи Радуги и прочие места; проходя мимо Зала Принятия Рек, они случайно встретили возвращавшуюся Суо Люянь.

Матушка Чэнь и Хундоу остановились, чтобы поприветствовать её, и Су Чай тоже почтительно склонила голову в поклоне. Суо Люянь только что вернулась с улицы, еще ничего не знала о сегодняшних событиях и была незнакома с Су Чай. Смерив девушку взглядом с головы до ног, она заметила на ней сине-зелёную бамбуковую распашную косоворотку, а собранные в гладкую прическу волосы поддерживала простая серебряная шпилька. Изнеженная, изящная и утончённая, Су Чай выглядела чистой и благородной, так что Суо Люянь приняла её за благородную девизу какого-нибудь влиятельного рода. Она осведомилась:

— Позвольте узнать имя и фамилию уважаемой госпожи? Из какого вы особняка?

Су Чай ответила ей:

— У меня нет ни фамилии, ни имени, я — цицинь из Павильона Мягкого Сердца, а матушка дала мне имя Су Чай.

Стоило Суо Люянь услышать название Павильон Мягкого Сердца, как выпитое вино выветрилось из её головы наполовину. Широко раскрыл глаза, она подумала о том, что Фан Чжи ещё несколько дней назад заявляла, будто у неё нет подобных мыслей, так как же она умудрилась привести человека сюда в мгновение ока? Зная нрав Фан Чжи, Суо Люянь понимала, что Су Чай вряд ли вошла в дом в качестве законной жены или наложницы, а потому тоже сложила руки в приветствии:

— Оказывается, это прославленная цицинь, наслышана, наслышана.

Увидев, что эта особа не придает значения условностям и ведет себя так просто, Су Чай прониклась еще большим уважением. Придерживая собеседницу за руку, она попросила её выпрямиться:

— Вы изволите смущать Су Чай… Позвольте узнать вашу фамилию?

— Моя фамилия Суо, зовут Люянь. — Суо Люянь усмехнулась, но почему-то не смогла выдать своё коронное представление об Бессмертных Десяти Тысяч Дворов.

Су Чай мысленно запечатлела это имя, а Суо Люянь продолжала:

— Какая удача! Я столько слышала о том, что в Павильоне Мягкого Сердца появилась первая скрипачка, и давно мечтала прийти послушать, да вот беда — бесконечные дела, ай…

Су Чай провела в Павильоне Мягкого Сердца уже больше года; срок немалый, и тот, кто действительно хотел бы с ней встретиться, давно нашёл бы возможность. Она прекрасно понимала, что это обычные вежливые слова со стороны Суо Люянь, но понимание не отменяло искренней благодарности за добрые намерения.

Она уже слегка наклонила корпус, собираясь ответить, как вдруг за спиной раздался чей-то звонкий голос:

— А я-то гадала, куда ты пропала, оказывается, её перехватили прямо здесь!

Обе женщины вместе с Матушкой Чэнь и Хундоу обернулись и увидели быстро идущую по девятипролётному мосту девушку. Су Чай только озадаченно нахмурилась, как услышала тихий смешок стоявшей рядом Матушки Чэнь:

— Ох, теперь здесь станет по-настоящему весело.

Цитата из классических текстов:

Мэн-цзы, глава Вань Чжан, часть первая: Поэтому благородного мужа можно обмануть честным путём, но невозможно ввести в заблуждение противником справедливости.

При планировке Виллы Сюньсы за образец были взяты сады Хэюань и Гэюань в Янчжоу.

Зал Любования Горами слушает признания сердец, старая Родовая кумирня в одиночестве хранит воспоминания о прошлом.

Четверо обернулись как по команде: приближающаяся девушка оказалась не кем иной, как главной звездой Труппы дома Фан — Хуа Сияо.

Суо Люянь, первой принявшая на себя её шутливую жалобу, улыбнулась:

— Пеняй на то, что мы сошлись характерами, и что ты мне сделаешь?

Сияо уже сошла с девятипролётного моста, и Матушка Чэнь заметила:

— Как же не вовремя ты объявляешься! Мы только что обошли весь Двор Встречи Радуги, но тебя там и в помине не было.

Заметив необыкновенно лёгкую осанку девушки и услышав, что та принадлежит ко Двору Встречи Радуги, Су Чай догадалась, что перед ней актриса. Она внутренне удивилась: эти трое — гостья-покровителька, пожилая служанка и молодая лицедейка — казалось бы, совершенно чужие друг другу люди, но держались так близко и непринуждённо.

Не успела она додумать эту мысль, как Сияо порхнула к ней, точно яркая бабочка:

— Я с самого утра слышала, что к нам едет сестрица-цицинь, да только мне не повезло: наставница сегодня заставила упражняться в технике успокоения духа, и вырваться удалось только сейчас.

Её звонкий и сладкий голос звучал очень приятно, но с такими словами с порога Су Чай даже не знала, как отреагировать. К счастью, Суо Люянь обняла Сияо за плечи и представила:

— Это главная звезда Труппы дома Фан по имени Хуа Сияо, глава семьи души в ней не чает, так что можешь считать её любимой дочерью нашего господина.

Услышав последнюю фразу, Сияо протянула руку, намереваясь её ущипнуть; Суо Люянь увернулась от пары щипков, наконец перехватила её запястье и рассмеялась:

— Погляжу я на тебя — ну вылитый капризный котёнок нашей Фан Чжи!

Сияо разозлилась ещё сильнее, но поскольку приёмы Суо Люянь были сродни фокусам бродячих артистов, справиться с ней никак не удавалось. Матушка Чэнь и Хундоу уже давно не видели, как эти двое пикируются, и теперь радостно переглядывались, не переставая улыбаться.

Су Чай не осмеливалась верить словам Суо Люянь до конца и вопросительно посмотрела на Матушку Чэнь. Та всё поняла и пояснила:

— Сияо и впрямь главная звезда Труппы дома Фан. Но главе семьи исполнилось всего двадцать четыре, а Хуа Сияо уже перевалило за шестнадцать, так что дочерью её назвать никак нельзя.

Су Чай кивнула и больше ничего не сказала. Две девушки продолжали шуметь перед ней, а две другие — улыбаться позади; в её сердце шевельнулось чувство гармоничности и уюта, царящих в Ваньчиюане, но тут же мелькнула мысль о том, какое бесчисленное множество людей окружает Главного купца Фан. В этот момент столь оживленная сцена лишь ярче подчеркнула её собственное внутреннее одиночество. Она невольно подумала, что если бы посмела всерьёз помыслить о таком человеке, как Фан Чжи, как о близком друге, это было бы поистине проявлением безмерной самоуверенности.

Наконец те двое наигрались, Сияо высвободила руки и снова подбежала к Су Чай, заставив ту прервать свои размышления.

— Сестрица-цицинь, где твои покои? Как-нибудь загляну к тебе послушать цитру!

Су Чай с улыбкой кивнула и назвала свой небольшой дворик. Сияо снова открыла было рот, но тут со стороны моста с пошаговыми каменными плитами раздался чей-то окрик:

— Сияо! Хундоу!

Су Чай подумала: неужели здесь всегда столько народу? Как бы ни прекрасны были виды, подобное светское общение с самого первого дня утомляло её. Обернувшись, она увидела приближающуюся девушку в легком матерчатом халате белого цвета с набивными орхидеями, выглядевшем едва ношенным, и решила, что это, должно быть, одна из служанок.

— Цзинь Юэ? — Хундоу, увидев её, окинула взглядом пространство за её спиной, но главы семьи там не оказалось.

— Госпожа Суо, госпожа Су, матушка Чэнь! — Цзинь Юэ подбежала запыхавшись, откланялась и едва могла выговорить слово. Из всех присутствующих лишь матушка Чэнь поторопила её, и когда девушка перевела дыхание, она наконец выпалила:

— Глава семьи услышала, что госпожу Су перехватили здесь, и послала меня позвать вас.

Эту фразу «позвать вас» она произнесла без задней мысли, но кое-кто воспринял её иначе. Суо Люянь приподняла брови, собираясь переглянуться хоть с кем-нибудь, но обнаружила, что подходящих людей рядом нет, поэтому ей пришлось лишь судорожно кашлянуть и спросить:

— Где она?

— Ждёт вас у Зала Любования Горами.

Услышав это, Су Чай почувствовала, как сердце рвётся домой. Однако она не выказала и тени нетерпения — дождалась, пока Суо Люянь попрощается со всеми, и лишь после этого вместе с Хундоу и Цзинь Юэ направилась к Залу Любования Горами.

Матушка Чэнь не пошла с ними, а сразу вернулась в Терем Бегущего Коня. Сияо тоже собиралась последовать за ними к Фан Чжи, но перехватив предостерегающий взгляд Суо Люянь и сообразив, что у главы семьи есть дела посерьёзнее, послушно осталась стоять перед этой почитательницей изящной словесности. Троица быстро скрылась из виду, растворившись в пейзаже, и лишь тогда Сияо протянула:

— Я так хотела поиграть с ней. Скажи, глава семьи позволит ей выходить на улицу в обычные дни?

Суо Люянь уже отпустила её и сделала пару шагов к краю обмелевшего озера:

— Почём мне знать.

Она подняла плоский камень и швырнула его в гладкую воду; блинчики по воде полетели на редкость красиво, отражая то багрянец кленовых листьев, то небесную синеву, то краски вечерней зари. Хуа Сияо присела на корточки у её ног, склонив голову набок, и восхищенно произнесла:

— Научи меня.

— Не буду.

Вслед за первым камнем полетел второй, вздымая круги ряби на поверхности озера, а Суо Люянь продолжала:

— Ты лучше скажи: подготовила ли танец к Празднику Середины Осени? Всё за старое берёшься.

Сияо уткнулась лицом в колени и со смешком ответила:

— Жду не дождусь, пока вы все захлопаете от восторга.

Подумав немного, она решила, что пора возвращаться к тренировкам. Однако Суо Люянь заметила:

— Раз уж всё давно отработано, зачем продолжать? Ты и так гремишь на всю округу, когда же этому придёт конец?

Она лишь дразнила Сияо, но юная актриса, казалось, заготовила ответ заранее, и произнесла вполне серьезно:

— Наставница говорит, что петь нужно так, чтобы услышал сам Сын Неба, и только если он похвалит, это будет считаться настоящим мастерством.

Суо Люянь опешила, а мгновение спустя громко расхохоталась и уже хотела расспросить её подробнее, но Сияо уже упорхнула прочь, подпрыгивая на ходу.

Пока те двое болтали, остальные три путницы добрались до места. Издалека заметив фигуру, застывшую за лунными воротами, Су Чай на секунду замерла от удивления, а затем ускорила шаг и заговорила первой:

— Главный купец Фан, почему вы не входите?

Фан Чжи покачала головой, не объясняя причин, и просто пригласила её войти во двор. Две служанки переглянулись, сообразив, что им лучше оставаться снаружи, и уселись на каменном берегу, продолжая тихонько болтать.

Переступив порог Зала Любования Горами, обе женщины уселись в креслах с высокой спинкой. Фан Чжи почувствовала, что чего-то не хватает, и сообразила: служанки не вошли внутрь, и заварить чай некому. Она усмехнулась про себя — ну и ладно, так даже лучше, можно поговорить начистоту.

Она спросила:

— Я не знаю твоих привычек, поэтому просто велела прислуге обустроить всё как обычно. Тебе здесь удобно?

Су Чай кивнула, поднялась с места и снова собралась поклониться:

— Я так спешила сегодня и толком не успела поблагодарить вас за спасение, Главный купец Фан…

Фан Чжи тоже встала и поддержала её за локоть, прерывая поклон. Су Чай выпрямилась, они встретились взглядами, и Фан Чжи, опустив глаза, легко улыбнулась и первая отпустила её руку:

— Все домашние зовут меня главой семьи. Титул главного купца оставь, впредь не стоит так официально величать меня.

Усадив Су Чай на место, она продолжила:

— Хоть я и пригласила тебя в качестве цицинь, играть ты можешь только тогда, когда самой захочется. Полная свобода воли, не нужно себя принуждать.

В груди Су Чай поднялась волна горячих слёз; слегка покачав головой, она тихо промолвила:

— Су Чай понимает вашу доброту, но знает и свой долг. От того, что должно быть сделано, я не откажусь.

В зале стояла абсолютная тишина; свисавшие бамбуковые шторы слегка колыхались, деревянные створки окон были распахнуты, и в помещение проникали лишь прохладные дуновения ветерка. Лёгкий ветерок пришёлся как нельзя кстати, но стоило Су Чай произнести эти слова, как её уши порозовели.

Внешне сохраняя безмятежность, она тем не менее очень внимательно разглядывала сидевшую напротив женщину. Лицо Фан Чжи совсем не походило на лица людей её круга: правильные черты, высокий и чистый лоб, выразительные скулы, прямой нос и сильный, волевой подбородок. Такая резкая лепка лица придавала ей почти мужественную суровость, но в то же время природа наделила её удивительными глазами, полными невыразимой нежности, изящными бровями, словно тонкие ивовые листья, и нежным персиковым румянцем на щеках, отчего во всём её облике проступало мягкое женское очарование.

Су Чай хотела что-то сказать, но не находила слов. Её нерешительность и повисшая немая сцена делали тишину почти невыносимой, и словно в нужный или, напротив, совершенно неподходящий момент Фан Чжи окликнула ожидавшую снаружи Цзинь Юэ.

http://bllate.org/book/37936/4748370