Готовый перевод The Liangzhou Records of Strange Encounters: Hillside Wanderings / Записки о странностях Лянчжоу: Торговый путь: Глава 5

Если говорить о сделках с соляными патентами, прошло уже немало времени, но они велись втайне, и в обороте таких патентов было сравнительно немного. Фан Чжи страстно желала заслужить благосклонность императора, а потому не хотела нарушать закон, лишь попустительствуя мелким независимым торговцам из числа своих подчинённых, чтобы самой оставаться чистой. И всё же, будучи купцом, она страдала от невозможности вмешаться, глядя, как наживаются конкуренты.

На этот раз Фан Чжи передала соляные патенты в лавку по сути для того, чтобы выручить Сяо Юйдо. Сяо Юйдо вместе с несколькими независимыми торговцами разом пообещали выставить три тысячи патентов на соль, но в нужный момент не смогли их предоставить. Это вынудило их обратиться за помощью к Фан Чжи и заставить её выдать авансом годовой объём патентов по обоим берегам — Ляолинь и Чжэнань — для вложения в лавку.

Фан Чжи не желала светиться, поэтому Сяо Юйдо пообещал, что всё продлится всего несколько дней, и еще до того, как патенты будут распроданы, он заменит их своими собственными, так что никто и не узнает об участии ее Семьи Фан.

Однако в глубине души Фан Чжи понимала: это дело вовсе не так просто. Вспомнив слова Го Иньдин, сказанные в день ее визита в поместье Го, она снова и снова обдумывала их, погрузившись в состояние глубокой медитации.

Она давно уже перестала бормотать сама с собой и не обращала внимания на Хуа Ни, уйдя в себя. Пламя свечи слегка покачивалось, и тени от марлевых пологов слой за слоем тоже мягко колыхались. Ночь середины осени в Ляочжоу была так прекрасна, что спать не хотелось, однако, к несчастью, Фан Чжи была опутана мирскими заботами и не имела такой праздности.

Прошло неизвестно сколько времени, прежде чем она наконец закрыла глаза и произнесла напоследок:

— Завтра съездим на стройплощадку, а послезавтра отправимся в Чуаньцзян. Как бы то ни было, сейчас реальное дело превыше всего.

Хуа Ни поняла ее лишь наполовину, но запомнила, что нужно приготовиться к поездке в Чуаньцзян. Ответив наставлению, она наконец опустила занавески, вышла из комнаты и удалилась вниз.

Строительство школы было благотворительным делом, за которое ратовала Фан Чжи. К моменту начала работ прораб пригласил ее взглянуть на строительную площадку, и Фан Чжи, разумеется, не стала отказываться. На следующий день она отправилась туда, как и обещала, но вернувшись со стройки задолго до полудня, захватила с собой немного чая и неспешно направилась в медицинскую лавку.

Добравшись до Цимэнтан, она, как водится, велела Сы Юй остаться снаружи у ворот двора, а сама толкнула дверь и вошла внутрь. Откуда-то струями доносился аромат лекарственных трав, и она окликнула изнутри:

— Наставница?

Услышав, что пришла Фан Чжи, Сюнь Мин лишь велела ей заходить — она как раз ставила пациенту иглы и пока не могла освободиться. Фан Чжи приподняла бамбуковую занавеску, вошла, положила принесенный чай на стол и села рядом за другой низкий столик, молча наблюдая за тем, как Сюнь Мин проводит иглоукалывание.

Эта лавка совмещала в себе функции аптеки и лечебницы. Она была небольшой: одна широкая циновка разделяла две маленькие комнаты — переднюю и заднюю. В левой и правой стенах было прорублено по окну, которые обычно распахивались наружу, так что в помещении царил приятный свет.

— Ох, больно… — неожиданно подал голос пациент. Фан Чжи перевела взгляд, но из-за бамбуковой ширмы смогла разглядеть лишь пару ног.

— Распирает или болит? — спросила Сюнь Мин.

— Больше распирает.

— Так и должно быть.

Фан Чжи отвела глаза. На стоявшем перед ней низком столике лежали еще не до конца разобранные лекарственные травы. Беглым взглядом она заметила коптис китайский, бархат амурский и горечавку шероховатую, догадавшись, что они служат для очищения от жара и высушивания сырости, но прикасаться к ним и помогать не смела.

В юности она училась медицине у Сюнь Мин, но позже, когда семейное дело разрослось, медицинское ремесло пришлось забросить. Сюнь Мин изначально не принимала ее официально в ученицы, и с тех пор Фан Чжи стыдилась называть себя ее ученицей.

— Откуда у вас сегодня свободное время? — Сюнь Мин уже закончила ставить пациенту иглы, поправила его позу, аккуратно поставила водяные часы и села напротив Фан Чжи, продолжая разбирать травы.

Фан Чжи наблюдала, как она раскладывает по бумажкам оттомеренные порции лекарства, и ответила:

— Только что вернулась из Наньцюймэня, там уже заложили фундамент школы.

Сюнь Мин, продолжая составлять лекарство, даже не подняла головы:

— Всё прошло гладко?

— Вполне. Подрядчик — человек знакомый, ему можно доверять.

Сюнь Мин кивнула. Лекарства были расфасованы, и она, освободив руки, принялась складывать свертки. Фан Чжи тут же подключилась к работе, и наставница с ученицей молча принялись сворачивать бумажные пакетики. Фан Чжи думала, что Сюнь Мин больше ничего не скажет, и старательно складывала оберточную бумагу, чувствуя на душе какой-то неизъяснимый осадок.

Когда она заворачивала третий пакетик, Сюнь Мин снова заговорила:

— Это очень благородно. Хоть в Ляочжоу полно богатых семей, всё еще остаются дети, которым негде учиться. Твоя матушка в свое время строила мосты и прокладывала дороги, и лишь дело со школой так и осталось незавершенным.

Услышав это, Фан Чжи не прервала движений рук, но сложила пакетик чуть глубже:

— В бедных школах Ляочжоу у Чжибай хоть и есть избыток рвения, порой его некуда применить. Остается лишь совершать малые дела, продолжая дело покойной матушки, да и к тому же, капли воды собираются в источник, авось удастся заслужить милость Сына Неба...

Прежнее имя Фан Чжи было Фан Чжибай, однако в мире торговли сохранять чистоту было невыносимо трудно, поэтому с тех пор, как она занялась бизнесом, она оставила лишь два иероглифа — Фан Чжи — в качестве своего торгового имени.

В ее словах звучали и самоуничижение, и гордость. Сюнь Мин знала, что ради дела прошлых лет она пыталась приблизиться к императору, но разве этот путь был усыпан розами? Кармические узлы Семьи Фан были слишком тяжелы, а она, женщина из врачебного сословия, не желала и не должна была в это ввязываться. Она лишь кивнула, возвращаясь к своему привычному молчанию.

Долгое время царила тишина. Наконец, когда все пакетики были завернуты, Сюнь Мин снова заговорила:

— Свою служанку в следующий раз можешь провести внутрь.

Фан Чжи ответила, что это неуместно, и Сюнь Мин больше не стала расспрашивать. Фан Чжи осталась в медицинской лавке немного помочь по хозяйству, а ближе к часу шэнь пришла Сяо Чунь — оказалось, в поместье прибыл гость.

Этот гость был из Соляного ведомства и занимал немалое положение, так что Фан Чжи пришлось проститься. Возвращаясь в поместье, она размышляла о том, что нужно не только подыскать себе управляющего, но и найти помощницу для наставницы. Мысль об управляющем тут же заставила ее нахмуриться: из Чуаньцзяна до сих пор нет никаких вестей от Гэ Эр, этот малый и впрямь чересчур несообразителен.

В таких раздумьях она добралась до дома, но раз уж предстояло принимать гостя, все остальные дела пришлось отложить. Однако она никак не ожидала, что на следующий день поездка в Чуаньцзян и вправду поможет ей раздобыть нового бухгалтера.

На следующий день, еще до рассвета, Фан Чжи наскоро перекусила, взяла с собой лишь одну Сы Юй и пустилась в путь навстречу утренней заре.

Местечко Чуаньцзян было маленьким, отдельного чиновника по соли там не полагалось, и соляными делами ведал местный инспектор. Инспектора в Чуаньцзяне звали Линем, и хотя взяточником его назвать было нельзя, он отличался слабохарактерностью и бездействием. Едва Фан Чжи прибыла в уездную управу, как Гэ Эр проводил ее внутрь. Она еще даже не успела ничего спросить у инспектора, а господин Линь уже принялся утирать слезы:

— Этот мелкий чиновник вовсе не желал ничего утаивать, главный купец Фан сама должна знать: в Чуаньцзяне отродясь случались лишь мелкие хвори да напасти, о которых и говорить не стоило. Я думал переждать, пока болезнь пройдет, а люди ведь давно истосковались по пресной пище, и накопленная соль наверняка пойдет нарасхват. Кто же знал, что эта зараза никак не отступит...

— Что за эпидемия?

— По правде говоря, ничего особо страшного, но пошли слухи, что где-то от нее умирают, и простой народ перепугался. Им бы лекарства успеть запасти, какая тут соль?

Он заливался слезами и соплями, попутно жалуясь на собственную горькую судьбу. Фан Чжи не желала больше кружить вокруг да около и прямо спросила:

— Ты мне лучше скажи, орудует ли в Чуаньцзяне контрабандная соль?

Соль, табак, железо и прочие товары издавна строго контролировались государством, а все права были сосредоточены в руках лишь немногих людей, из поколения в поколение наживавших огромные состояния на монополии. Существование контрабандистов разрушало эту монополию: спрос оставался неизменным, и если продавалась левая соль, казенная залеживалась на складах, что неминуемо било по соляному налогу. Именно поэтому чиновники и купцы неизменно и единодушно давили контрабандистов.

Услышав про контрабандную соль, Линь Даоюань мгновенно перестал плакать, вытаращил глаза и выпалил:

— Ничтожность прекрасно понимает всю серьезность дела, об этом госпоже Фан можно даже не спрашивать.

— Ну и отлично. — Фан Чжи обдумывала этот вопрос всю ночь и всю дорогу, и у нее уже вырисовывалось некое понимание ситуации. Она взяла Гэ Эра и остальных, отправилась на соляной склад, проверила несколько мешков и заново пересчитала патенты. Гэ Эр не понимал, что она задумала, и поинтересовался:

— Сию минуту соль наверняка никто покупать не станет, у людей едва хватает денег на лекарства.

Фан Чжи покачала головой:

— Оставьте на складе запас на сезон, а остальное отправьте на Север Чуаня. Я поеду следом, дело того требует, и господин Го тоже не станет чинить нам препятствия.

Север Чуаня — это тот самый иньань, который Го Иньдин некогда отнял у нее. Теперь же она просто перевезет туда партию соли, так что тот человек не посмеет ее остановить.

Шедший позади чиновник Линь услышал это, подскочил к ней и замахал руками:

— Вы многого не знаете! Эта пошесть как раз оттуда и пришла, на Севере Чуаня и в Юнане погибло столько народу, что у нас тут еще цветочки!

Фан Чжи холодно усмехнулась:

— То, что источник заразы кроется на Севере Чуаня — сущая правда, но до меня доходили слухи, что господин Бао успешно ведет там торговлю. Разве господин инспектор об этом не слышал?

Бао Ювэнь был мелким торговцем под началом Го Иньдина, а Север Чуаня как раз входил в соляной участок Го Иньдина и подчинялся Бао Ювэню.

Линь Даоюань опешил:

— Как же так? По здравому смыслу, раз свирепствует эпидемия, как можно продать хоть горсть соли? Главный купец Фан, должно быть, расслышала что-то не то?

Фан Чжи вздохнула:

— Я и сама не знаю их секретов, но у каждого свои торговые дела, и раскрывать их посторонним никто не спешит. Переправим соль туда — пусть она и подешевеет, но по крайней мере не залежится мертвым грузом.

Она больше не стала углубляться в раздумья и зашагала быстрее, горя желанием покинуть эту управу. Пройдя немного, она вдруг остановилась. Стоило ей остановиться, как Сы Юй и Линь Даоюань тоже замерли на месте, и лишь один Гэ Эр, ничего не замечая, продолжал шагать вперед.

— Господин Линь, дело это не то чтобы огромное, но и мелким его не назовешь. Как вы считаете, есть ли в моих действиях хоть какая-то вина? — она обернулась и прямо заглянула в прищуренные глазки Линь Даоюаня.

— Нет, — замахал руками Линь. — Это ничтожность виновата, если бы раньше...

— Раз моей вины нет, почему этот убыток должен пасть на меня?

Линь Даоюань не знал, что и ответить. Он прекрасно понимал, что слова Фан Чжи имеют двойной смысл, но, глядя в глаза этой ушлой купчихи, никак не мог разгадать ее замысел.

Фан Чжи тянула время, ни за что не желая первой раскрывать карты. Шедший впереди Гэ Эр прошагал уже десяток с лишним шагов, прежде чем заметил, что за спиной никого нет. Увидев издалека, что он повернул обратно, Линь Даоюань вдруг прозрел.

— Ах, чуть не забыл! Раз в этом году свирепствует чума и казенная соль застаивается, то задержка с уплатой налога по соляным патентам — дело вполне естественное. Куда уж там идти в Юйгу, да и дорога впереди неясна, так что с возвратом патентов поступайте по своему усмотрению!

— Ступайте к себе, господин инспектор, не провожайте. — Фан Чжи наконец повернулась обратно. Навстречу ей уже спешил Гэ Эр, она махнула рукой, велев ему выйти первыми.

Фан Чжи задержалась в Чуаньцзяне еще на день. Все местные лавки были открыты, но соль никто не покупал. Она стояла у входа, а лавочник, его подручный, Гэ Эр и Сы Юй молча застыли рядом с ней, словно деревянные чурбаны.

Фан Чжи издавна терпеть не могла людей, которые не умели толково вести дела, но зато любили льстить. Обдумав всё в общих чертах, она спрятала руки в рукава и произнесла:

— Раз уж так обстоят дела, пусть суда, идущие в Дацинь, на обратном пути везут лекарственные травы, а лавки пока перепрофилируем под аптеки.

Все присутствующие, кроме Сы Юй, были потрясены таким решением. Сама же Фан Чжи сочла это сущим пустяком и добавила, обращаясь к лавочнику:

— Мы делаем это не ради наживы. Будем продавать подешевле, чтобы помочь простому народу в беде.

Лавочник получал фиксированное жалование и от подобных убытков не страдал, а потому мог лишь покорно ответить:

— Мелкий сородич всё понял.

Ситуация в Ляочжоу оставалась неясной, а срок, обещанный Сяо Юйдо, приближался, поэтому Фан Чжи не могла надолго задерживаться в Чуаньцзяне. Она подробно проинструктировала Гэ Эра насчет доставки лекарств, упаковки и торговли, оставив всё это на его попечение.

http://bllate.org/book/37936/4748362