Готовый перевод Clear Huai River Farming / Чистые воды Хуайшуй: Уютная жизнь в деревне Наньшань: Глава 13

У Цзинь и Сунь Сяоцин сначала собирались остаться вместе с Линь Юэсян, чтобы помочь по хозяйству, но побоялись, что Шэнь Янь вскоре начнет плакать, увидев, как уходит Шэнь Юньцин, поэтому велели Сунь Сяоцин идти домой первой — работы всё равно оставалось немного.

— Матушка, невестка, тогда я пойду домой, — произнесла она, прижимая к груди Шэнь Яня, который совершенно не желал уходить.

— Янь-янь, умница, третьий дядя устал, давай сначала вернемся домой, ладно? — она похлопала Шэнь Яня по спине. — Янь-янь не спал днем, разве ты не хочешь спать? Мы вернемся, ляжем в постель, а завтра снова придем поиграть с третьим дядей, хорошо?

Остальные тоже принялись его уговаривать. У Шэнь Яня уже слипались глазки, но он всё упрямился, и лишь когда Сунь Сяоцин окончательно его укачала, они смогли отправиться в путь.

У Цзинь велела Шэнь Юньлану отнести обоих детей домой, а сама пообещала остаться и помочь Линь Юэсян с уборкой.

Шэнь Юньлан и Шэнь Юньмин заявили, что сначала проводят младшего брата с зятем и только потом вернутся. У Цзинь же подумала, что им следовало сразу предложить это, и даже немного смутилась, испугавшись, что свекровь решит, будто она недостаточно ценит Цинь-гэру.

Однако Линь Юэсян вовсе не была придирчивой и даже не думала обижаться. Заметив, что свекровь ничуть не разгневана, У Цзинь наконец успокоилась.

Шэнь Юньцин и Цзи Хуай еще немного поболтали с домашними перед уходом.

Шэнь Юньцин велел Цзи Хуаю надеть заплечный коробок: тот был доверху набит вещами и оказался довольно тяжелым, так что Шэнь Дахэ даже помог подсадить его на плечи.

— Отец, матушка, братья и невестки, мы с Цзи Хуаем пойдем домой. Как будет время — навестим вас.

Линь Юэсян никак не хотела их отпускать: она крепко держала Шэнь Юньцина за руку и еще долго давала наставления, прежде чем разжать пальцы.

Шэнь Юньцину тоже было грустно. Шагая рядом с Цзи Хуаем, он на мгновение оглянулся и увидел, что родные всё еще стоят у калитки и смотрят им вслед. На душе у него сделалось горько и тоскливо.

Заметив это, Цзи Хуай тут же утешил его:

— Захочешь навестить отца с матушкой — я снова провожу тебя, идти тут совсем недалеко.

С этими словами он взял Шэнь Юньцина за руку, переплетя их пальцы, и они пошли дальше вместе.

Шэнь Юньцин немного успокоился, и на его лице снова появилась улыбка:

— Матушка дала мне немного семян овощей, давай завтра вместе посадим их?

— Хорошо, завтра и посадим.

Когда они добрались до дома, солнце еще не закатилось. Поскольку они пообедали совсем недавно, спешить с ужином не было нужды.

Цзи Хуай принялся плести бамбуковую циновку, а Шэнь Юньцин устроился рядом с рукоделием, намереваясь дошить для него нижнее белье.

Прикинув, что успеет закончить к закату, он как раз вовремя управится и с вечерней трапезой.

Шэнь Юньцин поднялся, аккуратно сложил шитье, повернулся к Цзи Хуаю и спросил:

— Чего бы тебе хотелось на ужин?

— Всё что угодно, что бы ты ни приготовил — всё вкусно, — честно ответил Цзи Хуай. Раньше ему редко доводилось отведавать хорошей еды, порой приходилось голодать, так что перебирать харчами он не привык.

— Мы целый день провзимались, так что приготовлю что-нибудь попроще — заварной яичный крем. Матушка сегодня, собирая овощи, нарочно положила нам несколько яиц.

Яйца ценились дорого, их редко оставляли для себя — обычно всё относили на продажу в город.

Линь Юэсян отдала им целых шесть яиц. Шэнь Юньцин взял три, разбил их в миску, плеснул полчерпака воды, взбил и приправил солью и кунжутным маслом.

Промыв рис, он засыпал его в котел, добавил немного воды, водрузил сверху пароварку-решетку с миской яиц, накрыл крышкой — и через короткое время всё было готово.

Пока каша доходила, Шэнь Юньцин вымыл принесенные огурцы, мелко истолок семена горчицы, высыпал в чашку и развел теплой водой с уксусом.

Уложив огурцы в чистый глиняный горшочек и залив пряным маринадом, он знал, что уже через несколько дней можно будет наслаждаться хрустящими горчичными огурчиками.

Шэнь Юньцин поставил горшочек на верхнюю полку буфета, и как раз в этот момент в дом вошел Цзи Хуай.

— Циновку уже доплел? — спросил Шэнь Юньцин.

Цзи Хуай кивнул:

— Угу, еще много бамбуковых полосок осталось.

Шэнь Юньцин вытер руки полотенцем:

— Ничего страшного. Выкрою время, наплету корзин, их тоже можно будет отнести на продажу в город. — Он бросил взгляд на руки мужа. — Еда почти готова, иди вымой руки.

— Пойду помою.

Цзи Хуай направился к выходу — он собирался заглянуть на кухню, подбросить дров в очаг, если понадобится, но, судя по всему, в этом уже не было нужды.

Проводив его взглядом, Шэнь Юньцин подумал о том, что надо бы принести свиного жира, чтобы Цзи Хуай смазывал руки — кожа на пальцах у того потрескалась слишком сильно.

Задумавшись, он потерял бдительность и, снимая крышку с котла, обжегся, впрочем, ничего страшного не случилось — кончики пальцев лишь слегка покраснели.

Шэнь Юньцину хватило пиалы риса, политого яичным кремом, чтобы полностью насытиться. Он уже собирался достать иголку с ниткой, чтобы приняться за верхнюю одежду для Цзи Хуая.

— Наелся такой малостью? — удивился Цзи Хуай, поднимая на него взгляд.

Шэнь Юньцин ел мало и очень медленно: пока он осилил лишь одну пиалу, Цзи Хуай умял уже две. Впрочем, рис с яичным кремом и впрямь возбуждал аппетит.

Шэнь Юньцин огладил живот:

— Наелся.

— Может, съешь еще немного? — осторожно уговаривал Цзи Хуай.

Строго говоря, еду, которую съедал гэра, и порцией-то назвать было нельзя. Питаясь столь скудно, Цзи Хуай опасался за его здоровье.

Шэнь Юньцин покачал головой и улыбнулся:

— Если съем еще хоть ложку, лопну. Я пойду займусь шитьем, а как закончишь есть — позови меня.

Обедом дело и ограничилось — Шэнь Юньцин отроду ел немного. Однако солнце уже садилось, а шитье при тусклом свете портило глаза, и Цзи Хуай наотрез отказался:

— Нет. Испортишь глаза.

Это был первый раз, когда Цзи Хуай заговорил с Шэнь Юньцином так твердо и безапелляционно — обычно они всегда обо всем договаривались мирно.

— Я только чуть-чуть, на улице ведь еще не совсем темно, — попытался оправдаться Шэнь Юньцин.

— Все равно нельзя. Сделаешь, когда будет время, пара дней погоды не сделают.

Видя, что Цзи Хуай непреклонен, Шэнь Юньцин оставил эту затею и просто уселся рядом, составляя мужу компанию.

— Завтра я встану пораньше, пойду в город, куплю щенка, а послезавтра отправлюсь на поиски какой-нибудь работы.

— Хорошо. Ты знаешь, где лежат деньги, бери сколько нужно.

Цзи Хуай кивнул:

— Думаю, удастся поработать дней десять, тоже какая-никакая копейка в дом.

А еще через десять дней в полях начнется жатва, и Цзи Хуаю придется вернуться к земле.

— Главное, не переутомляйся.

С тех пор как они поженились, Цзи Хуай ни минуты не сидел сложа руки, вечно был в хлопотах и заботах.

Ночью Цзи Хуай вскипятил воду, они оба кое-как ополоснулись и забрались под одеяло.

Шэнь Юньцин приподнялся, извлек на свет новые нижнюю рубаху и штаны, которые сшил для мужа, и протянул ему.

Цзи Хуай изумленно замер. Он знал, что Шэнь Юньцин что-то шьет, но никогда не заглядывал под руку и никак не ожидал, что это предназначается ему.

— Времени было в обрез, сшил пока самое простое, будешь носить.

Цзи Хуай принял одежду и провел по ткани рукой: материал оказался на редкость хорошим. Глядя на вещь, он хриплым голосом произнес:

— Спасибо.

Он поклялся себе, что будет беречь этот подарок.

Шэнь Юньцин тихонько рассмеялся:

— И за что ты меня благодаришь? Хочешь примерить?

Цзи Хуай аккуратно отложил одежду в сторону:

— Не нужно, завтра надену.

Подумав, что мужу просто лень переодеваться перед сном, Шэнь Юньцин лег рядом и тоже укутался в одеяло.

Однако едва он прилег, как Цзи Хуай придвинулся ближе и крепко обнял его. Лицо Шэнь Юньцина слегка порозовело, но, не придавая этому особого значения, он уже собирался погрузиться в сон.

Как вдруг, стоило ему только закрыть глаза, чужая рука скользнула под одежду. Шэнь Юньцин вспыхнул до самых корней волос.

Что... что он задумался делать?

Эта рука бесчинствовала на его теле, и не успел Шэнь Юньцин опомниться, как его одежда распахнулась, а их дыхание стало частым и прерывистым.

Шэнь Юньцин окоченел всем телом, боясь пошевелиться, но через мгновение прильнувший к нему человек замер.

— Я... я не слишком умею, — сбивчиво пробормотал Цзи Хуай, тяжело дыша.

У Шэнь Юньцина от неожиданности едва рассудок не помутился: надо же, столько приготовлений, а он, оказывается, ничего не умеет!

Забыв про пылающие щеки, Шэнь Юньцин заикающимся голосом спросил:

— Разве... разве ты не читал таких книг?

Когда Шэнь Юньцин выходил замуж, в его семье он был единственным гэрой, и матушка в свое время рассказала ему обо всем необходимом для супружеской жизни, а Си-гэр даже тайком приносил ему почитать лубочные картинки с наставлениями.

— Каких книг? — Цзи Хуай покачал головой и добавил: — Я неграмотен, книг не читал.

Услышав это, Шэнь Юньцин подумал, до чего же этот муж простоват, но вслух прямо высказаться не решался.

Делать было нечего, и Шэнь Юньцину пришлось пустить в ход собственные скудные познания, чтобы восполнить пробелы в образовании Цзи Хуая.

— Я... я тоже знаю самую малость, давай я тебя научу.

Лицо Шэнь Юньцина горело огнем, но он робко обвился руками вокруг шеи Цзи Хуая и сам потянулся навстречу поцелую.

На улице уже вовсю рассвело. Шэнь Юньцин медленно приоткрыл глаза: прошлой ночью Цзи Хуай вел себя точно голодный волк, терзая его так сильно, что до самого рассвета не было передышки. Сейчас в горле першило от боли, всё тело ломило, а в голове стоял густой туман.

Превозмогая слабость, он приподнялся и, взглянув на свет за окном, с досадой понял, что проспал.

Место рядом с ним уже остыло — судя по всему, Цзи Хуай поднялся давным-давно.

Чувствуя себя разбитым, Шэнь Юньцин долго просидел на канэ, собираясь с духом, прежде чем решиться встать.

Опираясь руками о матрас, он кое-как свесил ноги, и едва носки его туфель коснулись пола, как у двери послышался шорох.

Это вернулся Цзи Хуай.

В руках он держал миску. Заметив, с каким трудом поднимается гэра, он тут же бросился к нему:

— Отдыхай, не нужно вставать, я сварил тебе каши.

Шэнь Юньцин принял миску, зачерпнул ложку, подул и отправил в рот.

Цзи Хуай стоял рядом, наблюдая за тем, как он ест, и сердце его таяло от нежности:

— Ну как? Я не слишком силен в готовке, наверняка получилось не так вкусно, как у тебя.

Шэнь Юньцин поднял на него глаза и мягко улыбнулся:

— Спасибо, очень вкусно.

Увидев кроткую улыбку гэры, Цзи Хуай и сам расплылся в улыбке.

— Главное, что тебе нравится. — Он помолчал. — Вчера я переборщил, отдохни сегодня подольше, а я пока сбегаю в город за щенком.

Шэнь Юньцин кивнул:

— Хорошо.

— Рано утром я уже перекопал огород, а что именно там посадить — решим, когда я вернусь.

Шэнь Юньцин окинул его взглядом и вдруг вспомнил, что вчерашнюю новую рубаху муж так и не примерил, поэтому поинтересовался:

— Одежда пришлась впору?

На лице Цзи Хуая вновь заиграла улыбка:

— Очень впору, мне правда очень нравится.

Нынче Цзи Хуай уже не казался тем ледяным и отстраненным человеком, что прежде, в нем появилась живая теплота, а во взгляде, устремленном на Шэнь Юньцина, читалась такая нежность и такая глубокая привязанность...

Тепла, которого он был лишен всю свою прошлую жизнь, он сполна дождался от Шэнь Юньцина. Теперь Цзи Хуай считал величайшим счастьем своей судьбы то, что по воле слепого случая в мужья ему достался именно Шэнь Юньцин.

— Вот и хорошо. Если чего-то еще будет не хватать — я сошью.

— Хорошо.

Цзи Хуай дождался, пока Шэнь Юньцин закончит трапезу, и только после этого собрался уходить. Шэнь Юньцин все еще ощущал тупую боль во всем теле и не чувствовал прежней силы в руках и ногах.

Поэтому, убрав постель с канза, он достал иголки и нитки, чтобы продолжить шитье для Цзи Хуая. На этот раз он решил сделать одежду из грубого полотна — впереди предстояло много хлопот и работы на земле, так что пара сменных вещей была необходима.

http://bllate.org/book/37920/4746403