Готовый перевод Insatiable Greed Sweetened / Ненасытная жадность: Роковое сходство: Глава 10

Он не смел направляться в сторону Зала Миндэ, опасаясь снова столкнуться с шайкой Чжу Tина. Он помнил, что рядом с тренировочной площадкой находился Императорский сад. В первый день его прибытия провожавший его евнух говорил, что Императорский сад занимает довольно большую площадь и соединяется с несколькими дворцовыми покоями, поэтому в прежние дни здесь всегда было немало проходящих мимо или любующихся пейзажами людей.

Те, кого он встретит там, определенно не станут делать вид, будто не замечают его из-за страха перед Чжу Тином и его компашкой.

Юнь Сю крепко сжал зубы и, превозмогая боль, медленно пополз вперед. Обычная галька, травинки, щели между кирпичами и каменные ступени казались ему сейчас усеянными острыми шипами досками, причиняя невыносимые мучения.

Он полз, тяжело задыхаясь, а слезы, смешавшись с потом, застилали ему глаза, пока в глубине цветочной тропы он смутно не увидел край черной мантии. Вне себя от радости, он внезапно воспрянул духом, и в нем зародилась крошечная искорка надежды.

Юнь Сю изо всех сил протянул руку в ту сторону и жалобно замычал, зовя на помощь, но человек словно не слышал звуков — подол его черного одеяния лишь легко скользнул по ветвям цветов, и, подобно порхающей бабочке, в мгновение ока скрылся из виду.

Вслед за рухнувшей надеждой иссякли и последние силы Юнь Сю. Издав несколько слабых всхлипываний, похожий на едва дышащего, умирающего котенка, он наконец потерял сознание.

Очнувшись, Юнь Сю прежде всего увидел ярко-красное вечернее зарево. Облака висели над горизонтом, словно великолепный гигантский дракон, живописные и величественные, и лишь затем он сообразил, что припал к чьей-то спине. Этот человек нес его на себе, неспешно шагая вперед сквозь пятнистые тени пожелтевших деревьев.

Юнь Сю тихо ахнул и в изумлении спросил:

— Кто вы?

Человек остановился и слегка повернул лицо.

Лицо его было безупречно чистым и прекрасным, словно сияющий нефрит, озаренный отблесками высоких облаков; глаза напоминали капли туши, а взгляд был глубок, как ледяная пучина.

Впервые увидев столь необыкновенно красивое лицо, Юнь Сю на мгновение затаил дыхание, душа его затрепетала, и он долго молчал, прежде чем повторить недавний вопрос:

— Кто вы?

Тот холодно бросил на него взгляд, затем перевел глаза на стоявшую неподалеку массивную зеленую каменную чашу с резными цветами, в которой резвились рыбы, и небрежным тоном произнес:

— Забыл?

Юнь Сю опешил. Голос показался ему невероятно приятным и почему-то смутно знакомым. Проследив за взглядом незнакомца до той самой большой чаши, он вдруг почувствовал, как в голове с грохотом разорвались бесчисленные фейерверки. Выражение его лица изменилось, и он неуверенно произнес:

— Это… это вы…

Человек слегка подбросил Юнь Сю на спине и продолжил путь, отчужденно отозвавшись:

— Я.

Это действительно был он!

Юнь Сю крайне удивился. Он никак не ожидал, что так скоро снова встретится со своим спасителем в ту осеннюю ночь.

Той ночью он толком не разглядел лица благодетеля и не спросил его имени. Хотя позже Се Юйань просил Лю Шанъяо из Гвардии Юйлинь помочь разузнать о нем, в конце концов они так ничего и не добились. Юнь Сю уже думал, что у него никогда больше не появится шанс найти спасителя и отблагодарить его.

Он опустил взгляд на одеяние благодетеля и заметил, что тот одет в темно-зеленый мундир стражника, туго стянутый на тонкой талии, а сбоку висел короткий узкий меч — вид у него был поистине грозный и внушительный. Юнь Сю подумал про себя, что всё оказалось именно так, как и предполагал Се Юйань: этот человек действительно был дворцовым стражником.

От волнения голос Юнь Сю дрожал:

— Благодетель? Это правда вы! Это вы снова меня спасли?

— Благодетель? — Шаги Се Цзюньтана на мгновение замедлились, но он тут же непринужденно продолжил идти вперед. Он ступал легко и неторопливо, словно прогуливался по собственному заднему двору, совсем не так, как в ту ночь, когда в спешке шагал по дворцовой дорожке.

Юнь Сю замялся:

— Я не знаю вашего имени и не ведаю, как к вам обращаться, поэтому могу… могу лишь так…

Се Цзюньтан ничего не ответил, ступая по залитой заревом земле и лавируя между раскидистыми ветвями деревьев и кустарников.

Юнь Сю испытал легкое разочарование. По логике вещей, когда он намекнул, что не знает, как того назвать, собеседник должен был естественным образом назвать свое имя или хотя бы упомянуть фамилию. Однако этот благодетель играл по своим правилам, отчего его маленькие тайные надежды пошли прахом.

Впрочем, это мимолетное огорчение быстро сменилось другими чувствами.

Как же хорошо, что в момент сильнейшей боли и отчаяния нашелся человек, готовый протянуть руку помощи! Вспомнив исчезнувшую перед самой потерей сознания черную полу халата, он мысленно обрадовался: к счастью, благодетель проходил мимо и случайно заметил его, да к тому же согласился помочь во второй раз.

Исполнившись глубокой благодарности и со слезами на глазах, Юнь Сю произнес:

— Большое спасибо… правда… большое спасибо… — Как ни старался он сдержаться, слезы всё равно неблагодарно капали кап за каплей.

Шея Се Цзюньтана напряглась — он почувствовал, как на затылок, словно скатывающиеся жемчужинки, падают горячие капли, влажные и щекотные, а в уши доносятся прерывистые всхлипывания.

Юнь Сю не замечал своего странного поведения. Он пытался вытереть слезы руками, но их становилось только больше, и казалось, этому не будет конца. Он закрыл рот рукой, надеясь унять плач, но сдерживать рыдания никак не получалось.

Се Цзюньтан снова остановился и обернулся. Он увидел, что на ресницах Юнь Сю всё еще дрожат слезинки, а глаза, будто промытые водой, сияли чистотой дождевого неба. Освещенные заревом заката, они обретали потрясающую, захватывающую дух красоту. Словно невзначай отвернувшись, Се Цзюньтан зашагал дальше со словами:

— В этом году и так хватает дождей. Если ты будешь устраивать здесь грозу с ливнем, никто тебе спасибо не скажет.

На этот раз Юнь Сю понял насмешку. Успокоившись лишь спустя долгое время, он почувствовал себя чуть лучше. По щекам всё еще потоком текли слезы, но он инстинктивно сжал пальцами ткань на плечах спутника и тоненьким, едва слышным голоском спросил:

— Благодетель, куда вы меня ведете?

К этому моменту они уже миновали живописные нагромождения каменных глыб и журчащие ручьи, выйдя на вымощенную синим камнем дворцовую дорогу. По обеим сторонам возвышались высокие стены, а впереди уходила вдаль глубокая, мрачная дорога, казавшаяся Юнь Сю совершенно незнакомой.

Незаметно для себя они, судя по всему, отошли очень далеко от Дворца Чунхуа.

Се Цзюньтан холодно бросил три слова:

— Двор Ханьхуэй.

Юнь Сю не понимал, зачем тот снова ведет его туда. Если память ему не изменяла, Двор Ханьхуэй находился на другом конце дворцового комплекса, и на дорогу туда и обратно должно было уйти немало времени. Солнце уже клонилось к закату, и если Се Юйань вернется во Дворец Чунхуа и долго не сможет его найти, то снова напрасно переполошится.

Учитывая поступки Чжу Тина, тот наверняка станет лишь подливать масла в огонь перед Се Юйанем, измысляя всяческую клевету, и уж точно не станет добровольно рассказывать правду.

— …Бла… благодетель… незачем идти во Двор Ханьхуэй, вы можете отнести меня к лекаря… — Не успел он договорить, как спутник снова обернулся. По неизвестной причине от одного его сурового взгляда остальные слова застряли у Юнь Сю в горле. Поколебавшись добрую минуту, он осторожно попытался зайти с другой стороны: — …Разве это не помешает вашим делам?

— Пустословий у тебя столько же, сколько слез.

Собеседник, похоже, начал терять терпение, и Юнь Сю оставалось лишь крепко сжать губы, не смея произнести больше ни единого звука.

Они шли еще долго — так долго, что последние золотые лучи угасли на краю неба, и солнце окончательно скрылось за другой стороной дворцовой стены. Хотя Юнь Сю уже не в первый раз видел темные, безмолвные и уединенные дворцовые дорожки под покровом ночи, он всё равно невольно с благоговейным страхом сглотнул слюну.

Пожалуй, из-за того, что тот был стражником, он отлично знал этот запутанный лабиринт дворца. Они шли малолюдными тропами, и даже если изредка встречался кто-то редкий, это не привлекало лишнего внимания. Люди в этом дворце, казалось, давно привыкли ходить потупив взор, шагая легко и быстро, проносясь мимо тенями призраков.

Двор Ханьхуэй по-прежнему встретил их мрачной, мертвенной темнотой, такой же, как в ту осеннюю ночь — вокруг не было видно ни огонька. Неизвестно было, обладал ли спутник невероятно острым зрением, позволяющим видеть в темноте, или же он настолько хорошо знал этот маленький дворик, что мог ходить здесь с закрытыми глазами, но окружающая обстановка ничуть не мешала его движениям.

Юнь Сю опустили на кровать. Назвать это кроватью можно было с натяжкой — всего лишь доска на четырех ножках, застеленная слоем старых, сшитых из лоскутов матрасов, спать на которых в эту пору года уже было холодно.

По логике вещей, стражники несли службу во дворце сменами, точно так же, как чиновники заседали в ведомствах, а отдыхать полагалось в специальных караулках. С чего бы этому человеку спать в таком месте? Юнь Сю ломал голову над загадкой, но тут заметил, как тот стал рыться в сундуках, после чего набрал таз воды и подошел с рулоном марли и пузырьком с лекарством в руках.

Се Цзюньтан поставил всё это на низкую скамеечку, неизвестно где раздобыл свечу и зажег ее. Мрак в комнате отступил, а пляшущий огонек свечи осветил бледное лицо.

Раньше, пока закат пылал яркими красками, словно парча, этого было не заметить, но теперь, при свете свечи, Юнь Сю впервые разглядел все черты его лица и с удивлением понял, что губы этого человека до того бледны, будто легкая дымка над рекой, а под глазами залегли тени — казалось, он очень давно толком не спал. Бледный, изможденный, но при этом вовсе не производивший впечатления хрупкого и слабого. Когда он смотрел на тебя, его взгляд был отстраненным и холодным, точно у изваяний божеств на высоких храмовых алтарях, свысока взирающих на бренный мир.

Этот человек болен?

Юнь Сю широко распахнул глаза, невольно вспомнив ту ночь, когда он с ног до головы забрызгал его водой.

Той ночью он еще и кашлял… Неужели тогда он простудился и до сих пор не поправился? А ведь он заставил такого человека нести себя всю дорогу.

Юнь Сю испытывал одновременно угрызения совести и беспокойство:

— Благодетель, ваша простуда прошла? Вы больше не кашельете? Зачем же вы заступили на службу во дворец, раз заболели?

Се Цзюньтан бросил на него косой взгляд и ничего не ответил.

— Разве… разве вам не дают отгулов?..

Се Цзюньтан полуприсел на корточки перед Юнь Сю, закатал ему штанину и легонько сжал ногу. Юнь Сю взвыл от боли, лишаясь возможности думать о чем-то другом, и судорожно задыхал ртом, хватая воздух.

Рана на ноге оказалась серьезной. К этому моменту кровь уже остановилась, запекшись на голени. Се Цзюньтан ощупывал ногу еще какое-то время, а затем принялся очищать рану смоченной в воде салфеткой:

— Кости не сломаны, так что не помрешь.

Этот человек умел сказать неприятное, мысленно подумал Юнь Сю.

Наносить лекарство было невыносимо больно — казалось, в рану щедро насыпали молотого сычуаньского перца. Юнь Сю снова расплакался, роняя градом слезы, а Се Цзюньтан язвительно бросил:

— Даже когда кастрируют свиней, те орут не так громко, как ты.

Юнь Сю никогда не видел кастрации свиней и не знал, как те реагируют на подобное, поэтому машинально переспросил:

— Вы видели?

Ответом ему стало сильное нажатие на рану — теперь, даже если кости прежде и не были сломаны, после такого можно было в этом усомниться.

Всхлипывая, Юнь Сю подумал про себя, что, судя по всему, тот тоже никогда не присутствовал при кастрации свиней.

Разобравшись с ногой, спутник велел ему снять верхнюю одежду. Правая рука Юнь Сю по-прежнему не слушалась, и от любого движения пронзительная боль пронзала все тело; повозившись с верхней одеждой добрую половину дня, он так и остался сидеть с повисшим на руке халатом. Се Цзюньтаю пришлось самому помогать ему раздеться. Осмотрев правое плечо, он сказал:

— Плечевая кость выскочила из сустава. Потерпи.

Не успел Юнь Сю опомниться, как почувствовал, что его правую руку резко дернули и толкнули, после чего раздался сухой щелчок. Се Цзюньтан добавил:

— Пошевели-ка.

Юнь Сю медленно поднял руку. Хотя тупое жжение и легкий дискомфорт еще оставались, рука действительно двигалась. Удивленный и обрадованный, он посмотрел на него полными слез миндалевидными глазами, и его улыбка напомнила тронутый ласковым лунным светом ручей, искрящийся рябью:

— Благодетель, вы умеете вправлять кости? Вы такой удивительный!

http://bllate.org/book/37916/4745955