Готовый перевод Addicted to My Husband [Rich Family] / Любовь до безумия: Побаловать супруга: Глава 3

Его угольно-чёрные зрачки, глубоко посаженные глаза — в сравнении с обычными людьми — и эта лёгкая усмешка делали его и без того неотразимо красивым. Динь Е, парень, привыкший расти дикарём, почему-то густо покраснел. Он небрежно махнул рукой и присел рядом:

— Ничего страшного. Мой дедушка часто говорил, что спасти одну человеческую жизнь лучше, чем построить семиэтажную пагоду из сутр, хе-хе. Как ты себя чувствуешь, старший брат? Я сварил пшённую кашу, она очень полезна для желудка. Выпей немного, это поможет быстрее восстановить силы.

Тань Сюсюнь с умилением смотрел на этого не по годам смышлёного ребёнка. Мальчик говорил так складно, а выражение его лица было до крайности серьёзным. Если присмотреться, его белая кожа казалась гладкой, как фарфор, а большие блестящие глаза смотрели прямо на него. От этого у Тань Сюсюня невероятно смягчилось сердце. Он невольно подумал: как же было бы здорово, если бы у него в будущем родился такой милый сын! Он взъерошил волосы Динь Е, и они на ощупь оказались такими же приятными, как он и предполагал.

— Спасибо тебе. Меня зовут Тань Сюсюнь, а тебя?

Динь Е пощёлкал языком. Тань Сюсюнь — и впрямь красивое имя, но и его собственное ничуть не хуже:

— Меня зовут Динь Е. Динь Е означает «четвёртая стража». Эм, можно мне называть тебя братом Тань?

Динь Е моргнул, в его глазах мелькнуло смущение. Ему очень хотелось сблизиться с этим старшим братом — аура этого человека ему безумно нравилась. Вот только они ведь едва знакомы, не будет ли это выглядеть неуместно?

Тань Сюсюнь тихонько усмехнулся. Ну надо же, какой прямой и очаровательный ребёнок! Его чёрно-белые глаза смотрят на тебя так прямо и открыто, что сердце неизбежно тает. Динь Е почесал затылок, решив, что тот против, и смутился, даже расстроившись:

— П-прости, я веду себя слишком навязчиво.

Едва слова сорвались с губ, его нежные белые мочки ушей покраснели до предела. Тань Сюсюнь притянул его чуть ближе и постучал пальцем по лбу:

— Кто сказал, что я против? К какому ещё брату Тань? Называй меня брат Сюнь, хорошо?

Динь Е удивлённо поднял голову. Встретившись с мягким взглядом Тань Сюсюня, он мысленно подумал, что тот всё-таки невероятно добрый человек — так хорошо относится к совершенно незнакомому мальчишке. И надо же такому замечательному человеку пострадать от рук злодеев!

— Брат Сюнь, можешь звать меня Сяо Си, дедушка всегда меня так зовёт.

— Хочешь, я буду звать тебя Сяо Е?

Тань Сюсюнь никогда и ни к кому не относился с такой нежностью и никому не позволял называть себя братом Сюнь — да кто вообще посмел бы назвать его братом!

Динь Е болтал ногами, устроившись на краешке кровати:

— Хорошо! Так звучит куда ближе и теплее. Хе-хе, брат Сюнь, к счастью, ты не зовёшь меня Ее, иначе вышло бы, что ты зовёшь меня дедушка.

Сказав это, он сам рассмеялся так заразительно, что не мог остановиться.

Тань Сюсюнь легкомысленно скользнул по нему взглядом, многозначительно задержавшись на маленькой попке Динь Е. Лицо мальчика мгновенно напряглось, и он обеими руками закрыл себя:

— Брат Сюнь собирается отшлёпать меня! Я ведь уже такой большой.

Тань Сюсюнь рассмеялся — этот сорванец и вправду всё понял.

— Где дедушка?

— Дедушка ушёл прогуляться. Брат Сюнь, давай я покормлю тебя, твои руки ведь всё ещё ранены.

Динь Е безапелляционно перехватил миску и принялся привычно, ложка за ложкой, кормить его кашей. Тань Сюсюнь, конечно, находил несколько унизительным для своего достоинства, что за ним, десятилетним ребёнком, приходится ухаживать, но его собственные руки были забинтованы. Когда он падал вниз, он повредил обе кисти. Тань Сюсюнь смутно ощущал, что пулю из его тела уже извлекли, но как он вообще попал в это место? И где они находятся? Впрочем, в душе он не спешил: пока он жив, ответы на все вопросы обязательно найдутся. Он помнил, что перед тем, как окончательно потерять сознание, он видел именно этого маленького сорванца. Интересно, как такой хрупкий и мелкий паренёк вообще смог дотащить его на себе?

Ложка за ложкой пшённая каша исчезала в желудке, и Тань Сюсюнь почувствовал, что наконец-то возвращается к жизни — в животе проснулся долгожданный голод. Динь Е отлично разбирался в состоянии больных:

— Брат Сюнь, тебе поначалу нельзя есть слишком много. Выпьем ещё одну миску каши с нежирным мясом чуть позже, ладно?

Тань Сюсюнь кивнул. Глядя, как десятилетний малыш методично и членораздельно управляется со всеми делами, он послушно выпил горький отвар китайской медицины:

— Спасибо за труд, Сяо Е.

Динь Е с улыбкой покачал головой и ловко засунул ему в рот сладкий финик:

— Чтобы сбить горечь.

Он даже зауважал Тань Сюсюня: хотя сам он считал себя наполовину врачом, запах китайских лекарств вызывал у него суеверный ужас. А Тань Сюсюнь выпил всё до дна, не издав ни звука. Глаза Динь Е ярко заблестели.

Тань Сюсюнь похлопал по краю кровати, и Динь Е без лишних церемоний прилёг рядом:

— Сяо Е, это дедушка обработал мои раны? И где ты подобрал брата Сюня?

Динь Е не стал скрывать:

— Ну да, раны обработал дедушка. Он у нас невероятно крут! Только брат Сюнь, ты был так тяжело ранен, что дедушка почти два часа возился, вытаскивая эту штуку. А я шёл ловить древесных макак, надеялся добыть целое гнездо диких фазанов, но кто же знал...

Динь Е без умолку выложил всё как на духу, в мельчайших подробностях рассказав Тань Сюсюню и об их деревне. Он просто подумал, что если бы сам очнулся в совершенно незнакомом месте, то наверняка испытал бы тревогу и страх, не говоря уже о брате Сюне с его тяжёлыми ранениями. Даже если бы тот не испугался, на душе всё равно было бы паршиво.

Если бы Тань Сюсюнь не заснул, изнывая от тревоги, он бы не проснулся так рано. Сначала он думал, что люди преследователей снова схватили его, но, разглядев простую, почти нищенскую обставку комнаты и учебники начальной школы, он понял, что всё совсем не так, как он предполагал. А когда у дверей показался Динь Е, он наконец расслабился. Улыбка этого мальчишки словно освещала целый мир, к тому же все его помыслы были написаны прямо на лице — добрый, чистый, не представляющий ни малейшей угрозы.

Динь Е продолжал болтать без остановки, и Тань Сюсюнь протянул ему чашку с водой с тумбочки. Проснувшись, мальчик не чувствовал никакой сухости во рту, судя по всему, Сяо Е среди ночи поил его водой вдоволь:

— Большое спасибо тебе, Сяо Е, и спасибо за то, что притащил меня на себе. Наверное, ужасно устал?

Динь Е взял чашку, залпом осушил её, с облегчением выдохнул и послушно, по-детски улыбнулся:

— Брат Сюнь, у меня от природы сил побольше, чем у сверстников. Парни лет четынадцати-пятнадцати в нашей деревне в армрестлинге мне проигрывают! Хотя, брат Сюнь, ты и правда довольно тяжёлый.

Тань Сюсюнь был тронут до глубины души. Ведь до этого они были совершенно незнакомы, иные взрослые испугались бы при виде умирающего от тяжёлых ран человека посреди ночи и прошли бы мимо. Наверное, это судьба. Он мягко потрепал Динь Е по макушке:

— Когда брат Сюнь поправится, Сяо Е может просить о чём угодно — будем считать это подарком при встрече от брата Сюня.

Тань Сюсюнь не стал говорить о благодарности, и Динь Е этому очень обрадовался. Хотя он познакомился с Тань Сюсюнем совсем недавно, в его сердце тот уже стал своим человеком, а от разговоров о благодарности он бы только рассердился.

— Тогда запомни свои слова! Но брат Сюнь, где твой дом? Если ты получил такие тяжёлые ранения, твои родные, наверное, сходят с ума от беспокойства? Ай, как жаль, что у нас в деревне даже телефонов нет!

Динь Е слегка погрустнел. Если бы он сам пропал без вести, дедушка наверняка умер бы от тревоги. Тань Сюсюнь, глядя на его расстроенное лицо, с улыбкой произнес:

— У меня не осталось родных, родители давно умерли, Сяо Е может не переживать.

Его друзьям и подчиненным сейчас пока не стоило ничего сообщать. Горная деревня хоть и была глухой, но для его людей отсутствие вестей — лучшие вести. В его нынешнем состоянии выбираться наружу было бы только во вред, а те, кто снаружи, сделают всё по его первоначальному плану.

У Динь Е внутри всё сжалось, и он сочувственно, с опаской покосился на Тань Сюсюня. Он никак не ожидал, что у брата Сюня столь трагичная судьба. Сам он тоже рос без родителей, но никогда их не видел, а дедушка так сильно любил его, что у него не возникало других желаний. Но у брата Сюня всё иначе — он своими глазами видел смерть родителей... Динь Е опустил голову и вдруг легко, но твёрдо сжал руку Тань Сюсюня:

— Брат Сюнь, прости. Не грусти, пожалуйста, у меня ведь тоже нет родителей, всё будет хорошо.

Тань Сюсюнь вовсе не собирался грустить. Такие родители — что они есть, что их нет, невелика потеря. Просто с того момента, как малыш упомянул только дедушку, он почувствовал неладное, но никак не думал, что оба родителя погибнули:

— Брат Сюнь не грустит. Обо всём я расскажу Сяо Е позже, тогда ты всё узнаешь.

Динь Е решил, что тот просто хорохорится, и принялся рассказывать о собственном появлении на свет, пытаясь утешить старшего. Той ночью едва пробила четвёртая стража, как петухи подняли невероятный гам. Хотя четвёртая стража — это обычное время для утреннего пения, в ту ночь всё выглядело слишком уж странно. Старик подумал, что в дом пробрался вор, вышел проверить, а у порога лежит крошечный белокожий младенец. Тот плакал так тихо, словно в любой момент мог испустить дух, и смотрел на него огромными чёрными глазками. Старик без колебаний подобрал ребёнка и принёс домой. В этом доме жил всего один человек, а теперь здесь стало куда шумне́е.

Динь Е подобрали как раз в четвёртую стражу, поэтому имя ему дали Динь Е, а прозвище — Сыгэн. С тех пор у него появилось собственное имя. Низкое имя помогает выжить, официальное — Динь Е, а домашнее — Сыгэн. Дедушка любил называть его Сяо Си. В детстве Динь Е часто болел, но со временем окреп, и здоровье стало только лучше. Дедушка никогда не скрывал от него правды о его происхождении: вместо того чтобы позволить ребёнку узнавать чужие сплетни и ранить душу, лучше рассказать всё самому. Динь Е не чувствовал себя как-то иначе по сравнению с остальными. Хотя старик его подобрал, он вырастил его в такой заботе и любви, что многие могли только завидовать.

В сердце Тань Сюсюня кольнула внезапная боль, сменившаяся гордостью — у этого паренька просто потрясающая жизнестойкость! Он твёрдо произнёс:

— Сяо Е, с этого дня брат Сюнь станет тебе настоящим братом. Брат Сюнь тоже твоя семья.

Раньше у Тань Сюсюня не было близких, и он никогда даже не помышлял о том, что когда-нибудь произнесёт эти слова. Он даже немного сожалел: если бы этот ребёнок и вправду был его младшим братом или сыном, он бы баловал и лелеял его с пелёнок, защищая от любых невзгод. Впрочем, этот сорванец, кажется, и так прекрасно устроился в своей маленькой горной деревушке.

Наверное, это и называется душевным родством. Тань Сюсюнь с первой же встречи понял, что этот малец ни за что не бросит его на произвол судьбы — даже несмотря на то, что первые слова, брошенные этим вредным мальчишкой, заставили его захотеть дать тому подзатыльник. Впрочем, кто же знал, что они тогда ещё не были знакомы!

Динь Е взволнованно кивнул:

— С этого дня брат Сюнь — моя вторая семья!

Глядя на невероятно красивый даже во время болезни профиль Тань Сюсюня, Динь Е чувствовал себя на седьмом небе от счастья — брат Сюнь был просто воплощением нежности.

Тань Сюсюнь легко коснулся губами его лба, оставив поцелуй на чистой коже, пахнущей свежестью:

— Поцелуй на рассвете.

Динь Е ещё никто и никогда не баловал подобным образом, и в его глазах мелькнуло смущение. Тань Сюсюню захотелось подразнить его:

— Ого, а наш маленький мужчина Сяо Е умеет краснеть.

— Сам ты краснеешь! Какой из меня девица, я настоящий мужчина!

Динь Е сжал кулаки и шумно чмокнул Тань Сюсюня в лоб, задрав подбородок:

— Поцелуй на рассвете!

Услышав это, Тань Сюсюнь не удержался от смеха и скользнул взглядом ниже его пояса:

— Хм, мужчина?

Динь Е тут же ощетинился, но при воспоминании о том, что скрывалось у Тань Сюсюня под одеждой на уровне бедер, его шея вмиг покрылась алой краской. Тань Сюсюнь весело хмыкнул:

— Мужчина, у которого ещё и пушок на теле не вырос?

http://bllate.org/book/37897/4743466