Готовый перевод When the Cheetah Becomes an Olympic Champion / Король спринта: Леопард на олимпийской дорожке: Глава 5

Как они могли оба забыть предупредить его хоть словом, чтобы он не дрался с одноклассниками!

Из-за этой причины старикам было ни выплеснуть гнев, так же как и не сдержать его — лица даже позеленели. Проспав половину ночи, Чэнь Син внезапно сел и толкнул в бок проснувшегося Янь Шэна:

— Послушай, что это с ребенком! Мы ведь всё обсудили, ничего не упустили?

Смертельно сонный Янь Шэн хлопнул себя по лбу, впервые в жизни ощутив всю сложность воспитания детей.

……

Из-за того, что в первый же день грозная репутация Пайке подтвердилась — он в одиночку отметелил четырех-пяти ребят и даже не сплоховал, — дети теперь старались обходить его стороной.

Однако те вредные мальчишки, которых он поколотил, наоборот, вились вокруг него, словно маленькие хвостики.

— Главарь, главарь! Следующий урок — физкультура! Быстро идем строиться внизу! — горланил Хуцзы. Его зычный голос был настолько громким, что выглядывать наружу выбегал даже соседний класс.

Пайке бросил взгляд на пластиковый спортивный стадион внизу, неторопливо поднялся и поплелся вниз.

Хуцзы семенил следом, щебеча о том, что такой-то из того класса — ботаник, а другого отругал учитель. За каких-то несколько недель с начала учебного года он умудрился запомнить всех детей во всей параллели.

Но как бы Хуцзы ни пытался завести разговор, Пайке не произносил ни единого слова.

— Братец Хуцзы, почему старший брат совсем не разговаривает? — робко прошептал ему на ухо маленький мальчик с круглой стрижкой под ноль.

Хуцзы зыркнул на него, влепил увесистый подзатыльник, отчего тот отшатнулся в сторону, и громко заявил:

— Чего ты понимаешь! Это гордый и холодный стиль великого мастера воинов цзянху, усек? Цзинь Юна читал? Симы Сюэсюэ именно так себя и ведет!

— Вообще-то... кажется, это у Гу Луна... — тихонько пробормотал мальчик с круглой стрижкой, хотя на этот раз заикаться так, чтобы Хуцзы услышал, он уже не смел.

Первые уроки физкультуры у первоклашек всегда состояли из разучивания школьной зарядки, так что, если рассуждать по правде, именно этот урок был для этой малышни первым настоящим занятием по физкультуре.

Учитель Шэнь с довольным видом окинул взглядом учеников: предыдущие уроки гимнастики утомили его куда сильнее, чем самих детей, и только сегодня все наконец вошло в привычное русло.

— Наш первый урок мы посвятим разминке и бегу, ха. Скоро начнется спортивный праздник, постараемся принести нашему классу отличные результаты.

При слове бег глаза Пайке просто засияли.

Его так изнурило это недавнее сидение за партой: целыми днями в классе, сидишь по нескольку десятков минут кряду, казалось, что от долговременной неподвижности кости в скелетом вот-вот рассыплются. Он только и мечтал о том, чтобы вернуться домой и намотать пару кругов.

И вот теперь учитель сам предложил это — он был почти готов сорваться с места.

Учитель Шэнь заставил ребят хорошенько размяться и лишь после этого собрался протестировать их результаты в беге на пятьдесят метров, чтобы отобрать кандидатов для спортивных соревнований.

Пайке встал на стартовую линию, в упор глядя вперед, и навострил уши, чтобы не пропустить свисток учителя.

Учитель Шэнь, прикинув в уме реакцию первоклашек, даже не стал брать профессиональный секундомер, собираясь просто примерно засечь время в уме.

В первую группу вошли как раз протиснувшиеся вперед Пайке, Хуцзы и тот круглостриженый парень.

— Старший брат, не переживай, хоть я и сам бегаю быстро, но я уверен, что ты быстрее! — принялся подбадривать Пайке Хуцзы, однако Пайке не услышал ни единого слова.

В его поле зрения существовали лишь беговая дорожка и пейзаж на том ее конце.

Ветер, свистящий в ушах во время бега, глухой стук подошв о землю, учащенное биение сердца — всё это вызывало в нем невыразимую тоску.

Быстрее, еще быстрее, позвольте ему бежать!

— Пи-и-ю! — раздался свисток.

Словно вспышка молнии промелькнула мимо. На стадионе воцарилась абсолютная тишина.

Учитель Шэнь почувствовал лишь то, как мимо него пронесся порыв свирепого ветра, и не успел разглядеть ничего.

Что-то промелькнуло пулей, да так испугало его, что свисток выпал изо рта.

Хуцзы и круглостриженый мальчик, которых на стартовой линии задело хвостом этого тайфуна, и вовсе замерли на месте, даже не пытаясь бежать.

Маленький круглостриженый парень пришел в себя и растерянно пролепетал:

— Братец Хуцзы, м-мы... мы еще бежим?

Хуцзы сглотнул слюну и восхищенно выдохнул:

— Н-не зря он старший брат...

На безмолвном стадионе разразился бурный спор. А Пайке, которому еще не надоело бегать, молча пробежал трусцой весь путь обратно и встал в конец очереди.

Гордый котик тоже знал, что он быстр, и задрал нос, предвкушая похвалу от одноклассников.

Однако он никак не ожидал услышать следующее:

— Я ведь сейчас не ошибся, почему это Пайке во время бега еще и руками помогал?

— Д-да, руками, прямо как жаба какая-то... — тихонько шептались меж собой две девочки впереди.

Жаба?

Пайке повернулся и прямо спросил Хуцзы:

— Жаба — это... что?

Хуцзы вытаращил глаза. Впервые услышав, как Пайке обращается к нему напрямую, он пришел в такой восторг, будто получил императорский указ, бросился к дренажной канаве неподалеку и принялся там шарить. Спустя мгновение он прибежал обратно, держа в руках покрытое пупырышками, безобразное четырехлапое создание.

— Главарь! Вот это и есть жаба!

Глядя на то, как эта уродливая тварь, перебирая четырьмя лапами, ускакивает прочь, лицо Пайке вмиг позеленело.

С того самого дня, как он вернулся домой, манера бега Пайке постепенно стала приходить в норму.

Янь Шэн понятия не имел, через что тот прошел, но все равно был растроган до слез и, не удержавшись, сунул Пайке полкоробки шоколада, за что был немедленно схвачен Чэнь Син за ухо и обруган.

Хотя в тот день на уроке физкультуры он произвел фурор, из-за своей странной техники бега никто из детей по-прежнему не решался заговорить с ним. Не считая Хуцзы, который неизменно таскался за ним по пятам и звал старшим братом, с самого начала учебного года Пайке так и не завел друзей.

Впрочем, он и сам толком не понимал концепции дружбы, а потому не видел в этом особой проблемы. Вот только ощущение того, что куда бы он ни направился в школе, окружающие исподволь от него отстраняются, всё равно было не из приятных.

Дети в таком возрасте обычно лишены четких понятий добра и зла, они лишь знают, что надо следовать за толпой. Раз родители и товарищи игнорируют его, то и они станут делать то же самое.

— Сегодня мы проверяем сложение и вычитание в пределах десяти, все к доске, каждый решает по одному примеру, — объявил учитель математики, отложив учебник.

Едва прозвучали эти слова, как дети толпой бросились к доске выводить ответы. Задачи были простейшими, и те, кого учили дома, справились мгновенно, а те, кого не учили, подумали секунду и тоже выдали результат. Лишь Пайке, впервые столкнувшийся с такой вещью, как мел, растерялся даже перед тем, как им пользоваться.

Хотя он быстро приспособился к бегу в этом теле, выполнять пальцами какие-то мелкие движения всегда было для него сложнейшей задачей.

Чэнь Син в свое время потребовалось целых три месяца, чтобы научить его криво-косово выводить авторучкой собственное имя, так что обучать его арифметике было еще явно рано.

Математические примеры давались с трудом, да и писать мелом тоже было тяжело.

К тому же все остальные уже написали ответы и вернулись за парты. Он же остался стоять у доски совсем один, неловко сжимая в руке мел и мучительно пытаясь вспомнить, что именно учитель рассказывал на прошлом уроке.

— Ничего страшного, можешь просто сказать мне ответ вслух, — мягко произнес стоявший рядом учитель математики.

— Он же не умеет разговаривать! — вклинился кто-то из детей с мест.

— Ха-ха-ха-ха! — учитель даже не успел их остановить, как класс взорвался хохотом.

Пайке обернулся и оскалил зубы на обидчиков, приняв свирепый вид. Хоть это и заставило детей умолкнуть, в классе все равно продолжал лететь зловещий шепоток.

— Не разговаривайте во время урока! — строго произнес учитель математики, затем вновь посмотрел на стоявшего у кафедры Пайке и с досадой сказал: — Возвращайся на место. Не забудь повторить материал.

Преодолевая множество устремленных на него взглядов, Пайке дошел до своей парты, сел и сжал губы.

В обеденный перерыв Пайке в одиночестве сидел в столовой, ярко выделяясь среди сбившихся в кучки ребят.

Всего за год Пайке привык к тому, что за обеденным столом кто-то обязательно подкладывает ему в тарелку кусочки повкуснее, спрашивает, нравится ли ему сегодняшняя еда и наелся ли он. Внезапно оказавшись предоставленным самому себе во время еды, Пайке неожиданно почувствовал себя неуютно.

На тарелке лежала его любимая куриная ножка, источавшая восхитительный аромат, — лакомство, которое в прошлой жизни ему было абсолютно недоступно. Но Пайке, обычно отличавшийся отменным аппетитом, под перекрестным огнем чужих взглядов потерял всякое желание есть.

Вокруг не было ветра, но отчего-то веяло холодом. На душе стало тяжело, словно она погрузилась на дно, а еда перестала казаться вкусной. Что же это за странное чувство?

С тех пор как Пайке стал человеком, он впервые познал вкус одиночества.

Получивший свой поднос с едой Хуцзы с первого же взгляда заметил одиноко трапезничающего за столом Пайке.

— Братец Хуцзы, может, пойдем поедим вместе со старшим братом? — тихонько предложил круглостриженый мальчик.

— Я не посмею, — отозвался другой сидевший рядом ребенок. На уроке математики Пайке лишь оскалил зубы, а у того до сих пор перед глазами всплывали полученые прежде тумаки, и щека от фантомной боли продолжала ныть.

Хуцзы тоже сглотнул слюну и, слегка засомневавшись, произнес:

— Да ну его, это и есть стиль истинного главаря, а нам, простым смертным, не стоит соваться туда ради забавы.

В тот день по возвращении домой Янь Шэн заметил, что Пайке как-то приуныл и бегал уже не так радостно, как раньше.

Завершив с ним привычную тренировку, Янь Шэн вытащил конфету шоколада и, заметив, что мальчик не стал сразу заталкивать ее в рот, а сунул в карман, внутренне обомлел.

Этот ребенок обычно за шоколад был готов душу отдать, а тут даже на сладость смотреть не хочет — не иначе, стряслась какая-то невероятная беда.

При этой мысли выражение лица Янь Шэна мгновенно стало серьезным, он увлек Пайке за собой, усадил прямо на землю и приготовился к душевной беседе.

— В чем дело, маленький Пайке? В школе произошло что-то неприятное?

Пайке помолчал немного, прижал руку к груди и вымолвил:

— Тяжело.

Взгляд Янь Шэна помрачнел. Он давно предвидел подобный исход, но никак не ожидал, что это случится так быстро.

Его собственный ребенок обладал необычайным талантом, однако толком говорить не умел, в человеческих отношениях совершенно не разбирался, да к тому же в деревне ходили кое-какие сплетни насчет его отца — Пайке определенно приходилось несладко в школе, когда он отправлялся туда один. Это как раз и было то, о чем они с Чэнь Син постоянно беспокоились.

Пусть Пайке произнес всего два слова, Янь Шэн живо представлял себе, как тот наверняка одинок в учебном заведении и обедает в одиночестве.

Но в подобных делах он, будучи родителем, не мог силой заявиться в школу и переломить мнение той малышни, хотя ему ужасно этого хотелось.

Янь Шэн вздохнул, машинально сорвал две метелки собачьего хвоста и принялся скручивать из них маленького зайчика, чтобы утешить ребенка. Глядя куда-то вдаль, он неторопливо заговорил:

— Видишь вон те горы вдаль, вон ту реку? Все они — одинокие пики, одинокие русла. И тем не менее, одна упирается в небеса и взращивает бесчисленные творения, а другая изгибается змеей, питая всю нашу деревню. Настоящий муж должен родиться именно таким, а если нет — любой может занять его место. У тебя есть выдающийся талант, но есть и то, в чем ты отстаешь от других; я это вижу, и со временем это увидят еще многие. Но самое досадное, что всегда найдутся те, кто в упор ничего не замечает, ведь их взор способен разглядеть лишь одно дерево на горе или одну рыбешку в воде.

http://bllate.org/book/37888/4742064