Готовый перевод The Male Lead Reborn in My Bed / Главный герой возродился в моей постели: Глава 8

— Что такое? — боковым зрение заметив выражение его лица, Сюй Чжаои на мгновение замер, а затем сбавил скорость и спросил: — Укачивает?

— …Нет.

Сюй Чжаои сначала повернулся и бросил на него взгляд, но тут же отвел глаза. Конечно, он не мог вслух признать, что только что, словно под влиянием каких-то злых чар, проникся сочувствием к незавидной судьбе Сюй Чжаои и даже возмутился ею.

Смешно. В прошлой жизни именно этот человек довел его до смерти.

Тем не менее это проявление заботы, совпавшее с внезапно ставшей такой плавной ездой…

Сюй Чжаои бессознательно помял кошачьи ушки у Лапши, невольно размышляя о самом Сюй Чжаои. Мягкий, внимательный и при этом не терпящий возражений — разве не слишком много противоречий в одном человеке?

Настроение у него меняется быстрее, чем погода.

То покладистый, то задиристый.

По правде говоря, даже если не переносить обиды из прошлой жизни на нынешнего Сюй Чжаои, этот человек неизменно казался Сюй Чжаои донельзя… своеобразным.

Угрожал он? Он. Навязывал брак? Снова он. Но при этом заботливый, внимательный и до ужасного въедливый — тоже он. И ведь не похоже, чтобы он притворялся: Сюй Чжаои не чувствовал за этим ни скрытых умыслов, ни злого умысла, словно Сюй Чжаои действовал совершенно непринужденно, отбросив всякие соображения выгоды.

Или, если подумать, с самого момента угрозы весь этот процесс от начала и до конца был до нелепости мягким. По идее, даже смирившись, он должен был испытывать подавленность и злость, но на деле… если что-то подобное и было, то самую малость.

Сюй Чжаои снова бросил косой взгляд на Сюй Чжаои, сосредоточенно ведшего машину, и про себя подумал, что до своего очернения Сюй Чжаои был мастером тонко чувствовать грань и манипулировать человеческими сердцами без единого звука.

Совершенно не рефлексируя над тем, почему его раздражает давление и почему он не терпит уступок, парень лишь мысленно поднял уровень своей бдительности еще на одну ступень.

Двухчасовая поездка не показалась ни слишком долгой, ни слишком утомительной. Когда Сюй Чжаои въехал на машине в главные ворот клана Цинь, Сюй Чжаои незаметно глубоко вздохнул: в конце концов, в его памяти этот день начался со смерти на пороге этого самого дома. До тяжелых психологических травм дело не дошло, но ощущения все равно оставались прескверными.

Лапша, дремавшая у него на коленях, почувствовала легкое движение и поспешно потерлась макушкой о его ладонь.

Сюй Чжаои пришел в себя, опустил голову и легонько улыбнулся.

Поместье клана Цинь было огромным: после въезда в ворота машина ехала еще несколько минут, прежде чем остановиться. Управляющий Цинь Ань уже ждал на месте и, расплывшись в угодливой улыбке, поспешил вперед, чтобы открыть дверь для Сюй Чжаои.

— Старший молодой господин, наконец-то вы соизволили навестить нас.

— Дядя Ань.

Сюй Чжаои с бесстрастным выражением лица прикрыл рот рукой и пару раз кашлянул, небрежно бросив ключи от машины управляющему.

Цинь Ань торопливо поймал их обеими руками.

Хотя в прошлой жизни Сюй Чжаои уже не раз видел эту сцену, она все равно заставляла его поражаться.

Этот управляющий Цинь Ань был вовсе не простым человеком. Обладая силой Пятого уровня Концентрации Ци, во внешнем мире его вполне могли бы величать мастером цигун, но здесь, в клане Цинь, он годился лишь в слуги, которые с подобострастием лично открывают дверцу машины для старшего молодого господина.

И тем не менее от желающих занять это место отбоя не было — еще бы, ведь клан Цинь пользовался щедротами небес и обладал несметными богатствами, располагая наибольшими ресурсами для культивации в эту эпоху скудной Духовной Энергии!

В прошлой жизни Сюй Чжаои не задумывался об этом, находя показную роскошь Сюй Чжаои вполне естественной. Лишь теперь, решив понаблюдать со стороны, он заметил промелькнувшие под фальшивой улыбкой управляющего Цинь Аня презрение и досаду.

Он не верил, что простой управляющий может быть посвящен в главные тайны клана Цинь. Оставалось лишь одно объяснение: всё дело было в том, что Сюй Чжаои не способен культивировать. И хотя открыто он пользовался наибольшим вниманием и благосклонностью клана, а окружающие не смели его обижать, в глубине души они наверняка люто завидовали и ненавидели этого болезненного слабака лишь за то, что тот удачно родился — иначе с какой стати его статус должен возвышаться над ними, истинными практиками?

С легким вздохом Сюй Чжаои вышел из машины, прижимая к груди Лапшу. Увидев кошку у него на руках, управляющий Цинь Ань слегка изменился в лице и, мгновенно сменив прежнее пренебрежение на мягкий тон, произнес:

— Надо же, старший молодой господин впервые привез с собой друга.

Ни для кого не было секретом, что после переезда из особняка клана Сюй Чжаои завел кошку, но он никогда и никому не показывал ее здесь. Даже когда госпожа случайно заикнулась о том, что хотела бы взглянуть на питомца, Сюй Чжаои страшно разозлился, прямо заявив, что не желает, чтобы кто-либо касался его вещей, и едва не довел мать до сердечного приступа.

И вот эта самая кошка-небожительница, увидеть которую своими глазами не удосужилась даже сама госпожа, сейчас мирно сворклась калачиком на руках у друга старшего молодого господина.

— … — Сюй Чжаои понятия не имел обо всех этих подробностях, но от слов управляющего у него дернулся уголок рта. Неужели следом последует фраза в духе: наш молодой господин так давно не улыбался?

Они переглянулись.

В голове Сюй Чжаои пронеслись странные синхронные мысли: заметив странное выражение лица гостя, он сначала даже хотел усмехнуться, но вовремя сдержался, неловко потерев кончик носа. Бросив на Сюй Чжаои выразительный взгляд, призывающий следовать за ним, он зашагал вперед.

Сюй Чжаои с трудом сдерживал улыбку, шагая следом.

[Почему хозяин не смеется?] Лапша, которой запрещали подавать голос в общем канале, чуть ли не визжала от восторга: [Это у него врожденная нелюбовь к веселью?]

[…Отключись.] Сюй Чжаои с невозмутимым видом перевел ее в беззвучный режим.

Они вошли в парадный зал друг за другом. Родители Сюй Чжаои, а также его дяди, тети и двоюродные братья были уже в сборе. Мгновенно все взгляды сошлись на них, устремившись в конечном счете на Сюй Чжаои, державшего на руках кота.

Семья Сюй в кругу практикующих не была безымянной, но по сравнению с кланом Цинь она выглядела блекло. Поэтому среди присутствовавших нашлось немного тех, кто сразу узнал Сюй Чжаои — в конце концов, заклинатели и без того были редки, а мир их узок.

— Сюй Чжаои, ты что, не умер?! — раздался изумленный возглас, нарушивший тишину.

Сюй Чжаои поднял взгляд.

Говорившим оказался один из двоюродных братьев Сюй Чжаои — Цинь Ши. Он вместе с Сюй Чжаои и Цзинь Няньюэ учился в старшей школе, хотя близко они не общались. Недавно же, когда семья Цзинь решила сблизиться с ними через брак, это заставило его припомнить слухи о помолвке Цзинь Няньюэ и Сюй Чжаои.

Когда он тогда поинтересовался этим у семьи Цзинь, те ответили, что Сюй Чжаои подвергся нападению и пропал без вести уже давно, а клан Сюй молчаливо списал его со счетов, поэтому прежняя помолвка была расторгнута и больше не имела силы.

И вот теперь Сюй Чжаои, которого семья Цзинь считала пропавшим без вести, мало того что был цел и невредим, так еще и явился в клан Цинь в сопровождении их болезненного старшего кузена! И судя по всему, их отношения были весьма неплохи?

Сюй Чжаои позволил Сюй Чжаои держать свою кошку!

Стоило вспомнить, что этого пухлого рыжего кота его вторая тетя и второй дядя, то есть родные отец и мать Сюй Чжаои, видели исключительно на фотографиях!

— Мм, не умер.

Сюй Чжаои лишь мельком взглянул на него и сразу отвел глаза, рассеянно поглаживая кота и бросив дежурную фразу ради приличия.

Он знал Цинь Ши: единственным впечатлением от него был образ типичного школьного хулигана, который пользуется властью семьи и творит все, что вздумается. Даже при встрече старых знакомых тратить время на пустые любезности было излишне.

Лицо Цинь Ши мгновенно потемнело. Он возмущался вовсе не тем, что Сюй Чжаои не пожелал с ним любезничать, а тем, что этот парень предпочел пристроиться к клану Цинь за спиной больного кузена, вместо того чтобы при первом же взгляде кинуться выражать ему почтение!

Столь пренебрежительное отношение Сюй Чжаои разом разожгло в Цинь Ши ярость. Он уже собирался устроить скандал, но, бросив взгляд на кота на руках Сюй Чжаои, а затем перехватив ледяной взгляд Сюй Чжаои, который как раз прикрыл рот рукой в очередном приступе кашля, приоткрыл рот, но в конце концов так и не осмелился ничего сделать.

Раньше находились братья, пытавшиеся насолить Сюй Чжаои, но без исключений все они подвергались наказаниям, причем куда более суровым, чем за любые бесчинства во внешнем мире. И даже их собственные родители не вставали на их защиту.

Этот хилый больной умеет только строить из себя жалкого и разжалобить людей!

Хм, интересно, как эти двое — больной доходяга и бесполезный отброс — вообще сошлись? Вот пройдет сегодняшний день, и он не поверит, что Сюй Чжаои сможет вечно опекать Сюй Чжаои. Уж тогда-то он покажет этому Сюй Чжаои кузькину мать!

[У этой мерзкой физиономии с гнильцой точно все дома?] Лапша, ощутив исходившую от парня волну злобы, недовольно фыркнула: [Только из-за того, что младший папочка не стал перед ним стелиться, у него крышу снесло?]

Сюй Чжаои отнесся к этому философски: [Не первый же день знаешь всю эту семейку — у них у всех глаза на макушке.]

Он ни в грош не ставил Цинь Ши, и Сюй Чжаои разделял его мнение.

В этот момент остальные присутствующие в зале тоже пришли в себя. Мать Сюй Чжаои, У Юньлянь, поднялась со своего места, чтобы пригласить их обоих присесть, и, мягко улыбаясь, негромко произнесла:

— Господин Сюй, верно? Нашему Сюй Чжаои редко доводится приводить друзей.

Она с улыбкой посмотрела на Сюй Чжаои и с упреком в голосе добавила:

— И почему ты сразу ничего не сказал? Вчера к нам как раз приходили люди из семьи Цзинь. Сказал бы раньше, я бы сразу передала им весточку.

Сюй Чжаои тихо кашлянул и холодно произнес:

— Семья Цзинь уже расторгла помолвку. Какое им дело до новостей об А Чжао?

Имя А Чжао заставило Сюй Чжаои на мгновение замереть — никто и никогда прежде так его не называл.

— …А? — У Юньлянь растерялась. На словах все звучало вроде бы логично, но на душе скребли кошки от какого-то странного, необъяснимого чувства дискомфорта.

С каких это пор ее старший сын, чье сердце было оледеневшим и который даже к родным родителям не испытывал особой привязанности, обзавелся такой солидарностью и жаждой справедливости ради друга?

Да и само обращение А Чжао, слетевшее с уст Сюй Чжаои, который отличался угрюмым нравом и держал на расстоянии абсолютно всех, включая собственных родителей, звучало слишком уж интимно.

Не говоря уже о коте на руках у Сюй Чжаои: когда У Юньлянь впервые мельком взглянула на него, она едва удержала улыбку на лице, изо всех сил стараясь игнорировать животное, лишь бы ярость не затуманила рассудок и не толкнула ее на то, чтобы при всех спросить Сюй Чжаои: неужели в глазах родного сына она, мать, родившая и выкормившая его, ценится меньше какого-то постороннего человека?!

Она не осмеливалась.

Когда-то давно, опираясь на заслугу вынашивания ребенка под сердцем в течение десяти месяцев и кичась материнским статусом, она уже попыталась сделать это. И результат не заставил себя ждать: прошло совсем немного времени, как Сюй Чжаои в ультимативной и непреклонной форме съехал из особняка клана.

Клан Цинь, разумеется, был против, но никто не посмел его удерживать, опасаясь, что в приступе гнева Сюй Чжаои пойдет ва-банк и разрушит все дотла. Разумеется, в конце концов виноватой сделали ее — даже несмотря на то, что Сюй Чжаои не говорил прямо, будто съехал из-за нее. Но эти слова… ха! Она и сама в них не верила, и даже муж Цинь Каннянь, во всем всегда ей потакавший, тогда отчитал ее на чем свет стоит.

И это при том, что искрой, породившей их конфликт с Сюй Чжаои в самом начале, было лишь ее мягкое пожелание сыну постараться наладить отношения с родным младшим братом Цинь Сином.

Разве в этом было что-то не так?!

Мало того что Сюй Чжаои обычно вел себя капризно и избалованно дома, так он еще и на родного брата вечно смотрел волком, из-за чего Цинь Син постоянно подвергался наказаниям и нагоняям. Но стоило ей, матери, попытаться высказать осторожный совет, как это выглядело так, будто она нарушила небесные законы.

В тот день она впервые отчетливо осознала: Сюй Чжаои вовсе не ее сын. Он был лишь фамильной драгоценностью, которую ссудили на время через ее чрево клану Цинь, реликвией, требующей трепетного поклонения.

Но это никоим образом не мешало ей ненавидеть то, с каким пренебрежением Сюй Чжаои относился к ней. В конце концов, сам-то Сюй Чжаои совершенно не представлял, в каком положении находится на самом деле, не так ли?

http://bllate.org/book/37886/4741834