Готовый перевод The Cultivation World Is Waiting for Me to Feed Them Today / Мир культивации и сегодня ждёт, пока я его покормлю: Глава 24

В глубинах тайного царства противостояние между учениками Пика Поглощения Пищи и Пика Утренней Зари достигало апогея. Поглощённые упрямой борьбой, они даже не заметили мелькнувшую неподалёку силуэтом тень.

— Всё, с меня хватит… — прохрипел один из адептов Пика Утренней Зари.

Его духовные силы иссякли до капли. Навалившийся свинцовой тяжестью отчаянный тупик лишил его последних сил, заставив поддаться единственному желанию — сбежать.

Сжав в дрожащих пальцах крохи оставшейся ци, он без колебаний раздавил талисман перемещения из тайного царства:

— Я больше не намерен состязаться с этими безумцами! Прочь отсюда!

Видя, как их соратник исчезает в яркой вспышке, остальные ученики Пика Утренней Зари заколебались.

А ведь и впрямь… Какой смысл?

Даже если они истощат себя до предела и пробьют эту проклятую преграду, у них не останется духовной энергии, чтобы сразиться с Пиком Поглощения Пищи.

Сделав ещё несколько безнадёжных атак, адепты один за другим опускали оружие и активировали талисманы перемещения из тайного царства. В мгновение ока от недавней грозной армады, явившейся проучить дерзких кулинаров, не осталось и половины.

Даже стойкие Сюаньгуан и Сюаньмин держались из последних сил.

— Проклятье… Что это за дьявольский артефакт у них такой?! — Сюаньмин, поддерживая защитное заклинание, скрежетал зубами, глядя на монолитную, абсолютно непробиваемую тушу гигантского липкого кома. Его взгляд мутнел от бессильной ярости.

Никто не понимал природы этой нечисти, но её защитные свойства внушали ужас. Недавний боевой задор Пика Утренней Зари развеялся без остатка. Большинство адептов, лишившись ци, покинули тайное царство, а у тех, кто остался, вид был ничуть не лучше. Если продолжать в том же духе, истощение станет критическим, и они окажутся беззащитны перед любой опасностью.

— Прекратить атаки! Отдыхаем на месте, — сквозь зубы приказал Сюаньмин. Глядя на проклятую белую преграду, выпившую из них все соки, он злобно процедил: — Не верю я, что эти с Пика Поглощения Пищи смогут вечно прятаться за своей дьявольской штуковиной.

Изнемогая от усталости, Сюаньмин тяжело опустился на землю и кивнул оставшимся ученикам:

— Доставайте пилюли отказа от пищи. Помедитируем, восстановим силы, а потом разнесём их в щепки и заберём и духовный разум, и духов мечей!

Духовная энергия была на нуле, а в животе так люто заурчало, что перед глазами поплыли тёмные круги. От голода ему даже померещилось, будто от гигантского шара исходит знакомый аромат — точно такой же, какой поднимался над котлами, когда они прокаливали снадобья.

Впрочем, Сюаньмину грела душу одна мысль: на этот раз их пилюли отказа от пищи были выпечены из первоклассного духовного риса, тайком выменянного у Пика Поглощения Пищи, а не из того несъедобного сорняка, что рос на их собственных полях.

Доставая из пространственного мешочка заветную пилюлю, Сюаньмин сокрушался и радовался одновременно.

Отборный рис сделал своё дело: нынешние снадобья вышли куда аппетитнее прежних. По сравнению с прошлыми полусырыми каменными катышками, которые едва удавалось разгрызть, эти отличались и вкусом, и приятной текстурой. Перед самым отправлением в тайное царство адепты других орденов, увидев их новые пилюли, зашлись от зависти и предлагали за них бешеные деньги.

«Да, из хорошего риса и пилюля выходит на загляденье», — помыслил Сюаньмин, с удовольствием вдыхая хотя и остывший, но весьма недурный аромат.

Проглотив пилюлю и почувствовав, как по жилам разливается приятное тепло, Сюаньмин внезапно замер, поражённый догадкой.

Пусть им не удалось пробить оборону Пика Поглощения Пищи во фронтальной атаке, но ведь те… прямо сейчас тоже должны страдать, верно?

Они пробыли в тайном царстве так долго и наверняка не взяли с собой ни одной пилюли отказа от пищи!

Впрочем, чему удивляться? Весь их урожай отборного риса ушёл адептам Утренней Зари, а взамен им досталась лишь сорная труха, непригодная для алхимии. Наверняка они сейчас локти кусают от досады!

Занятый мыслями о мести, Сюаньмин не стал вникать, откуда на самом деле доносился манящий аромат. Он искренне полагал, что этот чистый, освежающий запах принадлежит здешним бамбуковым рощам, и даже не подозревал о существовании бамбуковых цзунцзы.

Что же до учеников Пика Поглощения Пищи, то пока Пик Утренней Зари штурмовал их преграду заклинаниями, они были слишком заняты: подставляли бамбуковые стебли под удары, быстро подбирали разрубленные цзунцзы и тут же поедали их.

Когда адепты Утренней Зари только подоспели, готовых цзунцзы было мало, и их сметут в мгновение ока. А когда лакомства стало в избытке и кулинары уплетали его вовсю, плотная стена из клейкого риса уже надёжно скрыла их от чужих глаз.

Шум боевых заклинаний и грохот атак полностью глушили восхищённые возгласы, так что Сюаньмин даже не подозревал, в каком гастрономическом раю обретались его противники.

Вспомнив, как дух меча его старшего брата и его собственный дух, поддавшись манящему запаху бамбука, готовы были уплетать какую-то дрянь из повреждённого артефакта, Сюаньмин злорадно усмехнулся.

Какая глупость!

Тысячелетиями духов мечей взращивали исключительно духовными камнями. Он отродясь не слыхивал, чтобы дух меча питался отходами алхимии! Этот Пик Поглощения Пищи нищ как церковная мышь: денег на духовные камни нет, вот и дурачат бедных духов испорченными артефактами.

Впрочем, откуда у них камни? Наверняка спустили всё золото на эти дурацкие диковины. Раз уж духи недоедают, каково приходится простым ученикам?

При этой мысли глаза Сюаньмина коварно блеснули.

Свежий аромат бамбука щекотал ноздри, заставляя сглатывать слюну. А ведь адепты Поглощения Пищи сидят ещё ближе к источнику этого запаха — им, должно быть, невтерпёж хочется вкусить нормальной еды!

К тому же, хотя их дурацкий щит и выдержал штурм, постоянные атаки наверняка дергали им нервы. Ученики Пика Поглощения Пищи сейчас сидят там, дрожа от страха, в постоянном напряжении.

Сюаньмин уверенно улыбнулся.

Если грубая сила не помогла, следует сменить тактику! Сыграть на их слабости, пленить их умы!

Стоит лишь разжечь в них зверский аппетит, как они сами сбросят эту странную защиту и вылезут просить хоть кусочек еды. И тогда вернуть духов мечей и духовный разум не составит никакого труда!

— Достать пилюли и духовные камни! — скомандовал Сюаньмин, оборачиваясь к немногочисленным адептам. — Когда будете есть пилюли из нашего отборного риса, делайте самые блаженные лица! Повернитесь к Пику Поглощения Пищи и погромче восхваляйте их невероятный вкус!

— Говорите с чувством! С надрывом!

— Вы должны воспеть эти пилюли так, будто ничего вкуснее в жизни не пробовали! Понятно?

— О-о, старший брат, это гениально! — воскликнул один из адептов, едва Сюаньмин разъяснил суть задумки. В глазах учеников вспыхнуло искреннее восхищение. — Какая тонкая игра! Мы и силы восстановим, и врага изведём!

— Именно! — закивал другой. — Старший брат прав! Они там наверняка локти кусают, мечтая хотя бы об одной пилюле из собственного риса!

— Ещё бы! — поддакнул третий. — Наша-то прежняя дрянь в горло не лезла, они там от зависти изведутся!

Поскольку способ приготовления пилюлей разительно отличался от варки клейкого риса, а всё внимание адептов Утренней Зари ранее было поглощено атакой, они так и не распознали в гигантском защитном вале обычный варёный рис.

Пока на одной стороне баррикад разворачивался разгул фальшивого актерского мастерства, на другой — Пэй Хуайчжи предавался истовой молитве.

Благодаря «помощи» Пика Утренней Зари, они уже сделали и чхальтток, и циба, и даже соевую пудру намололи. Не хватало лишь одного — сахара.

Пэй Хуайчжи замер в предвкушении, надеясь, что текущий призыв десяти предметов принесёт долгожданную сладость.

Пусть путь культивации был тернист, изобилие ингредиентов за последнее время позволило ему открыть немало рецептов. А уж «обратная связь» от соратников, чья база культивации совершала стремительные скачки после каждого поедания крабов, супа с клецками и бамбуковых цзунцзы, принесла столько благодарственной энергии, что её с лихвой хватило на заветную «десятикратную молитву».

Раньше, прорываясь на новые ранги, Пэй Хуайчжи бережно копил эту энергию, не смея потратить ни капли. Теперь же, когда нужная сумма наконец собралась, его охватил редкий трепет.

Закрыв глаза, юноша погрузился в собственное море духовного сознания.

После прорыва на уровень Золотого Ядра его внутренняя обитель преобразилась. Рядом с привычным чугунным котлом и кастрюлей возник гигантский, сверкающий металлом электрогриль-электроблинница. Выглядел он весьма внушительно.

Оценив изменения, Пэй Хуайчжи глубоко вздохнул и мысленно воззвал к небесам:

«Золото! Пусть выпадет золото!»

Он так давно мечтал о сахаре! В этом мире бессмертных ему пока не встречались ни сахарная свёкла, ни тростник. Имея под рукой клейкий рис и соевые бобы, отсутствие сахара казалось почти преступлением. Как незаменимая приправа, он был способен на чудеса: не только дарил сладость, но и раскрывал глубокий вкус мясных блюд и бульонов. А уж если в будущем удастся раздобыть мясо, то без сахара ни за что не приготовить правильную тушёную говядину в глазури!

Не говоря уже о карамели, выпечке, сладких отварах и домашнем чае с молоком… Всему этому его обучили в Кулинарной школе Старого Юга!

Пэй Хуайчжи истово загадывал желание. Ему казалось, если прямо сейчас «система очистки духовного корня» выдаст сахар, он будет улыбаться абсолютно каждому встречному.

С повышением ранга разделение «бесполезного духовного корня» давалось куда легче. Неочищенная часть корня по-прежнему представляла собой липкую массу буро-чёрного цвета, на которую даже смотреть не хотелось.

Аккуратно направляя божественное сознание, Пэй Хуайчжи взялся за этот сгусток. Вдохнув поглубже, он высвободил энергию сразу всех десяти призывов и принялся исследовать полученные крупицы.

Первыми, как водится, отделились густые, тёмные приправы.

На этот раз система щедро одарила его соусами: чёрным перченым, острым корейским, соусом для барбекю и даже пряным соусом Шача.

Очистив их, юноша обнаружил, что остаток массы распался на сухие порошки.

Четыре соуса вышли на редкость удачными. Пэй Хуайчжи с удовлетворением кивал, и в его прекрасных глазах, по форме напоминавших лепестки персика, вспыхнули радостные искры.

Оставалось шесть порошкообразных ингредиентов.

Затаив дыхание, Пэй Хуайчжи продолжил осмотр.

Белый молотый перец. Что ж, недурно. Отлично освежит вкус будущих супов.

Приправа по-орлеански. Тоже пригодится, когда удастся достать курятину.

Молотый перец чили. Весьма неплохо, пусть и перекликается с острой пастой, но применение у него иное.

Кумин и приправа из пяти специй.

Качественные пряности! Пэй Хуайчжи даже представить боялся, насколько восхитительными станут мясные блюда, когда эти порошки пойдут в ход.

И вот остался последний сгусток.

Пэй Хуайчжи смерил его строгим взглядом. Цвет массы отдавал красноватой темнотой — явно не белый сахар. Впрочем, учитывая, что почти все предыдущие приправы подходили для мяса, надежда угасала…

Но вдруг?..

Не желая сдаваться, юноша с трепетом коснулся последней крупицы духовным зрением.

И едва до его сознания донеслась тонкая, глубокая сладость, как лицо Пэй Хуайчжи озарилось неземным светом. На губах расцвела широкая, сияющая улыбка, а сам он едва не подпрыгнул от восторга.

Получилось!

Сахар! Тростниковый, нерафинированный тростниковый сахар!

— Пэй-шибюн, отчего ты так рад? — не удержался от вопроса Е Гуаньюй, подошедший ближе.

Момент назад Е Гуаньюй ощутил странное, смутное влечение неподалёку — будто некая сила манила его пойти и проверить обстановку. Но, повернувшись к Пэй Хуайчжи, чтобы поделиться подозрениями, он замер. Прежде холодное, подобное образу бессмертного небожителя лицо старшего брата сейчас сияло такой искренней, светлой радостью, что удержаться от расспросов было невозможно.

Каждый раз, когда Пэй-шибюн так радовался, на свет рождалось небывалое, невиданное прежде лакомство!

Е Гуаньюй мгновенно принял решение: к чёрту странные предчувствия, он никуда не пойдёт и останется рядом с Пэй Хуайчжи.

— Да, — в голосе Пэй Хуайчжи звучало явное торжество. — Теперь я могу приготовить для вас циба с тростниковым сахаром.

Е Гуаньюй обомлел.

Слыша эти слова, Е Гуаньюй окончательно выбросил из головы мысли о разведке. Он уставился на юношу преданным, умоляющим взглядом.

Какая ещё неведомая сила? Никакая магия не сравнится с невкушанным доселе шедевром!

«Циба с тростниковым сахаром…» — мысленно смаковал Е Гуаньюй незнакомое сочетание.

Пусть он не имел представления, что это такое, но, как и в случае с бамбуковыми цзунцзы, одно лишь название заставляло желудок сжиматься от предвкушения. Он принялся ревностно помогать Пэй Хуайчжи, придавая вымешанному адептами Утренней Зари рисовому тесту форму аккуратных брусочков и шариков, не сводя с кулинара жаждущих глаз.

Пэй Хуайчжи не стал медлить. Достав массивный чугунный котёл, он кивнул Чу Цинлиню.

Тот ответил безмолвным, мгновенным пониманием. С пальцев Чу Цинлиня сорвалось духовное пламя, и под котлом заплясал послушный огонь, разогревая масло.

Пэй Хуайчжи следил за тем, как масло в котле начинает закипать, издавая весёлое скворчание. Затем изящным движением длинных пальцев он погрузил в раскалённое масло заготовленные бруски и шарики из клейкого риса. Масло отозвалось мелким дробным пощёлкиванием. Под воздействием духовного пламени Чу Цинлиня рисовая масса быстро держала форму, а над котлом поплыл густой аромат. Снежно-белая поверхность риса на глазах наливалась благородным золотом.

Пэй Хуайчжи стоял у огня, статный и собранный. Выверенным движением кисти он переворачивал брусочки длинными палочками. Едва циба покрылись равномерной золотистой корочкой, он ловко извлёк их, с помощью ци мгновенно удалил излишки масла и обвалял в заранее приготовленной соевой пудре.

Каждое его движение было исполнено грации. В сочетании с радостным шипением масла и сногсшибательным ароматом обжаренного риса, и сам кулинар, и аппетитные золотистые снеди выглядели невероятно соблазнительно.

Но на этом Пэй Хуайчжи не остановился. Он слегка прогрел густой тростниковый сахар и щедрой струёй пролил его поверх свежеобжаренных, обвалянных в соевой пудре циба.

Ученики Пика Поглощения Пищи были больше не в силах терзаться ожиданием.

Аромат циба вырос в нечто поистине доминирующее, затмевая даже бамбуковые цзунцзы. От одного этого запаха рот наливался слюной.

Е Гуаньюй, глядя на дышащий жаром золотистый брусочек, не сдержался и тут же отправил его в рот. Оба духа мечей и Соевый Дух ничуть не отставали, втискиваясь в очередь.

— Я первый попробую!

— И мне, мне!

— О-о-о, небеса, как же это вкусно!

Адепты Пика Поглощения Пищи в очередной раз продемонстрировали неистовую страсть к еде.

Текстура циба с тростниковым сахаром разительно отличалась от цзунцзы. Поданная пышущей жаром, прямо из кипящего масла, эта снедь встречала зубы тончайшим, упоительным хрустом корочки. А под ней таилась знакомая, нежная, тягучая мякоть. Но глубокая сладость тростникового сахара и насыщенный, ореховый оттенок соевой пудры были для всех абсолютно новыми. Переплетаясь, они дарили сладкий, но ничуть не приторный букет, мгновенно покорявший любые вкусовые рецепторы.

Никогда прежде не пробовавшие настоящего сахара, обитатели Пика Поглощения Пищи были сражены наповал.

Люди, не знавшие союза сахара, жира и углеводов, погрузились в чистейшее блаженство.

И длинные брусочки, и маленькие шарики циба исчезали с невероятной скоростью. Гигантская преграда из клейкого риса, разделявшая два пика, была без остатка переработана на циба — на чхальтток почти ничего не осталось.

— Вкусно!

— Божественно! До чего же душисто!

— Объедение!

— Как нечто может быть настолько вкусным?!

— В жизни не пробовал столь восхитительных пилюлей отказа от пищи…

По мере того как рисовый вал между пиками исчезал, старательные голоса оставшихся адептов Пика Утренней Зари становились всё отчетливее.

Их пилюли, конечно, вышли неплохими, но пилюля есть пилюля — много её не съешь. К счастью для адептов Утренней Зари, сама обстановка словно благоволила им: когда собственные силы воспевать пилюли иссякали, долетавший неизвестно откуда дивный, сладкий аромат придавал им второе дыхание. Вдыхая этот невероятный запах, они заставляли себя верить, будто именно так и пахнут зажатые в их кулаках снадобья.

Аромат стоял настолько густой и манящий, что даже адепты Утренней Зари с трудом сдерживали слюну. Уж если им невмоготу, то бедняги с Пика Поглощения Пищи, должно быть, умирая от голода, сошли с ума!

Не говоря уже о тех двух духах мечей, что от безысходности грызли испорченные артефакты.

— Я так и знал! — торжествующе воскликнул Сюаньмин, когда нерушимый рисовый вал наконец растаял. Он обернулся к соратникам, сияя гордостью. — Эти оборванцы не смогли устоять перед ароматом наших первоклассных пилюлей!

Вот она, победа! Дьявольский щит сброшен!

— Мы, адепты Пика Утренней Зари, люди незубые, — заговорил Сюаньмин, высоко задрав подбородок. — Верните нашего духовного разума и духов мечей, и мы так и быть поделимся с вами…

Речь его осеклась на полуслове.

Сюаньмин и остатки его отряда наконец разглядели, чем на самом деле были заняты ученики Пика Поглощения Пищи.

Перед ними стоял Пэй Хуайчжи. Рукава его длинного халата были изящно подвёрнуты, чернеющие, словно тушь, брови покоились в умиротворении. Длинными пальцами он сжимал палочки, грациозно отправляя в рот исходящий паром золотистый брусок неизведанного кушанья. Лицо его выражало истинное благородное наслаждение.

Маленький жёлтый цыплёнок и два духа мечей наперегонки пихали в рты золотистые лакомства, боясь упустить хоть крошку.

А остальные ученики с выражением неземного счастья уплетали золотистые снеди, выдыхая восхищенные возгласы:

— Вкусно!

— Божественно! До чего же душисто!

— Объедение!

— Как нечто может быть настолько вкусным?!

— В жизни не пробовал ничего столь восхитительного…

Контраст был разительным. С одной стороны — измождённые, бледные, полуживые адепты Утренней Зари с померкшими глазами. С другой — сияющие, пышущие здоровьем и искренней радостью ученики Поглощения Пищи.

Слушая, как противники повторяют их собственные недавние слова, но с такой страстью и искренностью, каковой адептам Утренней Зари не наскрести бы при всём желании, штурмовики впали в оцепенение.

Многие из них, глядя на блаженствующие лица кулинаров, невольно сглотнули. И тут до них дошло. Применив духовное зрение, адепты с ужасом осознали: тот самый божественный, сладкий аромат, благодаря которому их собственные пилюли казались съедобными, исходил… от золотистых штуковин в руках противника!

Душевное равновесие адептов Пика Утренней Зари рухнуло окончательно.

Даже Сюаньмин и Сюаньгуан потеряли дар речи. Они стояли перед Пиком Поглощения Пищи с пилюлями в протянутых руках, ошеломлённо переглядываясь. Все силы и намерения продолжать борьбу испарились без остатка.

Самое обидное было в том, что кулинары, поглощённые битвой за циба, даже не взглянули в их сторону. Зато Соевый Дух и оба бывших духа мечей Сюаньгуана и Сюаньмина, заметив застывших гостей, округлили глаза от искреннего изумления.

Все трое синхронно хлопали ресницами, не в силах понять, с какой стати адепты Утренней Зари назвали «земным деликатесом» обычные пилюли отказа от пищи.

Разве хоть одна пилюля в мире может сравниться с тем, что они едят прямо сейчас?!

«Какое счастье, что мы прибились к Пику Поглощения Пищи!» — переглянувшись, мысленно перекрестились духи и благодарно посмотрели на Пэй Хуайчжи.

Маленький дух меча в своё время пробовал те самые «отборные» пилюли Утренней Зари. Да, неядовито, но рядом с бамбуковыми цзунцзы, супом с клецками и циба с тростниковым сахаром эта сухомятка и близко не стояла!

Загнав за щеку очередной кусок циба, дух меча зажмурился от удовольствия, после чего перевёл взгляд на адептов Утренней Зари. Почакав, он сочувственно вздохнул и произнёс с детской прямотой:

— Они правда думают, что пилюли отказа от пищи — это вкусно? Бедняги… Какая у них горестная жизнь!

Сгорающие от стыда ученики Пика Утренней Зари чуть не заплакали.

Простите, мы зря пришли.

Нам вообще не следовало хвалиться.

Но… что же это за циба с тростниковым сахаром такой?!

Неужели им даже попробовать не дадут?!

***

Тем временем за пределами тайного царства…

Глядя на то, как из сияющих вспышек талисманов перемещения из тайного царства один за другим вываливаются израненные, пыльные и духом павшие адепты Пика Утренней Зари, старейшина-испытатель изменился в лице.

Подскочив к ним, он дрожащим голосом возопил:

— В тайном царстве… опять произошла катастрофа?!

После недавнего обрушения пространственного массива он находился в крайней степени нервозности. Но эти ученики Утренней Зари выглядели ещё более жалкими и истощёнными, чем те, кто пережил прошлый пространственный разлом!

Руки старейшины-испытателя затряслись, и он закричал во весь голос:

— Где остальные?! Что с ними?! Что, во имя поднебесной, вы перенесли в этом царстве?! Почему вы в таком ужасающем виде?!

http://bllate.org/book/37883/5079358