Готовый перевод The Monster's Bride / Невеста монстра: Белое лето, долгие дни: Глава 12

— Доброе утро, Сяо Мин, — поздоровался в ответ Чу Нун.

Гу Цзюэ никогда и ни с кем не здоровался: характер у него скверный, терпения никакого, а элементарной вежливости и вовсе нет.

Сегодня на завтрак подали лапшу по-домашнему, но Чу Нун попросил служанку добавить ему порцию небольших жареных пирожков-шэнцзяней, причём обжаренных с обеих сторон — золотистых, хрустящих и источающих аппетитный мясной аромат.

— Сяо сао, твои шэнцзяни… выглядят очень вкусными, — Гу Мин посмотрел на пирожки рядом с тарелкой Чу Нуна и спросил: — Можно мне один?

— Конечно, всё равно я столько не съем.

Чу Нун пододвинул тарелочку с шэнцзянями к самому лицу Гу Мина, позволяя тому взять пирожок палочками.

— Спасибо, сяо сао.

— Не забудь поблагодарить.

Чу Нун отпустил руку, собираясь вернуть тарелку на прежнее место в центре стола, как вдруг услышал доносящееся слева шуршание газеты. Словно поддавшись какому-то внутреннему порыву, он слегка повернул голову и встретился взглядом с Гу Цзюэ, который искоса поглядывал на него. Сердце у Чу Нуна дрогнуло, и он спросил:

— Мэншэн будет?

С этими словами он немного отодвинул тарелку с пирожками назад.

На самом деле это была лишь проба пера: Гу Цзюэ всегда ел на завтрак самую простую еду для быстрого восполнения энергии и белков — хлеб, яичницу-глазунью, кофе. К подобным изыскам он никогда не проявлял никакого интереса.

Однако он неожиданно увидел, что Гу Цзюэ кивнул:

— Угу.

— ??

Но Гу Цзюэ не притронулся к палочкам, а вместо этого отложил газету и посмотрел прямо на Чу Нуна. Лицо его оставалось бесстрастным, а в глазах читалось на редкость мало эмоций.

Чу Нун почему-то почувствовал, что сумел понять Гу Цзюэ, и общими палочками положил ему в чистую тарелку два шэнцзяня. Выглядело это среди остального завтрака крайне чужеродно.

Гу Цзюэ, впрочем, ничуть не смутился. Стоило шэнцзяням оказаться в его тарелке, как он взял отложенные в сторону палочки и принялся за еду.

У Гу Цзюэ были очень изящные манеры за столом: даже сам процесс жевания напоминал не обычный приём пищи, а доведённый до абсолютного совершенства ритуал. Всё было аккуратно и чётко, как и каждый день его жизни, но абсолютно безэмоционально.

Чу Нун подумал, что вряд ли Гу Цзюэ вообще способен распробовать вкус этих шэнцзяней. Сидевший напротив Гу Мин многозначительно переводил взгляд с одного на другого; он жевал аппетитный, слегка подрумяненный пирожок, но тот вдруг показался ему совершенно пресным. Наконец Гу Мин нарушил молчание:

— Сяо сао, шэнцзяни очень вкусные.

— Их приготовила наша тётушка-служанка. Хочешь ещё? Завтра можем заказать их специально, — ответил Чу Нун.

— С удовольствием, — охотно кивнул Гу Мин.

Гу Цзюэ сидел рядом с Чу Нуном, по-прежнему изящно трапезничая — даже обычные шэнцзяни он уплетал так, будто это был стейк из мраморной говядины.

Чу Нун ел медленно, и во время еды ему внезапно пришла в голову одна мысль: утром, когда он приводил в порядок цветы, он заметил, что и розы, и орхидеи чувствуют себя отлично, но держать их в одном горшке уже не годится. Орхидею следовало вернуть к дверям спальни Гу Цзюэ. Он разблокировал телефон, желая посмотреть, какие горшки лучше всего подойдут для пересадки роз, и, открыв нужную страницу на экране, отвлекся и откусил шэнцзянь.

Гу Цзюэ бросил на Чу Нуна мимолётный взгляд, но тут же яркое свечение экрана привлекло его внимание, и он мгновенно выхватил взглядом ключевые слова:

#Электронные устройства производства Группы компаний Тан столкнулись с масштабными сбоями сигнала по всей стране#

#Группа компаний Тан отказывается признавать производственный брак в гаджетах собственного производства#

#Корпорация Тан…#

#Корпорация Тан…#

И последняя строчка из тех, что помещались на экране: #Чжоу Юэ: так скучаю по своему старому однокласснику#

Чу Нун повернул голову, собираясь снова взять телефон в руки, как вдруг мужчина резко поднялся из-за стола, взял со спинки стула пиджак, и Чу Нун тоже сорвался с места, последовав за Гу Цзюэ, чтобы проводить его до выхода.

— До свидания, мэншэн! — помахал рукой Чу Нун.

Гу Цзюэ, который обычно молча уходил без лишних слов, на этот раз бросил через плечо:

— Не пользуйся электронными устройствами во время еды.

— Ой.

Чу Нун бросил взгляд на оставшийся на столе телефон и вспомнил, что во многих богатых семьях действуют строгие правила насчет поведения за обеденным столом. Гу Цзюэ трепетно относился к этикету, и такой легкомысленный поступок наверняка пришёлся ему не по душе. Чу Нун кивнул и дал самое твёрдое обещание:

— Больше не буду!

Гу Цзюэ посмотрел на него, на мгновение замер и добавил:

— Очень вкусно.

Между первыми словами и этим добавлением прошло слишком много времени, и Чу Нун не сразу сообразил, что Гу Цзюэ похвалил те самые шэнцзяни. Не успел он ничего ответить, как Гу Цзюэ уже ушёл.

— А у него всё-таки замедленная реакция, — мысленно усмехнулся Чу Нун.

Устроившись в машине, Гу Цзюэ набрал комбинацию цифр и отдал приказ:

— Уберите из трендов поисковых запросов всё, что связано с Чжоу Юэ. Сделайте это максимально быстро, чтобы к концу утренней трапезы и следа не осталось.

Чу Нун закрыл дверь, вернулся за стол и собирался доесть завтрак, но Гу Мин уже закончил и уткнулся в экран смартфона.

Несколько праздных обитателей их общего чата снова оживленно переписывались.

[Белокочанная капуста ждет своего часа]: Что происходит с Корпорацией Тан? Я сейчас за границей, это вообще правда?

[Железная гуаньинь без железа]: Мои старые мобильники работают нормально, а вот новые модели и правда сдохли. Экран теперь чёрный, полосы мелькают, и в сеть они больше не выходят — просто куски бетона, ничем от кирпича не отличаются.

[Маленькая фея Гулану]: У меня то же самое.

[Белокочанная капуста ждет своего часа]: Звучит тревожно.

[Гу Мин]: Не факт. За Корпорацией Тан стоят банки и научно-исследовательские институты, денежный поток не прервется. Речь идет только о телефонном бизнесе, серьезного влияния это не окажет.

[Маленькая фея Гулану]: Я к тому, что Тан Юйцину конец. Сейчас все электронные разработки Корпорации Тан находятся под его личным контролем.

[Железная гуаньинь без железа]: Какое знакомое имя… А-а-а, вспомнил, это же та самая собачонка Чжоу Юэ, точно.

[Железная гуаньинь без железа]: Но знаете… Чжоу Юэ такой лицемерный тип, от него прямо разит дешёвой любовницей. Выкладывает не фото с выпускного из средней школы, не с университетского, а именно со старшей школы, тц-тц. (Шепотом: сяо сао не ищет себе верную собачку? Девушка-собачка никому не нужна? Пол значения не имеет!)

[Гу Мин]: Катись отсюда.

Гу Мин открыл Weibo, зашел на страницу Чжоу Юэ и слегка нахмурился.

Корпорация Тан уже зачистила лайки и репосты, искусственно занизив охваты, но Гу Мин успел сделать скриншот, прежде чем запись исчезла.

В следующее мгновение та самая юношеская выпускная фотография в школьной форме пропала, сменившись серым фоном заглушки.

Он открыл картинку, поднял глаза на Чу Нуна и как бы невзначай спросил:

— Сяо сао… ты не видел, Чжоу Юэ выложил пост в Weibo? Он опубликовал общую выпускную фотографию с гэ…

— ??

Чу Нун всё еще держал в руке надкушенный шэнцзянь, а на его лице застыло растерянное выражение.

Чу Нун всегда оставался абсолютно равнодушным ко всем делам между Гу Цзюэ и Чжоу Юэ.

Во-первых, он никогда по-настоящему не воспринимал себя в роли законного супруга, во-вторых, не испытывал к Гу Цзюэ никаких лишних чувств, а в-третьих, в прошлой жизни он ни с кем не встречался и предательства не испытывал, предпочитая при любых проблемах просто уходить в глухую оборону.

Он понимал, что любой другой на его месте — будь то законная жена или бедная повилика, цепляющаяся за богатую семью, — давно бы испытал укол ревности и пришёл в ярость.

Но у Чу Нуна был слишком мягкий характер, так что даже злиться как следует он попросту не умел, не говоря уже о том, чтобы изображать гнев.

Пока это не ломало сюжет, он привык отшучиваться и заминать углы. Но тут этот несносный мальчишка Гу Мин взял и напрямую ткнул его носом в проблему, и Чу Нун, разумеется, растерялся. Спасаясь от неловкости, он снова применил свой излюбленный метод побега:

— Подумаешь, выпускное фото… Я вот тоже по своим одноклассникам скучаю…

Произнося это, он сам почувствовал себя как-то неуверенно.

Тогда он решил, что обязательно нагонит упущенное и сегодня же посмотрит пару десятков банальных дорам про богатеев, чтобы перенять манеры и поведение оскорбленных законных жён!

— Я сегодня буду пересаживать цветы, помоги мне выбрать горшок… — Чу Нун поднял телефон, пытаясь сменить тему.

Гу Мин бросил на него быстрый взгляд, после чего перевёл глаза на экран смартфона в руках Чу Нуна, и в глубине его глаз мелькнуло нечто трудноразличимое.

Когда с горшком было покончено, Гу Мин отправился на занятия, а Чу Нун остался дома навёрстывать упущенное за просмотром сериалов. Зрелище оказалось настолько захватывающим, что прибежавшая из кухни тётушка-служанка уселась рядом с ним, а чуть позже и дворецкий принёс небольшой табурет — так они втроём и просидели перед экраном целый день.

Ближе к вечеру Чу Нуну доставили курьерскую доставку. Когда Гу Мин вернулся из школы, Чу Нун как раз собирался выйти на балкон за орхидеей. Сбросив рюкзак, Гу Мин тут же подбежал к нему:

— Давай я помогу, сяо сао.

— Угу, — Чу Нун обернулся и, не отказываясь от помощи, кивнул, а затем наглея всё больше, добавил: — И землю мне заодно перекопай, ладно?

— Хорошо… Сяо сао может приказывать мне всё, что угодно.

С Гу Мина еще не сошел пот после занятий, но он улыбался, глядя на Чу Нуна сверху вниз, и во взгляде юноши читалось нечто донельзя избалованное и нежное.

В этот день Гу Цзюэ вернулся домой даже чуть раньше, чем вчера — солнце ещё не до конца село за горизонт. Едва открыв входную дверь, он увидел на балконе две склонившиеся друг к другу головы, о чём-то шептавшиеся над горшком с орхидеей. Лучи заката окрасили всё вокруг в мягкие красноватые тона, оба стояли очень близко: широкая спина юноши заслоняла хрупкую фигуру Чу Нуна, который тихонько о чём-то с ним разговаривал.

Служанка хлопотала на кухне, а дворецкий тут же поспешил навстречу хозяину.

Гу Цзюэ не удостоил никого взглядом. Не снимая пальто от дорогого костюма, он молча прошёл прямо в кабинет.

Прислуга растерянно переглянулась. Дворецкий сделал знак рукой, велел всем возвращаться к своим обязанностям и постарался замять неловкость.

В дела хозяев слугам лучше не вмешиваться — себе дороже.

Гу Цзюэ на дух не переносил чью-либо заботу или беспокойство, считая всё это пустым суффиксом и навязчивым вмешательством в чужую жизнь. Он был до предела эгоистичным, жестким и замкнутым человеком.

Поэтому никто так и не сказал Чу Нуну, что его муж вернулся домой задолго до обычного времени. Сам же Чу Нун до самого отхода ко сну был уверен, что Гу Цзюэ ещё не приехал.

Перевалило за полночь, но сон никак не шёл. Чу Нун снова спустился вниз, решив подогреть себе стакан молока. Проходя мимо коридора, ведущего к кабинету, он вдруг заметил, что мужчина стоит прямо у приоткрытой двери. От датчика движения вспыхивали потолочные светильники, освещая высокую фигуру хозяина дома. Гу Цзюэ всё еще был в полном парадном облачении — в деловом костюме, даже пальто не снял. Его идеальное, резкое лицо выглядело мрачным, а настроение казалось хуже некуда.

— Мэншэн… Вы, вы вернулись? — выдавил из себя улыбку Чу Нун и шагнул навстречу.

Гу Цзюэ смотрел на него тяжело. Чу Нун не понимал почему, но в этом ледяном взгляде ему неизменно мерещилось нечто похожее на ярость, от чего становилось одновременно не по себе и страшно.

Однако Гу Цзюэ ничего не ответил. Вместо этого он вдруг резко бросил:

— Утром ты возился с ним над этой орхидеей, и вечером продолжаешь возиться? — Мужчина на секунду замолк, словно о чём-то вспомнив, и с презрительным нажимом добавил: — Или вы с утра и до самого вечера от неё не отходили?

— Возиться с орхидеей… Разве это запрещено?

Чу Нун подумал, что для роли бесполезной повилики, которая целыми днями крутится вокруг единственного цветка, он подходит просто идеально — даже если бы он не занимался орхидеей, он всё равно маялся бы от безделья.

В конце концов, сегодня он целый день убил на просмотр глупых мелодрам, что уж точно было не лучше ухода за цветами.

Разве не так ведут себя избалованные богатые жёны, которые целыми днями только и делают, что едят с чужих рук?

Неужели всё дело в том, что его сближение с главным героем-омегой, чьи добродетели вроде трудолюбия и самостоятельности так привлекают окружающих, начинает раздражать Гу Цзюэ своей праздностью?

Стоит появиться истинному белому лунному свету, как обычная пресная рисовая каша тут же начинает мозолить глаза?

Наверное, так оно и есть.

Большинство второстепенных персонажей вроде него созданы лишь для того, чтобы оттенять чужие истории — жалкие и невезучие до мозга костей.

— … — Гу Цзюэ больше ничего не сказал. С потемневшим лицом он отвернулся от Чу Нуна и скрылся в кабинете, захлопнув за собой дверь.

http://bllate.org/book/37868/4738902