Готовый перевод My Afterlife of Forced Labor / Ошибочный приговор: Как я стал работником преисподней: Глава 14

— Приведите молодого господина в комнату. — Цзян Су только сейчас сообразил вернуть сына обратно. — И А Фэна тоже отведите туда же.

— Но, хозяин, они оба... — замялся слуга, которому поручили охранять арестованных.

— Просто запрём их вместе, у меня сейчас нет времени с ними возиться.

Если запереть их вдвоем, его безумный сын по крайней мере снова не сбежит на поиски кого попало.

— Смотрите у меня в оба! И за окнами следите как следует!

— Слушаемся.

Ди Тяньцзэ последовал за Старшим молодым господином Цзяном, и их заперли в комнате.

Освобожденный от веревок Старший молодой господин Цзян обессиленно повалился на кровать и, прокричав весь день напролет, уснул прямо рядом с Ди Тяньцзэ.

— Как думаешь, что они там делают? — болтали у дверей дежурные слуги.

— Можешь подглядеть в замочную скважину, — подначил другой.

— Ни за что. Матушка говорила, что у тех, кто подглядывает, глаза слепнут, а у тех, кто подслушивает, уши сгниют, — голос слуги помладше звучал немного по-детски.

— Слыхал, хозяин отыскал какого-то мастера, который сможет женить дурачка на мисс из семьи Лань? — перевел тему второй.

— Семья Лань? Та самая мисс Лань из Павильона одежды бессмертных?

— Она самая.

— Да как такое возможно! Этому дурню еще повезло бы вообще жену найти, а он губу раскатал на мисс Лань... К тому же, разве этот дурачок не любит только А Фэна? С какой стати ему жениться на девушке из другой семьи? Разве этот черносердечный ублюдок по фамилии Цзян еще недостаточно людей загубил?

— И то верно. Загнал в могилу семью А Фэна, довел до безумия старшего молодого господина, выгнал из дома второго молодого господина... — более опытный слуга принялся перечислять младшему все злодеяния Цзян Су.

— Разве второй молодой господин не сбежал с возлюбленным?

— Ты пришел позже и ничего не знаешь. Чужакам говорят, что они сбежали, но на самом деле он сам заранее подготовил лодку и тайком отправил второго молодого господина прочь.

— Значит, гибель второго молодого...

— И правда дело рук речных бандитов, вот только откуда взялись сами бандиты — это вопрос.

— И ведь оба — родные сыновья! Зачем же этому черносердечному чудовищу так поступать?

— Наверное, потому что оба сына предпочитают мужчин, а это бьет по его репутации.

— Неужели кровные узы ничего не стоят перед лицом гордости?

Разговоры, доносившиеся из-за двери, заставили Ди Тяньцзэ надолго погрузиться в мысли, и чем больше он размышлял, тем сильнее ощущал беспомощность.

Он вспомнил, как в шестилетнем возрасте со слезами на глазах допытывался у собственного отца:

— Твоя репутация и правда настолько важна?

Тогда он никак не ожидал, что отец ответит ему пощечиной, а после холодно бросит:

— Ты просто испорчен матерью!

— Я же говорил, это не я сделал! Уа-а-а-а! — рыдая, он падал на землю, втайне надеясь, что те, кто хотел ему поверить, услышат его плач и придут защитить от отца, который во всем ошибался.

Но когда отец уходил, не появлялся никто. Лишь шестнадцать лет спустя пожилая экономка, которая собиралась уходить на покой, поверила ему и рассказала, что все они верили ему, но боялись показаться на глаза и прятались за дверью той самой комнаты, плача вместе с ним.

— Так почему же вы не вышли?

— Ради сохранения достоинства хозяина.

— ...Ладно уж, его репутация... важнее собственного сына.

При этих воспоминаниях у Ди Тяньцзэ неожиданно защипало глаза. С каких это пор он стал таким сентиментальным? Он потер глаза и пробормотал:

— Старый дурачок... Будешь ли ты плакать по мне, когда я умру?

Глава пятнадцатая. Шрам на лбу, забравший шесть душ По

— Кхе-кхе! — во сне закашлялся Старший молодой господин Цзян, оравший и бесновавшийся весь день.

Ди Тяньцзэ смахнул слезинку из угла глаза и обернулся. На лбу у больного выступил пот, и он что-то бессвязно бормотал. Подумав, что тому может быть плохо, Ди Тяньцзэ подошел ближе, присел на край кровати и приложил руку ко лбу Старшего молодого господина Цзяна — тот был обжигающе горячим.

— Как жарко... Спасите... Ожог...

Жарко? Неужели из-за того, что он сам — призрак и ничего не чувствует? — удивился Ди Тяньцзэ. Его рука уже отделилась от кожи, как вдруг он заметил у линии роста волос Старшего молодого господина Цзяна красный шрам длиной в палец. Приглядевшись внимательнее, он понял, что это вовсе не шрам — это была самая настоящая печать проклятия, поскольку от нее исходила характерная, присущая лишь чиновникам-призракам ци Инь.

Он в душе восхитился призраком, наложившим это проклятие: ауру Инь удавалось уловить, лишь вплотную приблизившись ко лбу Старшего молодого господина Цзяна, что могло означать лишь одно — у наложившего печать были чрезвычайно высокие способности и официальный чин.

— Ты что это делаешь? — Сунь Ланцю, с трудом отыскавший комнату Старшего молодого господина Цзяна, застал эту сцену, и ничем не обоснованное раздражение так и читалось на его лице.

— Кажется, у него жар, — Ди Тяньцзэ не стал говорить, что обнаружил печать проклятия. Он прекрасно знал, что Сунь Ланцю вновь примется допрашивать его с пристрастием, а в его сердце стоял глухой запрет на любое общение с Сунь Ланцю обо всем, что не касалось задания. Видя, как Сунь Ланцю приближается шаг за шагом, он подавил рвавшееся с языка «не подходи» и постарался выглядеть так, будто ему вовсе нечего скрывать.

Сунь Ланцю протянул руку, проверяя лоб Старшего молодого господина Цзяна, и его брови мгновенно сошлись на переносице.

— Вряд ли это обычная лихорадка, — убрав руку, он посмотрел на Ди Тяньцзэ. — Я давно заметил, что с его помешательством все не так просто. К тому же у него на лбу след, похожий на проклятие, верно?

Ди Тяньцзэ сделал вид, что небрежно отводит в сторону прядь волос, и ответил:

— И впрямь похож.

— Осмелюсь предположить, что его безумие связано с этим проклятием.

— Проклятие... безумие... — Ди Тяньцзэ начал перебирать в памяти известные ему сведения и пришел к тревожной догадке: — Неужели... техника утраты душ?

Техника утраты душ позволяет исторгнуть человеческие души из тела. У человека всего десять душ; при утрате трех человек теряет память, при утрате шести — сходит с ума, а лишившись девяти, впадает в беспамятство. Притом применять технику утраты душ способны лишь чиновники-призраки среднего ранга и выше, к тому же для ее проведения требуется добровольное согласие самого человека.

Старший молодой господин Цзян добровольно пожертвовал шестью душами По, из-за чего и повредился рассудком. Эта догадка никак не укладывалась в голове у Ди Тяньцзэ.

— Если это действительно техника утраты душ, то почему сейчас воспоминания об А Фэне в его голове становятся все отчетливее? Что это значит? — задал вопрос Сунь Ланцю.

— Тот, кто лишился шести душ, безумен, лишен разума, не помнит своего прошлого и не осознает поступков настоящего. В этом мире за все приходится платить: если кто-то теряет душу, значит, кто-то ее обретает, — в голове Ди Тяньцзэ прозвучали слова наставника. Он прекрасно знал, что шесть душ Старшего молодого господина Цзяна были переданы кому-то другому, но предпочел промолчать.

Сунь Ланцю не сводил с него глаз: с того самого момента, как Ди Тяньцзэ отвел взгляд, он подмечал каждое его едва уловимое движение и каждую смену выражения лица.

http://bllate.org/book/37860/4737968