Готовый перевод I Became Popular After Working Part-Time as a Soul Reaper / Я стал знаменитым, подрабатывая жнецом душ: Глава 21

Бабушка по телефону спрашивала всё о том же: хорошо ли он ест, наедается ли, не похудел ли снова?

Раньше Лань Хэ привычно отнекивался — мол, наедаюсь, просто комплекция такая. Но теперь мог выдать с абсолютной уверенностью:

— Да я сыт по горло!

Бабушка осталась ответом довольна и тут же перешла к следующему пункту: не нашел ли он себе кого? Лань Хэ был ещё молод, но в её глазах давно вступил в пору, когда пора обзаводиться семьёй. Почему же в личной жизни до сих пор ни намека на подвижки?

Даже мать подключилась:

— А в съёмочной группе совсем нет симпатичных девушек? Если нет, возвращайся в родные края, я устрою тебе смотрины.

— Мам, ну и ты туда же, — вздохнул Лань Хэ.

Сейчас он был целиком поглощён карьерой: в свободное время носился по кастингам, а попадая на площадку, вкалывал до потери пульса — тут уж точно не до романтики.

Если уж говорить о симпатии... В глубине души у него действительно промелькнуло нечто едва уловимое, однако это туманное чувство даже он сам не мог толком осознать, потому лишь сбивчиво отнекался:

— На работе завал. Вот освобожусь немного, тогда и поговорим.

Поболтав ещё с полчаса, они попрощались. Едва Лань Хэ положил трубку, как раздался видеозвонок от Чэнь Синъюй.

Она прознала, что он вернулся со съёмок, и звала в гости. Положив конец пертурбациям с расписанием, они условились о времени. Лань Хэ разобрал вещи и заодно решил подровнять челку.

Ещё со времён съёмок в «Сокровище» волосы начали закрывать глаза, а для персонажа в «Погоне» пряди и вовсе зачёсывали назад. Стоило распустить челку в обычной жизни, как она тут же лезла в лицо.

Однако не успел он взять в руки ножницы, как за дверью раздался подозрительный шум.

Ша-ша... ша-ша...

Звук походил на мышиную или жучиную возню — да только шуршала не пара лапок, а целая тьма мелких тварей, плотной копошащейся массой скребущих по стенке. От этого мерзкого шелеста зубы сводило.

Лань Хэ подошел к двери и приник к дверному глазку. На улице царила непроглядная тьма — ни зги не видать.

«Что за чертовщина? Кто залепил мне глазок?»

Пока Лань Хэ недоумевал, чернота внезапно рассеялась. Точнее, отползла в сторону...

Вся стена в коридоре кишела бесчисленными пауками и сороконожками. Они то перекрывали тусклый свет лампы, то назавтра наваливались на глазок — именно эти полчища гадов в своём хаотичном движении и издавали тошнотворный шелест.

«Уэ-э...» — Лань Хэ чуть не вывернуло наизнанку.

Сосед решил выпестовать яд гу? Что-то больно размахнулся!

Лань Хэ заколебался: вызывать управляющую компанию? Не вызовешь — выйдет как-то ненаучно. А вызовешь — придётся выслушивать назойливые бредни Ин Шао, да ещё и в обоих случаях отрабатывать актёрское мастерство на полную катушку.

Пока он предавался сомнениям, твари, будто отыскав лазейку, устремились в щель. Один из пауков — величиной с добрую половину ладони — выскочил первым и шлёпнулся прямо на его тапочку. Тонкие длинные лапы удерживали раздутое брюшко; из-за внушительных размеров можно было без труда разглядеть восемь бусинок чёрных глаз на головогруди и жёсткие волоски на суставчатых конечностях.

Тварь пошевелила лапками и переступила на обнажённый подъём стопы. Лань Хэ практически физически ощутил, как колкие щетинки скребнули по его коже...

— Уэ-э! — Волосы у Лань Хэ встали дыбом, по спине побежали крупные мурашки.

Не думая ни секунды, он отскочил назад и с такой силой лягнул воздухом, что тапочка вместе с пауком улетела в противоположный угол. К счастью, среагировал он мгновенно: в полёте тварь успела брызнуть ядом прямо на ткань.

Едва Лань Хэ увидел ядовитых гадов, как у него мельком мелькнула мысль: уж не Ин Шао ли подослал их, дабы окончательно убедить соседа в существовании мистики? Но когда паук плеснул ядом, уверенность пошатнулась. Сосед с его густыми бровями и большими глазами не казался злодеем.

А между тем вслед за первым пауком сквозь щель хлынули остальные. Поток кишащих тварей затопил пол и стены, перекрасив бежевые обои в грязно-бурый цвет.

Лань Хэ скрутил тошнотворный позыв. Босиком он бросился в глубину квартиры, даже не глядя под ноги — лишь бы не ступить на эту мерзость и не услышать отвратительный хруст. На пределе своей скорости он вбежал в спальню, распахнул чемодан и выхватил два бумажных свёртка. В них покоились обрезки ногтей Старшей сестры Ху и 79-й сестры Ху.

Когда-то Лань Хэ наотрез отказался от помощи лисиц, но сейчас, глядя на нашествие ядовитых тварей, испытал к обеим лисицам искреннюю, глубокую благодарность.

Не успел он перевести дух, как сжал свёртки в кулаке — и дикий шелест снаружи сразу сделался отчетливее, но разом поубавил в объёме, будто Лань Хэ накинул на себя защитный барьер.

Он выскочил из комнаты и замер. Никаких полчищ гадов не было и в помине! На полу копошились лишь один единственный паук и одна сороконожка. Вся эта «тысячная армия» оказалась лишь мороком, сотворённым ядовитыми чарами. Паук быстро-быстро потирал щупальца у челюстей, а сороконожка длиной с предплечье извивалась на паркете. Именно их движения, усиленные миазмами гу, рождали тот зубодробительный звук.

Теперь же их беспомощные телодвижения выглядели в глазах Лань Хэ обыкновенным пустым бряцаньем.

Впрочем, даже одной этой пары хватило, чтобы у него сосало под ложечкой — особенно от паучьих глаз, в упор уставившихся на него, пока тварь продолжала потирать лапки. Лань Хэ проклял своё слишком острое зрение.

Он отступил в угол. Ощущая исходивший от его рук едва уловимый дух лисьих бессмертных, оба гада не решались напасть и лишь медленно приближались.

— Ну и кого из них выберем? — с отвращением спросил Лань Хэ, разглядывая свёртки. — Молчите? Тогда я выберу сам.

Убойная сила Старшей Сестры Ху была заведомо выше, но к чему палить из пушки по воробьям? Лань Хэ отщипнул щепотку от ногтя 79-й сестры Ху и сжёг её. Он рассчитывал, что у него просто вырастут крепкие ногти на правой руке, но едва ядовитая струйка дыма поднялась вверх, как вся кисть неожиданно покрылась густым, мягким мехом...

«??» — Лань Хэ выпал в осадок.

В мгновение ока его правая рука превратилась в пушистую лисью лапу — словно на неё надели мохнатую перчатку. Когти никуда не делись, но смотрелись совсем не страшно. Особенно когда он попробовал втянуть их в подушечки...

Лань Хэ мгновенно всё понял. Это же та самая лапа, которой 79-я сестра Ху гладила живот режиссёру Лю! Её дар предназначался главным образом для исцеления и изгнания недугов.

Вместе с тем у Лань Хэ невероятно обострился слух и обоняние...

«Замечательно, — подумал он. — Я стал сильнее. И пушистее».

Принюхавшись, он чётко уловил: дух, исходящий от этих двух тварей, разительно отличался от ауры призрака-гу из соседней квартиры. У них явно были разные хозяева.

Значит, хоть «ферма по разведению жуков» и оказалась выдумкой, Ин Шао тут действительно ни при чём. Лань Хэ убедился, что не ошибся в соседе.

Два ядовитых гада подползли совсем близко. Теперь Лань Хэ мог разглядеть их во всех деталях: жвалы паука судорожно сжимались, готовые выплеснуть ядовитую массу. Из сотен перекусавших друг друга насекомых выживают лишь самые ядовитые особи.

Лань Хэ родился в провинции Хунань и с детства слышал немало легенд о магии гу. Бабушка обычно звала это «насланием травяных бесов», а занимались подобным в мяоских селениях преимущественно ведьмы яда гу. Сама бабушка, долго прожившая среди народа мяо, даже умела пользовать от лёгких недугов — в мяоских селениях ходило три тысячи снадобий и восемьсот рецептов, в том числе и отвары, снимающие ядовитые чары. Бабушка не раз рассказывала, как поднимала людей на ноги с помощью старинных снадобий.

Сам он вырос в городе и настоящего ядовитого гада видел впервые. И этот первый раз вызвал такое омерзение, что Лань Хэ проникся невольным уважением к стойкости духа местных магов.

Превозмогая отвращение, он протянул руку — точнее, мохнатую лапу — и с невероятной ловкостью сгреб паука, а отмашкой второй руки прижал к полу сороконожку. Сжимая их пушистой лапой, он скороговоркой пробормотал заговор:

— Сверху кличет золотой петух, снизу вторит земной петух. Сойдутся два петуха — склевуют всю нечисть, гадов и гадюк мира людского...

Оба гада мгновенно обмякли в его ладони. Ядовитые чары развеялись, и твари на глазах превратились в самых обыкновенных насекомых.

— Ну всё, ступай, лови комаров, — Лань Хэ щелчком отправил паука в окно, а сороконожку спихнул в пустую стеклянную бутылку из-под вина. Ему вспомнились бабушкины слова о том, что в городе нынче и крупной сороконожки для целебной настойки не сыщешь...

Расправившись с непрошеными гостями, Лань Хэ перевёл дух и бросился в ванную отмывать ноги — бог его знает, реален ли был тот паук на его подъёме или мерещился.

Он сильно подозревал, что эти ядовитые гады, как и прежний свирепый призрак, просто перепутали двери. В конце концов, во всём доме Ин Шао был единственным магом гу.

Отчего у ядовитых гадов такое плохое чувство стиля? Планировка-то у квартир одинаковая, а вот ориентация по сторонам света ровно противоположная. Лань Хэ решил впредь повесить на дверь крупный номер, чтобы его перестали путать с соседом.

К тому же из-за всей этой чертовщины ему стало не по себе. Если вслед за гадами прорвётся ещё какая-нибудь нечисть, а его душа в этот момент будет витать вне тела — что станется с плотью?

Поскольку сила 79-й сестры Ху ещё действовала, Лань Хэ мгновенно придумал выход. Он достал остатки жёлтой бумаги, выпрошенной у офицера Вана, и наклеил листки с внутренней стороны дверей и окон, напевая заговор:

— Человек придёт — преграда в листок, призрак придёт — преграда в хребет! Тысяче зол не вырваться наружу, десяти тысячам скверн не под силу пробить!

Закончив заклинание, Лань Хэ снял чары.

— Уф... — Поразмыслив, он тщательно вымыл пушистую лапу жидким мылом, высушил её и лишь после этого окончательно вернул руке человеческий вид. Честно говоря, не удерживай его разум, при виде этой шерсти ему первым делом захотелось бы капнуть на неё капли от паразитов.

Затем он ещё раз перемыл уже свои настоящие руки — иначе казалось, будто что-то не так, а ведь этими руками ещё еду брать.

Расправившись с назойливыми визитёрами, Лань Хэ со спокойной душой лёг на кровать, и его дух легко выпорхнул из тела.

Только что он помог Ин Шао уладить очередное неприятное дельце, а на дворе как раз время ужина — как не заглянуть к соседу на огонёк, чтобы перекусить?

***

Пекин. Один из жилых комплексов.

Владыка Лоу пил вино с давним знакомцем — магом гу из провинции Гуйчжоу. Они весело толковали о недавних кознях, как вдруг Лоу подал голос с некоторой тревогой:

— Ин Шао — парень горячий, юный да дерзкий. Если поймёт, что скрутили, как бы не пошёл напролом. Брат, ты-то сам как, сдюжишь?

Маг гу сплюнул, грязно выругался по-мяоски и презрительно ухмыльнулся:

— Желторотый юнец! Сколько лет он тех гадов пестует? Я же наслал на него выпестованных годами паука да сороконожку. Пусть попробует разрушить...

Он не успел договорить. В груди у него будто образовалась зияющая пустота, и он замер с открытым ртом.

— Что с тобой? — насторожился Владыка Лоу.

И только тут маг зашёлся диким, исполненным боли воплем:

— Ин Шао-о-о-о!

***

— Апчхи! — Ин Шао громко чихнул и потер нос. — Ну и духмяно же!

Вместе с двумя младшими братьями по обучению они состряпали большую кастрюлю риса с грибами, картофелем и фаршем. Бедность — не тётка, мяса купить много не удалось, зато картофель разварился до нежнейшей мягкости. Вместе с кубиками грибов и фаршем он пропитался густым темно-янтарным соусом, а ломтики красного перца и зелёный лук придавали блюду сочный вид. Соус пропитал каждую рисинку, и стоило всё слегка перемешать, как над кастрюлей клубами повалил наполненный пряными ароматами пар.

Младший брат как раз строчил сообщение отцу: «Пап, денег не надо, у меня всё отлично. На ужин у нас рис с грибами, картошкой и фаршем, такая вкуснотища...»

И прямо среди этих клубов ароматного пара перед ними возникла туманная тень. Ин Шао от неожиданности чуть не выронил поварёшку:

— В-владыка Лай?..

— Угу. Пролетал мимо, сцапал пару бесчинствующих ядовитых гадов, — Лань Хэ решил зайти издалека. — Не твоих рук дело?

— Да вы что, я никого не выпускал! — не задумываясь, выпалил Ин Шао. — Мы вообще сидим тихо!

Заказов нет — с какого перепугу гадов выпускать?

Лань Хэ и сам знал, что это не его рук дело, ему просто нужен был поворот к теме:

— Хм. Значит, они целились в тебя? Иначе с чего бы им виться поблизости?

— Неужто Владыка Лоу... — Врагов у Ин Шао водилось немного, и он тут же уставился на главного виновника. — Мы действительно перешли дорогу одному человеку, но он магией гу не владеет... Э-э, нешто наймитов подослал? Так вы, Владыка Лай, всех гадов переловили?

— Угу. Не стоит благодарности.

Слова-то были сказаны правильные, да вот только глаза Владыки Лая неотрывно прилипли к кастрюле с рисом.

Прямо сейчас под рукой не водилось ни благовоний, ни свежих фруктов для жертвоприношения, а взгляд Иньского стража горячел с каждой секундой. Ин Шао, терзаемый голодом, боролся с собой ровно тридцать секунд, но в конце концов не выдержал и сдался — не хватало ещё сказать «нет» чиновнику Подземного суда:

— Владыка Лай... не изволите ли откушать риса?..

Он, конечно, был без ума от счастья, что сумел сойтись с Беспостоянным, и ради такого союза был готов на всё.

— А давай! — мгновенно отозвался Лань Хэ. — Ложку не надо, я прямо из кастрюли.

Ин Шао: «...»

Получив разрешение хозяина, Лань Хэ уплел всю огромную кастрюлю до последнего зернышка.

Младший брат молча уткнулся в телефон и переписал сообщение: «Пап, скинь юаней двести... Кажется, сегодня вечером я опять буду грызть жареные глутаматные сухожилия...»

— Вкуснотища, — сыто утерся Лань Хэ. — Ну, я пошёл. А вы вкушайте не спеша.

Ин Шао смахнул скупую слезу и выдавил из себя искреннюю признательность:

— Покорно благодарим, Владыка Лай! Скатертью дорога, Владыка Лай!

***

Раз уж душа выпорхнула из тела, Лань Хэ решил не терять времени даром и направился к храму Цзюэхой.

... Интересно, Сяо Сун всё ещё там? Он до сих пор знал только половину — ладно, от силы треть — его имени.

Прежде он всегда носил шапку, но сегодня Лань Хэ летел исключительно ради развлечения, а потому аккуратно сложил балахон и головной убор и убрал их. Форма призрачного стража, понятное дело, была соткана из бумаги. Он подумывал слегка подшутить над Сяо Суном — правда, неизвестно, испугается ли тот на этот раз: в прошлый раз парень решил, будто ему всё приснилось.

Лань Хэ летел в сторону храма Цзюэхой. Место это располагалось на отшибе, и прохожих на улицах становилось всё меньше.

Би-би-и!

Раздался оглушительный гудок. Лань Хэ обернулся и увидал ярко раскрашенный автобус.

Маршрут № 000.

***

Чжоу Хуэйцинь работала в крупной IT-компании. Она приехала покорять столицу, постоянно перерабатывала, а в периоды авралов едва не валилась с ног от напряжения. Чтобы сэкономить, она снимала жильё далеко от работы, и каждый день ей приходилось делать пересадку с метро на автобус.

Обычно Чжоу Хуэйцинь возвращалась вместе с коллегой по квартире, но та взяла отгул и уехала домой, так что сегодня пришлось пробираться в одиночку.

Из-за задержки в офисе она вышла из метро, когда улицы уже совсем опустели. Чжоу Хуэйцинь стояла на остановке и каждые две минуты обновляла приложение, проверяя, скоро ли прибудет её 414-й.

— Ох... спать-то как хочется, — пробормотала она.

Её допекала не просто сонливость — от бесконечных сверхурочных все силы вытекли до капли. Вдобавок день не задался с самого утра: на работе она посадила сразу несколько досадных блох.

Би-би-и!

Из темноты вынырнул автобус. Внутри смутно вырисовывались фигуры пассажиров, а номер разглядеть не удавалось. Чжоу Хуэйцинь протерла глаза — ну точно, 414-й. Она взмахнула рукой, и за пару секунд до того, как машина замерла перед ней, в голове мелькнула случайная мысль:

«Минуты три назад приложение показывало, что автобус будет только через десять минут... Что-то он больно быстро прилетел».

Либо водитель прибавил газу, либо приложение со сбоем. Хотя обычно программа работала исправно, в софте ведь не бывает абсолютного идеала, верно?

Чжоу Хуэйцинь не придала этому значения и уж тем более не стала сверяться с телефоном. Она шагнула в салон и приложила смартфон к сканеру...

— А? — Чжоу Хуэйцинь нахмурилась: QR-код не считывался, списание не проходило.

— Не прикладывается — и не надо. Езжай так, денег не возьму, — буркнул водитель.

— Нет-нет, у меня есть наличные. — Чжоу Хуэйцинь бросила взгляд на шофёра. Виден был только профиль. Голос казался незнакомым, сам водитель сильно сутулился, а на шее у него красовалась огромная шишка. Выглядел он так, будто работа давалась ему с большим трудом, но машину вёл удивительно плавно и быстро.

Впрочем, в таком мегаполисе, как Пекин, смена кадров — дело привычное. Если сама Чжоу Хуэйцинь завтра не сядет на этот рейс, никто и не заметит. Из сочувствия к нелёгкой доле водителя девушка лишь вздохнула, опустила монету в кассовый ящик и прошла в глубь салона.

«Ого, сегодня в 414-м... как-то тесновато. Словно мувинговая компания загрузилась».

Чжоу Хуэйцинь огляделась. На многих сиденьях громоздились телевизоры, сейфы и прочая бытовая техника — вплоть до громоздких холодильников и стиральных машин. На долю пассажиров остался лишь узкий пятачок. Тусклый потолочный свет едва разогнал мрак, и в этой полутьме люди сидели, слегка склонив головы — типичные офисные зомби, уткнувшиеся в никуда.

Чжоу Хуэйцинь скользнула мыслью: «Шофёр отказался от оплаты... Неужто решил воспользоваться служебным положением и перевезти свои пожитки?»

Она встала возле холодильника. Рядом приютился молодой человек, придерживавший корпус техники рукой — должно быть, тоже из бригады грузчиков. Чжоу Хуэйцинь невольно засмотрелась: парень оказался очень неплох собой.

Жаль только, что он сидел, полуопустив голову, и никак не реагировал на её пристальный взгляд. Девушка не отличалась смелостью, да и усталость давала о себе знать, так что она со вздохом отвернулась.

Постояв немного, Чжоу Хуэйцинь сдвинула взгляд на окно. Маршрут она знала назубок: на том перекрёстке автобус должен был повернуть налево, но почему-то устремился по совершенно иной развилке.

Чжоу Хуэйцинь не удержалась и крикнула:

— Водитель, вы не туда повернули!

— Туда-туда, — отозвался тот.

Чжоу Хуэйцинь испуганно вскинула голову:

— Нет же! Это же 414-й! Маршрут ведь не меняли? Конечная должна быть на площади Цюаньфу!

— А вот и нет, — бросил водитель.

Чжоу Хуэйцинь внезапно осеклась. Она собиралась продолжить перепалку, но тут до неё дошло: ни один человек в салоне не издал ни звука. Никто никак не отреагировал на то, что автобус сбился с пути.

Вернее сказать... с той самой минуты, как она вошла, пассажиры не проронили ни единого слова! Сначала она витала в облаках и не придала этому значения, но теперь... эта тишина казалась противоестественной.

Сперва ей казалось, что после тяжёлого дня молчание в транспорте — благо. Но эти люди не просто молчали — они даже не доставали телефоны! Все до единого застыли в одинаковых позах, слегка наклонив головы под совершенно одинаковым углом.

Чжоу Хуэйцинь замолкла, ощутив, как вдоль позвоночника пробежал ледяной холодок. Липкий пот выступил на лбу. Она перевела взгляд на красавчика, державшего холодильник — тот всё так же неподвижно сидел с застывшим лицом, уставившись в пол.

И тут до неё дошло: весь автобус был погружён в жуткое, мёртвое безмолвие...

А самое дикое — водитель! При такой ораве народа он даже не гаркнул стандартное: «Проходите в середину салона, там свободно!»

Бог ведает, куда они заехали. За окнами сгущалась непроглядная тьма. Чжоу Хуэйцинь судорожно вцепилась в поручень. Ей хотелось закричать, потребовать остановки, но страх сковал горло. Она панически боялась, что если разрушит эту тишину, случится нечто куда более ужасное.

Девушка бросила взгляд на зеркало заднего вида. В нём отразилась искажённая половина лица водителя, а на губах змеилась едва заметная, зловещая ухмылка.

Ха-а... — Чжоу Хуэйцинь судорожно глотала воздух. Ноги подкосились, и в этот момент автобус резко затормозил. Она не удержалась и рухнула на пол, больно ушибив колено.

Остановились? Чжоу Хуэйцинь попыталась подняться, намереваясь выскочить наружу, но задняя дверь осталась заперта! На передней площадке вошёл ещё один пассажир, двери тут же захлопнулись, и машина снова рванула с места!

— Я хочу выйти... — не выдержала девушка и всхлипнула.

Водитель чеканил равнодушно:

— Остановки ещё не было.

Вошедший пассажир стал проталкиваться в глубь салона:

— Девушка, вам куда?

Чжоу Хуэйцинь отступила на шаг, с опаской разглядывая незнакомца. Тот выглядел куда нормальнее остальных: по крайней мере, не клонил голову к груди. На нем была маска, из-за которой виднелись лишь карие, удивительно тёплые глаза.

Неужто он тоже сел по ошибке? Чжоу Хуэйцинь перестала пятиться и, глотая слёзы, пробормотала:

— Выходите... быстрее выходите... Эта машина... эти люди...

Незнакомец протянул руку и мягко поддержал её под локоть. Быть может, всё дело было в его красивых глазах, но Чжоу Хуэйцинь не стала вырываться. Ощутив холод его пальцев, она услышала неспешный, спокойный голос:

— Только у крупных бумажных фигур или у тех ритуальных предметов, что ставят на самом верху, головы наклоняют под углом в тридцать градусов. Это делают для того, чтобы людям снизу было удобнее их разглядывать.

Чжоу Хуэйцинь замерла, внутри всё похолодело. Бумажные... бумажные фигуры?!

Шофёр зашёлся дребезжащим смехом:

— Верно мыслишь, краля! В этом автобусе живой человек — только ты одна. Конечная остановка — кладбище Ханьцзюнь!

«Так он тоже призрак?!» — Чжоу Хуэйцинь взглянула на ледяную руку на своём запястье, затем на глаза незнакомца и чуть не лишилась чувств.

— Эй, только в обморок не падай, я вообще-то с благими намерениями, — Лань Хэ подхватил падающую девушку и бросил водителю: — Будь добр, развернись и отвези барышню обратно на перекрёсток.

Ещё с дороги Лань Хэ приметил: с автобусом что-то не ладно. Салон забит ритуальной бумажной утварью, за рулем — покойник... Ладно бы дух просто вез имущество к себе, так ведь внутри оказался живой человек! Вот Лань Хэ и махнул рукой, запрыгивая на ходу.

Водитель от такого заявления просто закипел:

— Я подвез тебя по доброте душевной, а ты мне тут дичь втираешь?!

Лань Хэ сохранял невозмутимость:

— А я бы сам хотел спросить: ты зачем её обманом в салон затащил?

То ли права оказалась Старшая сестра Ху, то ли еще что, но в городе явно становилось неспокойно. Лань Хэ жил в Пекине не первый год, и хоть старался избегать глухих мест, раньше с подобной чертовщиной лоб в лоб практически не сталкивался. Янь Сань же говорил: в Пекине знающих людей пруд пруди, чуть ли не по мастеру на каждый жилой комплекс. Обычную нечисть выкашивали ещё до того, как она успевала проявить себя.

Водитель вдавил педаль тормоза, автобус встал. Шофёр с хищным оскалом обернулся:

— Кто её заманивал? Сама зашла! А я просто везу свой товар!

Лань Хэ пожал плечами:

— Раз зашла по ошибке — выпусти.

Шофёр издал злобный смешок:

— А я думаю, раз уж поднялась — пусть составит мне компанию. Народу полно, закатим отличную вечеринку!

«Народу? Это он про бумажные куклы?» — Лань Хэ даже изумился. Его дед был мастером погребального дела, и Лань Хэ отлично знал, сколько бумажных фигур заказывают на похороны. Огромные, искусно сработанные куклы обычно покупали парами, не больше.

— Это всё твоё, что ли?

— Конечно нет! Спер! А тебе-то что? — с вызовом ответил шофёр и почесал здоровенную шишку на шее.

Вот почему в старину ритуальные деньги и утварь заготовляли втайне или жгли прямо на месте: стоило оставить их без присмотра, как нечисть или мелкие божества тут же прибирали добро к рукам. Одинокие духи воровали, а слуги Подземного суда и вовсе конфисковывали. Перед сожжением всегда читали молитвы и пили имена усопших, а на похоронах жгли бумагу только после курения благовоний — иначе мертвец ничего не получит.

Чжоу Хуэйцинь так колотило, что зубы выбивали дробь. Она невольно прижалась к Лань Хэ. Сперва она до смерти боялась и его, но сейчас становилось очевидно: только этот призрак пытается ей помочь.

И тут сутулый шофёр с затаённой угрозой прошипел:

— Я-то всего лишь зову тебя на вечеринку. А ты знаешь, зачем он хочет вытащить тебя из автобуса?

Чжоу Хуэйцинь обомлела.

Водитель зашёлся каркающим смехом:

— Ты посмотри на него! Лицо прячет — видать, сдох так безобразно, что и показать стыдно. Сгинешь ровно так же, как он... Сделает из тебя подсадного духа!

Откровенно злобный шофёр и внешне благородный юноша... Чжоу Хуэйцинь вдруг с ужасом подумала: а ведь второй может оказаться куда страшнее! Чем опаснее тварь, тем искуснее она маскируется, чтобы завлечь жертву! Она дико воззрилась на Лань Хэ в маске. Что скрывается под этой тканью?.. Чем больше она размышляла, тем сильнее стыла кровь. Сорвавшись, девушка с диким криком вырвала руку.

— Не бойся, он просто тебя запугивает! Чем больше ты паникуешь, тем слабее твоя жизненная сила! — предостерёг Лань Хэ.

— И ты сойдешь с ним?! Посмотри, что там, за окном... — зловеще пропел шофёр.

Снаружи царила непроглядная, жуткая тьма. Чжоу Хуэйцинь не верила ни тому, ни другому. Положение казалось безнадёжным: сзади волк, спереди тигр.

Заметив её колебания, шофёр подлил масла в огонь:

— Чем безобиднее выглядит нечисть, тем она коварнее. Милая, иди ко мне, я отдам тебя живой...

Его голос источал ядовитый соблазн. Чжоу Хуэйцинь посмотрела на него и почувствовала, как разум окончательно уходит из-под ног. Что ей делать?!

Она зашлась в отчаянном рыдании:

— Да оставьте вы меня в покое, умоляю!

...

Лань Хэ бессильно вздохнул и извлёк из рукава тяжёлую душеловную цепь.

Водитель замер, уставившись на металл:

«??»

Чжоу Хуэйцинь, завидя цепь, заголосила с новой силой:

— Ты что удумал?!

Лань Хэ тем временем выудил тонкую бумажную форму, встряхнул её — и одеяние мгновенно расправилось, облекши его тело. Вслед за этим на голове возник высокий колпак. Полный комплект! Классический облик Иньского стража, который не спутаешь ни с чем:

— Что за ахинею вы оба несёте? Я самый обыкновенный, честный иньский страж. Пролетал мимо после смены. Ну так что, милая, кому ты теперь веришь — ему или мне?

Чжоу Хуэйцинь: «...»

Водитель: «..................»

http://bllate.org/book/37841/5017871