Готовый перевод I Became Popular After Working Part-Time as a Soul Reaper / Я стал знаменитым, подрабатывая жнецом душ: Глава 7

Чэн Хайдун просидел у Лань Хэ до самого вечера. Лишь когда стемнело, хозяин квартиры поднялся, чтобы проводить гостя к выходу.

— Кстати, совсем забыл сказать! — вспомнил Хайдун у самых дверей. — После той истории с нечистью я первым делом сходил в храм, взял амулет на защиту. Не знаю, может, просто самовнушение, но спать я стал куда спокойнее.

С этими словами он выудил из-за пазухи талисман и с гордостью продемонстрировал его.

— Надо же, — отозвался Лань Хэ. — Рад за тебя.

— Да что ты вечно отмахиваешься? — ворчливо буркнул Чэн Хайдун. — Почему ты мне никогда не веришь?

— Дело не в вере, — вздохнул Лань Хэ. — Просто не надо накручивать себя день и ночь. Чем больше об этом думаешь, тем расшатаннее нервы. А если уж брать амулеты, сходил бы в Храм Цзюэхой. Место известное. Раз уж тратишь деньги, лучше брать у проверенных веками — так оно надежнее.

Прежде Лань Хэ лишь слышал о высокой репутации Цзюэхоя, но после недавних событий понял: этот храм числится на особом счету даже у подземных чиновников. Так почему бы и не порекомендовать его приятелю?

Чэн Хайдун призадумался:

— А ведь верно. На днях как раз загляну в Цзюэхой.

Спустившись на первый этаж, Хайдун жестом остановил хозяина.

— Ты главное за рулем осторожнее, — напутствовал его Лань Хэ у подъезда.

Едва гость уехал, а Лань Хэ собрался вернуться к себе, как во двор вошел Ин Шао. Вместе с ним шли двое младших соратников по клану, неся в руках и в охапках благовония, свечи и жертвенные приношения.

Взгляд Лань Хэ ненадолго задержался на аппетитной жареной курице. Заметив этот устремленный на него взор, Ин Шао слегка смутился и с кроткой улыбкой спросил:

— Мы всё еще мошенники?

Ин Шао замялся:

— ну... да.

Его собратья по учению лишились дара речи.

«Да что же это такое! Зачем же сходу наговаривать на себя?!»

***

Едва переступив порог, младшие ученики принялись досадовать:

— Ну что за времена настали! Нам приходится собственными руками клеить на себя ярлык проходимцев!

Ин Шао хладнокровно возразил:

— А как, по-вашему, я должен был отвечать? Сказать соседу, который ни во что подобное не верит, что мы повелители ядовитых гу? Но он едва ли знает, кто это такие. Заявить, что мы предоставляем «религиозные услуги бытового характера»?

Ученики опешили:

— Предоставляем... чего?..

Вот уж действительно: университетское образование даром не проходит. Каждый раз в споре с братом Ин Шао они терялись, едва понимая половину из его заумных терминов.

По сигналу Ин Шао троица принялась расставлять приношения на импровизированном алтаре.

— Старший брат, в столице в последнее время будто всё с цепи сорвалось, — вполголоса заговорил один из учеников. — Наставник твердил, что наш шанс выбиться в люди выпадет именно сейчас. Неужели это оно?

— Мне бы тоже того хотелось, — вздохнул Ин Шао. — Но в столице столько мастеров, что даже наставник не всегда способен пробиться... Ладно, давайте сперва заработаем на жизнь.

Тщательно проверив все приготовления, Ин Шао приготовился вести собратьев во время исполнения «Песни сожжения благовоний». Заодно он вооружился телефоном для записи видео — нужно же предоставить отчет заказчику.

Нынче, чтобы заколотить лишнюю монету, приходилось постоянно расширять спектр услуг. Прежде те, кто выращивал духов-гу, отродясь не ведали об упокоении душ. Теперь же они взялись за ритуал, призванный успокоить дух усопшего, передать ему вести от потомков и вымолить покровительство для рода.

За какие-то триста юаней за сеанс приходилось выкладываться по полной — благо, дело было привычное.

Затянул Ин Шао звонким голосом:

— Чистый фитиль воссияет на восемь сторон, чиновники Чэнхуана укажут путь...

Заклинания — вещь специфическая. Работают они или нет, а звучат всегда внушительно: то и дело призывают слуг Подземного суда или заставляют божеств плясать под свою дудку.

Едва пропел он первую строку, как Гу золотого шелкопряда у него на груди тревожно заворошился, предвещая нечто недоброе. В тот же миг по комнате пронесся ледяной потусторонний сквозняк.

— А? — Напарники закрутили головами, мгновенно натянувшись, как струны. Окна были наглухо закрыты, оттуда ли дует этот морозный ветер?

В следующее мгновение сквозь каменную стену шагнула высокая белая фигура. На голове возвышался длинный колпак с надписью: «Лай Доу Лай Лэ», большую часть лица скрывала маска, на запястье звякала цепь, а за поясом торчал веер. Типичный наряд извечного проводника душ.

— Кто звал слуг Подземного суда? — раздался глухой голос.

Троица обомлела.

Они действительно... только что призвали настоящего Безпостоянного?!

Они ведь просто мололи языком для ритуала! Прежде у них ни разу ничего подобного не выходило. С чего бы суровым потусторонним стражам откликаться на молитвы мелюзги вроде них?

К тому же он произнес всего одну строчку! Это что за уровень магии?! Какое там наставник — даже учитель их наставника на такое не был способен!

Между тем жуткий проводник без тени смущения подошел к столу с подношениями и принялся уплетать жареную курицу. Поскольку Ин Шао испытывал некоторую стесненность в средствах, курица была лишь половинчатой.

Поедая угощение, призрак между делом поинтересовался:

— Чем помочь? Передать весточку усопшему?

— Д-да... Сделайте милость... — лепетал Ин Шао, всё еще не связав происходящее со своей недавней встречей.

Младший ученик тихо прошептал ему на ухо:

— А мы разве не чиновников Чэнхуана зазывали?

Местные городские боги — Чэнхуаны — были вроде гражданской администрации в мире живых. Сбывалось что или требовалась помощь — сперва подавали прошение Чэнхуану, а тот уже переправлял дело выше.

Проще говоря, они рассчитывали вызвать рядового участкового, а к ним заявился спецназ из отдела по расследованию особо важных дел!

И почему у этого спецназовца на колпаке красуется нелепое «Лай Доу Лай Лэ»? Впрочем, простые смертные не так часто встречали потусторонних стражей, чтобы задавать дерзкие вопросы. Вдруг разгневается?

Лань Хэ, уловив их шепот, неловко повел плечами:

— А... Не расслышал.

Трое заклинателей онемели.

В этот момент Гу золотого шелкопряда в груди Ин Шао подал сигнальный импульс. Настроившись на ментальную связь с духом, парень внезапно прозрел:

— Господин... Вы ведь тот самый, кто спас меня тогда?

Лань Хэ уклончиво отозвался:

— Может быть. Не помню.

Говоря так, он не отрываясь смотрел на пакет с жареными шашлычками, который они принесли с собой.

Ин Шао перевел взгляд с пакета на призрака.

Взор проводника был предельно прозрачен и прям.

Перед лицом спасителя и грозного слуги преисподней Ин Шао, зарабатывающий на хлеб связью с потусторонним, мгновенно подхватил закуски:

— Это... Не желаете попробовать? Тут еще и благовония есть...

Лань Хэ полностью проигнорировал курящиеся свечи. Даже будь он бестелесным духом, мысль о том, чтобы глотать дым, выгоды не сулила. Зато по настоящей человеческой еде он тосковал неимоверно.

Духи и боги вкушают пищу иначе, чем смертные. В старых трактатах писали: «Всякие яства и питие ими лишь обоняются, но не проглатываются. Горячее же, будучи обоняемо, вмиг остывает».

Потусторонние сущности питаются «ци» — чистой эссенцией и теплом. Сама материя остается нетронутой, но, лишенная духовной сути, она утрачивает всякий вкус, становясь пресной, как сырая вода, а горячее блюдо мгновенно остывает.

Насытившись эссенцией, Владыка Безпостоянный набросал для них письмо в Подземный суд и собрался уходить.

— Позвольте узнать ваше великое имя, господин? — нервно спросил Ин Шао.

Лань Хэ и в мире шоу-бизнеса не пользовался псевдонимами, что уж говорить о преисподней. Вспомнив, как к нему обращался Янь Сань, он неопределенно произнес:

— Зовите братом Лаем.

Едва силуэт гостившего призрака растаял в воздухе, троица переглянулась. Лишь теперь до них окончательно дошло: они на самом деле призвали слугу Подземного суда!

Ин Шао открыл записанный видеоролик. Призрак на экране не проявился — только они сами, поющие одну строчку, а затем кланяющиеся пустому воздуху.

Восторженный пыл Ин Шао слегка угас:

— Как думаете, заказчик примет такую работу?

Ученики вздохнули:

— Конечно... нет!

Хоть они и сподобились на немыслимое, камера ничего не зафиксировала. Придется переписывать ролик заново, чтобы отчитаться перед клиентом.

Ин Шао взглянул на оставшиеся шашлычки. Он слышал о том, что еда, оскверненная духами, теряет вкус, но никогда не проверял этого на практике. Подхватив один шампур, он решился прикусить кусочек...

— Ну как? — с любопытством уставились на него собратья. Вообще-то это был их ночной перекус.

Ин Шао пожевал:

— М-да... Вкуса вообще нет. Похоже на сухой глютен. Хм... глютен? Слушайте, а если посыпать зирой, солью и снова обжарить? Не пропадать же добру.

Ученики лишились слов.

***

Расправившись с импровизированным ужином, Ин Шао пошел выносить мусор и у дверей столкнулся с соседом, выходившим с таким же пакетом. Они обменялись вежливыми кивками.

Лань Хэ, хоть и вкушал еду в обличье духа, всё еще ощущал во рту приятный фантомный вкус и с удовлетворением поглаживал живот.

— Ночничаете? — с улыбкой поинтересовался Ин Шао.

— Ага, — Лань Хэ окинул взглядом его мусорный пакет. — Ты, смотрю, тоже.

Ин Шао сдержанно срыгнул:

— Перекусил жареным глютеном.

—... О как, — выдавил Лань Хэ.

«Какой еще глютен?! Почему я ничего такого у них на столе не заметил?!»

.

Лань Хэ как раз закончил мастерить бумажных быков и лошадей для Старика Бая, когда тот сам явился за заготовками.

— Дай еще денег на расходы! Скоро восемнадцатое число четвертого месяца. Соберу быков да коней и двину на Гору Мяогань! — торопил его Бай.

— А что там будет? Ярмарка? — не понял Лань Хэ.

Старик Бай воззрился на него с немым изумлением:

— Какая ярмарка?! Подлизаться к начальству надо!

Из всех народных божеств самыми почитаемыми женскими фигурами были Мацзу на юге и Государыня Лазурного Облака на севере. Первая властвовала над морями, вторая — над горами. Лань Хэ, уроженец южных краев, плохо разбирался в северных иерархиях.

Кто же такая Государыня Лазурного Облака? Ее священная обитель покоилась на Тайшани, а полный титул звучал как Небесная Бессмертная Дева Лазурного Облака Горы Тайшань. В простонародье ее звали Владычицей Тайшань. Она приходилась родной дочерью самому Великому императору Восточной Вершины — повелителю подземного мира и непосредственному высшему начальнику Старика Бая.

Иными словами, она была дочерью самого главного босса. Обычных духов можно было проигнорировать, но в день ее рождения каждый уважающий себя слуга преисподней обязан был поднести дар. Мелким сошкам вроде Янь Саня выслуживаться не требовалось, да и тащиться на саму Тайшань нужды не было — слишком много хлопот. Достаточно было засвидетельствовать почтение в ближайшем храме.

Святилища Владычицы Тайшань исчислялись тысячами. В одной только столице имелось поверие о «трех горах и пяти вершинах». Каждая «вершина» обозначала храм, выстроенный в подражание главному алтарю на пике Тайшани.

А над этими пятью возвышалась шестая — Золотая вершина горы Мяогань, отмеченная императорским указом. Прежде фимиам там курил непрестанно, привлекая паломников со всех уголков страны.

Бумажные быки и кони, которых Лань Хэ клеил по просьбе Бая, предназначались не только для перевозки даров, но и сами служили отличным жертвоприношением.

— Я пойду с тобой, помогу донести, — предложил Лань Хэ. В его представлении Гора Мяогань была лишь живописным туристическим уголком, известным своей монастырской вегетарианской кухней.

— Надо же! Раньше тебя на дежурство арканом затащить нельзя было, а тут сам вызвался! — с ядовитой иронией прошамкал Старик Бай, но тут же сменил тон: — Ладно, идем. Нынче у нас кадрами туго.

***

Гора Мяогань

Эта вершина возносилась более чем на тысячу метров над уровнем моря. В древности, пока не проложили дороги, подъем давался паломникам с большим трудом: от столицы до подножия добирались полдня, а на восхождение по кручам уходил целый день.

Нынче живые укатали отличный асфальт, сослужив службу и обитателям преисподней — ведь большинство потусторонних троп повторяли изгибы наземных дорог.

Старик Бай шел впереди с красным фонарем, погоняя вереницу бумажных животных, нагруженных дарами. Лань Хэ с аналогичным фонарем держался чуть позади. Попадись им навстречу человек с ослабленной жизненной силой, он увидел бы лишь два алых огонька, плывущих в ночной тьме.

Именно так в народных легендах описывали шествие призрачного войска.

Проживя в столице несколько лет, Лань Хэ ни разу не поднимался на Мяогань, хотя слышал о местных празднествах. На сей раз пришлось отправиться туда по работе.

Ночная дорога тонула в непроглядной тьме, вокруг не слышалось ни стрекота цикад, ни шороха птиц.

И в этой глухой, давящей тишине внезапно раздался звонкий детский плач:

— Уа-а-а! Уа-а-а!

Высокий пронзительный голос ребенка, прорезавший ночную глушь на пустой горе, заставлял волосы вставать дыбом.

— Т-там... откуда там ребенок?

— Сходи да проверь, — лениво отозвался Старик Бай.

Честно говоря, звуки наводили жуть. Лань Хэ помешкал: хоть он и привык видеть призраков, но человеческие инстинкты берегли его от лишних неприятностей.

— А можно не ходить? Мне кажется, там скример. В фильмах ужасов всегда так начинается.

Старик Бай воззрился на него с презрением:

— Скример? Ты — проводник душ! Имеешь ли ты право бояться?

Лань Хэ вздохнул:

—... Не имею.

Лишившись права на банальный человеческий страх, Лань Хэ поднял фонарь и направился на звук, пробираясь сквозь густые заросли. Сделав несколько шагов, он посветил вперед.

У самого края крутого склона, на голой земле, сидел карапуз в одном лишь красном нагруднике-дудоу. На лбу у него алела ссадина — видно, свалился с обрыва.

Звучал плач жутко, но сам малыш выглядел вполне безобидно. Лань Хэ перевел дух:

— Чей же ты такой?

Старик Бай, подошедший следом, пригляделся:

— А, из храма сбежал. Владычица Тайшань не только карает за грехи, но и ведает мольбами о деторождении. В ее обители полно детских душ.

Понимая, что Лань Хэ не силен в местном пантеоне, Бай пояснил: добрая богиня собирала духи умерших младенцев под свое крыло, а затем ниспосылала их верным почитателям.

— Малыш, ты как? — Лань Хэ присел, намереваясь поднять ребенка.

Бай предостерег:

— Поосторожнее, они пугливые. В прошлый раз я показал им язык, так этот рев стоял на всю гору...

Не успел он договорить, как Лань Хэ с привычной ловкостью подхватил карапуза на руки. Его родители были учителями начальных классов, а тетка — воспитателем в детском саду, так что обращаться с малышней у него было в крови.

Толстоногий карапуз в объятиях Лань Хэ даже не подумал пугаться. Напротив, он доверчиво прижался к нему и, протянув ручонку, без церемоний сдернул с него маску.

Лань Хэ забрал маску обратно, не выразив ни малейшего недовольства.

Увидев открытое, привлекательное лицо Лань Хэ, ребенок проникся к нему еще большей симпатией.

— Сейчас подую, и больно не будет, — Лань Хэ осторожно погладил шишку. Хотел было по привычке посулить укол, но вовремя вспомнил, что они оба — бестелесные духи, и осекся.

— Бле-е-е, — Старик Бай сбоку вывалил длинный красный язык.

Лань Хэ смерил его тяжелым взглядом.

«Знаешь, почему дети тебя не любят? Потому что твой язык долетает до самой груди!»

Водрузив маску на место, Лань Хэ понёс упитанного малыша вверх по тропе, попутно сплетя для него из травы аккуратного кузнечика. Ребенок окончательно растаял.

У входа в Святилище Пуцзи на вершине горы металась женщина в коротком кофтеныше и юбке. Она нервно пересчитывала стайку голопузых малышей вокруг:

— Где еще один? Куда один делся?

— Подземное ведомство Тайшани прибыло с визитом! — зычно возгласил Старик Бай и крикнул женщине: — Старшая сестра Ху, не твой ли сорванец удрал на полгоры? Мы его по дороге подвязали.

Служение при храме не требовало личного присутствия самой Владычицы — для ухода за детьми и приема подношений имелись свои прислужники.

Женщина вскинула голову. Лицо ее с тонкими бровями и раскосыми глазами было весьма привлекательным, и при виде ребенка в руках Лань Хэ она расплылась в радостной улыбке. Вот только от этой улыбки уголки ее рта разъехались непомерно широко, придавая лицу жутковатое выражение:

— Слава богу! А я уж думала, потеряла.

Она подплыла к ним гибкой, колышущейся походкой:

— Благодарю вас, братья-проводники. — Взглянув на лбик малыша, она вздохнула: — Надо же, ссадина на самом лице. Кабы шрам не остался.

Она протянула руки, чтобы забрать ребенка.

Однако карапуз, успевший проникнуться к Лань Хэ искренней симпатией, крепко вцепился пальчиками в его отворот.

Лань Хэ заметил, что ногти у Старшей сестры Ху были невероятно длинными и острыми, как когти. Он поневоле отступил на шаг:

— Красавица, у тебя ногти больно длинные! Детей так держать опаснечко.

Сестра Ху обомлела.

Старик Бай зашипел сзади:

— Отдай ей ребенка! Она знает, что делает!

Лань Хэ с сомнением передал малыша:

— Ей-богу, тебе бы остричь их. С такими ногтями даже почесаться толком не выйдет.

Старшая сестра Ху на мгновение замерла, а затем залилась звонким, переливчатым хохотом.

Красота ее была неоспоримой, но в этом смехе сквозила густая, противоестественная жуть.

От ее хохота у Лань Хэ, не привыкшего к подобным проявлениям демонической сути, мурашки побежали по спине. Он невольно шагнул назад, но Старик Бай подпер его сзади плечом.

Лань Хэ уловил немой посыл спутника: «Вспомни, имеешь ли ты право бояться?»

«Не имею... Я репрезентую Подземный суд».

Лань Хэ выдавил из себя вежливую улыбку:

— Ну да, небожителям чесаться без надобности, верно?

Сестра Ху захохотала еще пуще, колыхаясь всем станом. Впрочем, ее страшные когти действительно не причинили ребенку вреда. Подхватив малыша, она направилась к храму:

— Какой чудной... Похоже, из живых проводников? Что ж, потрудились на славу, пойду соберу вам угощение.

Едва она удалилась, Старик Бай прошипел над ухом Лань Хэ:

— Впредь языком не чеши! У клана Лисиц ногти — это часть их духовного воплощения. Нров у них бешеный, тебе просто повезло, что она сегодня в духе. Попадись я ей один — хрен бы она пальцем повернула ради угощения!

— Про ногти я знаю, — возразил Лань Хэ. — В легендах часто через них колдуют. Неужто и сказать ничего нельзя?

Старик Бай скривился:

— Слыхал про Магу? Когда она явилась смертным, один мужик по имени Цай Цзин подумал: «Ого, какие у нее ручки! Вот бы такими ногтями да мне спинку почесать!» Он лишь подумал, а у него тут же глаза кровью изошли и сам он шмякнулся наземь!

То было наказание богини за нечестивую мысль.

Лань Хэ не ожидал такой суровости:

— Я же без умысла... Позже извинюсь перед ней.

***

Вскоре Старшая сестра Ху приготовила яства и пригласила гостей к столу. Проходя сквозь Святилище Пуцзи, Лань Хэ к своему удивлению заметил среди алтарей статую Бодхисаттвы:

— Не пойми неправильно, но почему в храме Владычицы Тайшань стоит статуя Будды?

— Наш храм посвящен Владычице, но мы не чуждаемся ни буддийских, ни даосских, ни народных божеств, — улыбнулась Сестра Ху. — Народ просит — мы даем. В этом зале прежде стояла Гуаньинь, Ниспосылающая Детей. Но когда ввели политику планирования семьи, администрация парка заменила ее на Гуаньинь, Переплывающую Море.

Лань Хэ обомлел:

—....................

«Что ж, логично. Владычицу Тайшань им всё равно не заменить».

Вскоре они пришли к каменному столу, на котором дымились шесть изысканных блюд и кувшин вина.

— Вегетарианская еда кончилась, это из приношений смертных, — пояснила Сестра Ху. — Угощайтесь.

Глядя на натюрморт, Лань Хэ почувствовал, как рот наполняется слюной.

Сестра Ху явно знала толк в еде:

— Окуня подрезали сеткой, обваляли в яйце и обжарили: хрустящий снаружи, нежный внутри! А эта утка на пару — видите, припустили с капустой, чтобы лишек жира ушел...

— Ладно-ладно, хватит трындеть, давай есть! — буркнул Старик Бай.

Едва тот подал голос, как Лань Хэ припал к блюдам, принявшись с жадностью впитывать их духовную суть.

Разве мог актер, голодавший месяцами на строгой диете, ограничиться одной порцией? Разумеется, нет!

Что такое пропитанная соком утка? Что значит тающий во рту нежный хрящик? Хоть Лань Хэ лишь вбирал в себя «ци», вкус ощущался отчетливо и ярко. Это было непередаваемое блаженство.

Старик Бай и Сестра Ху с изумлением наблюдали, как по мере поглощения пищи тело Лань Хэ приподнялось над скамьей на целый дюйм — его дух попросту воспарил от счастья, пока сам он, придерживая маску, сокрушал подношения.

Старик Бай лишился дара речи. «Так вот почему этот паршивец так рвался на выезд!»

Сестра Ху потрясенно прошептала:

— Разве голодных призраков не должны упокаивать перед тем, как производить в проводники?

Старик Бай промолчал, думая про себя: «Кто может быть голоднее усопшего? Только актер на диете!»

Откинувшись на спинку стула, объевшийся Лань Хэ долго приходил в себя.

Сестра Ху выдохнула:

— Надо же столько уплетать...

Лань Хэ смущенно улыбнулся, вновь превратившись в утонченного юношу. В его карих глазах блеснуло неловкое извинение:

— Простите... Увлекся.

Сестра Ху, глянув на него, смягчилась:

— Ничего-ничего, ешь на здоровье.

Старик Бай подытожил:

— Молодой еще, вот и не знает меры. А если уж говорить о лучшей еде, так это в Храме Цзюэхой. Хоть и постная, а вкус такой — один раз попробуешь, три года помнить будешь!

У Лань Хэ ёкнуло сердце. Но монахов Цзюэхоя едва ли удастся провести так же легко, как Ин Шао.

— Старик Бай... — с надеждой протянул Лань Хэ. — Возьмешь меня с собой в следующий раз?

Бай смерил его строгим взглядом:

— Ты кем себя возомнил? Для тебя служба — это просто повод даром набивать брюхо?

Лань Хэ ответил с глубоким чувством:

— Я считаю, что проводник душ — великое и благородное призвание. Мы блюдем баланс между мирами! И особенно приятно работать бок о бок с такими заслуженными стражами, как ты, на которых держится весь порядок Подземного суда.

Старик Бай от таких речей чуть не взмыл под потолок, хотя и понимал, что юнец откровенно лебезит:

— Прекрати нести чушь...

Оба замерли.

Старик Бай с каменным лицом поправил свой съехавший колпак:

— Будь искреннее.

Лань Хэ повернулся к хозяйке и спутнику:

— Сестра Ху, Старик Бай, давайте я угощу вас в следующий раз?

Поскольку Лань Хэ принес с собой кучу благовоний собственной работы, у него остался солидный запас.

Сестра Ху кокетливо прикрыла платочком рот, который при смехе снова рассек лицо едва ли не до ушей:

— Не в обиду будь сказано, милок, но ты сам выглядишь так, будто три года не ел. Чем ты нас угощать-то собрался?

Старик Бай рефлекторно сглотнул слюну:

— Ну, тут ты не права...

http://bllate.org/book/37841/4832519