Готовый перевод Misty Meat Pies / Туманные сны: Охота за кошмарами (Завершено): Глава 9

Цзян Нин тут же сменила цель и ткнула Лян Юя.

Лян Юя испуганно резко вырвало из сна, стул со скрипом проехался по полу, он завертел головой по сторонам, думая, что пришел учитель:

— Что такое, что такое, что такое?

Лишь спустя добрую минуту он сообразил, что ничего не произошло, и, злобно оскалившись, замахнулся кулаком в поисках виновника:

— Цзян Нин, это ты сейчас надо мной шутила?

Цзян Нин приняла праведный и невинный вид, развела руки в стороны и спросила:

— И что же я с тобой сделала?

Жизнь, казалось, сделала такой вот крутой поворот и вернулась в исходную точку.

Пэй Цзин порой наблюдала за Цзян Нин: та, казалось, молчаливо принимала всё происходящее. Как и прежде, она то с хихиканьем и спорами просила не мешать ей учиться, то, натыкаясь на какую-нибудь тарабарщину, которую была не в силах понять, принималась искать себе игрушки, крутилась перед зеркалом, поправляя волосы, а затем, поджидая момент, когда учитель отворачивался к доске, при первой же возможности уплетала снеки. На переменках она бегала в буфет, а когда звонил школьный звонок, с недоеденной половиной эскимо неслась обратно и успевала проглотить его целиком прямо перед приходом учителя.

Пэй Цзин вела себя точно так же, как и раньше, вот только в ее жизнь добавилось немного навязанной самой себе суеты: в голове непрерывным потоком роились знания, не позволяя расслабиться ни на секунду.

Казалось, они обе уже забыли о той девочке, которая была сплошь покрыта ранами, но притворялась сильной, забыли об этом необычном ребенке, полностью приняв мысль о том, что всё случившееся действительно осталось в прошлом.

Если не считать сегодняшнего странного вечера, Пэй Цзин вполне могла бы себя обмануть.

Занятия по математике подошли к концу. Она переобулась, дверь закрылась, и в полузакрытую лестничную клетку залетели редкие нити дождя. Руководствуясь мыслью не доставлять никому хлопот, Пэй Цзин все же решила нажать кнопку лифта, но неведомая воля судьбы словно вмешалась в ее планы: дождь усилился, брызги полетели в лицо по воле ветра, и погода явно не собиралась успокаиваться в ближайшее время, вынудив ее изменить направление и позвонить в дверь.

Дверь открылась быстро, за ней последовало нескрываемое удивление — так, будто Цзян Нин никак не ожидала ее возвращения, и листок, который она только что держала в руках, тут же исчез у нее за спиной.

Положившись на свою острую интуицию, Пэй Цзин на мгновение разглядела цвет бумаги — бледно-желтый.

Дзинь! — только что вызванный лифт прибыл на этаж. Загорающиеся одна за другой голосовые лампы в сочетании с дождем на лестничной площадке, казалось, пронзительно выделялись на фоне гулко бьющегося сердца Цзян Нин. Она тяжело сглотнула, словно надеясь этим заглушить накатывающую панику.

— Что такое? — спросила та.

Пэй Цзин тихонько моргнула. Когда резкий звук лифта стих, ночь целиком погрузилась в пропитанную сыростью дождевую прохладу. Ее рука все еще лежала на двери, пальцы едва заметно сжались, после чего она спросила:

— На улице идет дождь, не одолжишь зонт?

Когда свет на лестнице погас, остался лишь тусклый отсвет из гостиной. В полумраке Цзян Нин рисковала лишиться сил в ногах от пронзительного взгляда Пэй Цзин, способного, казалось, видеть насквозь. Едва она попыталась повернуться, чтобы взять зонт, как вспомнила, что вещь, которую не следовало показывать гостье, всё еще у нее в руках, и ей пришлось лишь отступить в сторону, позволяя той самой взять его.

Пэй Цзин вошла внутрь и на ходу спросила:

— Закуски на твоем столе — это Шэнь Юйхань оставила?

— Угу. — На этот раз чистая правда.

— И как по-твоему... что вообще происходит с матерью Шэнь Юйхань?

— Я не знаю. — Цзян Нин снова ответила честно.

— Ума не приложу, почему у кого-то возникает желание строить козни против человека, у которого уже не всё в порядке с рассудком.

Пэй Цзин проследила за указанным направлением, нашла зонт и неторопливо подняла его:

— А что, если та, из-за кого она в таком состоянии, — это как раз тот самый человек, что сейчас строит против нее планы?

— Ты привыкла жить легко и гладко, поэтому для тебя вполне нормально жалеть Шэнь Юйхань, видя, до чего дошла ее мать. Но, Цзян Нин, одной лишь жалостью порой ничем не поможешь. Зло в нашем обществе намного превосходит твои представления, да и наши с тобой возможности. — Пэй Цзин уже тихонько подошла к ней вплотную. Только что казавшаяся спокойной, словно стекающие по стеклу капли дождя, ее глаза вдруг стали острыми, и она настойчиво схватила Цзян Нин за руку.

Уголки глаз Цзян Нин моментально покраснели. Она не собиралась сдаваться без боя, но тягаться с чужой силой не могла.

Пэй Цзин ловко вытянула из пальцев Цзян Нин те самые листочки бумаги: бумага того же цвета и текстуры, что и утреннее письмо с извинениями, даже искусно поддельный почерк был до крайности похож.

— Я сказала оставить всё как есть вовсе не потому, что ненавижу Шэнь Юйхань. Больше не занимайся этим. — Она крепко сжала ручку зонта и спустя мгновение расстегнула кнопку, намереваясь ограничиться сказанным и уйти.

Покрасневшие от сдерживаемых слёз уголки глаз Цзян Нин казались вплетенными в дождевую пелену, грозящую только усилиться. Она шагнула вперед и с вызовом бросила:

— Разве то, что ты перестала помогать, не потому, что твоя совесть нечиста?

Быть может, сумятица дождя и безмолвие ночи придали ей храбрости, но слова, которые она изначально не собиралась произносить вслух, всё-таки сорвались с губ. Она подсознательно следила за выражением лица Пэй Цзин, пытаясь отыскать в нем хоть какое-то опровержение этим словам.

Но нет, та оставалась прежней — невозмутимой.

Цзян Нин продолжила допытываться:

— Иначе почему ты в тот день улыбалась, когда фотографировала?

Судя по тому, как хорошо Цзян Нин знала ее, это выглядело совершенно ненормально.

Пэй Цзин стряхнула с зонта капли и толкнула дверь, которую уже начал захлопывать ветер, не став ничего объяснять. Она знала, что Цзян Нин не глупа и непременно заметит какие-то странности, но своей цели она добилась, и этого было достаточно.

Чтобы распахнуть упирающуюся порывам ветра дверь, потребовалось усилие. Цзян Нин торопливо бросила вдогонку, что завтра собирается пойти к Шэнь Юйхань домой — вторая половина фразы потонула в громком звонке лифта, и Пэй Цзин лишь догадалась, что та, скорее всего, призывала и ее пойти тоже.

Из лифта торопливо вышел курьер, придержал дверь рукой и, проходя мимо Пэй Цзин, пояснил находившемуся в квартире человеку:

— Прошу прощения, ваш заказ, на дороге внезапно начался дождь, задержался.

— Да не это! — Цзян Нин хотела вспылить, но курьер, по правде говоря, тоже не был виноват. — И надо же было такому дождю пойти!

Глава 8. Снисходительность

Пэй Цзин ушла.

Без ее голоса, объясняющего задачи, комната показалась Цзян Нин до удушливости тихой.

Дождь на улице усилился, за панорамными окнами гремел грозный гром, сверкали молнии, водяные нити переплетались всё гуще, неоновые огни превратились в призрачные блики, и весь город погрузился в какое-то умиротворение, от которого становилось одновременно и спокойно, и тревожно. Барабанные перепонки заполняли раскаты молний и звуки видеоигр. Силы оставили ее; игру она забросила, но закрывать не стала, подогнула колени к груди, коснулась остывших мочек ушей и вспомнила недавнее противостояние. На сердце скребли кошки, было тяжело и тоскливо: она ведь хотела не просто помочь Шэнь Юйхань, а распутать собственный внутренний узел.

Если бы дело не касалось ее самой, судя по ее знакомству с Пэй Цзин, та ни за что не стала бы затевать столько хлопот ради чужого человека.

Выходит, сейчас они... поссорились с Пэй Цзин?

Какое-то чуждое слово. Обычно она со всеми общалась жизнерадостно и с улыбкой, почти ни с кем не ссорясь.

Но ссоры ссорами, а на улице вон какой ливень...

После недолгой внутренней борьбы она всё же сдалась на волю судьбы, схватила телефон и отправила Пэй Цзин сообщение.

[Суаньнай: Добралась до дома целой и невредимой?]

Ответ пришел лишь спустя какое-то время, и только тогда сердце Цзян Нин наконец встало на место.

Тут же ей показалось, что у нее совсем нет гордости: она ведь всё еще дуется, а дошла та до дома или нет, её вообще волновать не должно.

Она швырнула телефон обратно на стол и просидела за играми всю ночь напролет, перепробовав почти все популярные тайтлы. Когда играть уже не осталось сил, забрезжил рассвет. Приведя себя в порядок и перекусив внизу, она отправилась прямо к Шэнь Юйхань.

Сегодня была суббота. Деревня после вчерашнего дождливого дня выглядела совсем иначе, чем во время двух ее предыдущих визитов: то тут, то там толкались с мотыгами на плечах седовласые старики, а несколько беззаботно резвящихся детей едва не сбили Цзян Нин с ног. Всю дорогу она внимательно осматривалась, изучая людей и обстановку, и ее проницательный взгляд все же выявил одну странность: вокруг совсем не было молодых женщин.

Если бы молодежь просто уехала на заработки в другие города, это выглядело бы вполне обычно, но почему здесь оставались исключительно молодые мужчины?

Цзян Нин, глазеющая по сторонам, привлекла к себе немало внимания — особенно если учесть, что встала она рано, темные круги под глазами почти свисали до земли, а поверх была нацеплена еще и пара солнцезащитных очков, что делало ее совсем уж белой вороной.

Отыскав взглядом пару приметных домов, она сделала несколько петляющих поворотов и подошла к дому Шэнь Юйхань. Ворота были наглухо закрыты. В тот момент, когда ее рука уже почти коснулась дерева, застыв в полусантиметре, она неожиданно обернулась, силясь отыскать в пустом, безлюдном пространстве хоть какой-нибудь обрывок чужого раскаяния, но вокруг не было абсолютно никого.

Ощущение рухнувших надежд было неприятным. Подавив подступающее уныние, Цзян Нин постучала в дверь.

А та, чье отсутствие вызвало у нее столько разочарования, в совершенно другом, шумном месте ожесточенно торговалась за каждые несколько монет. Пэй Цзин покупала рыбу. Продавец забыл проткнуть пакет, чтобы слить воду, и Пэй Цзин, поджав губы, в следующее мгновение сама согнала воду в уголок пакета, с силой надорвала пластик и снова протянула его торговцу:

— Вода ушла, взвесь заново.

Торговец, очевидно, привык к покупателям, которые устраивают из-за каждой копейки такую возню, но, не сумев нажиться, злиться не стал. Он заложил тлеющую сигарету за ухо и принялся за весы. Как назло, стоявшая у прилавка соседка тоже разглядывала рыбу и теперь всё пристальнее вглядывалась в лицо Пэй Цзин.

Заметив этот пытливый взгляд, та отвернулась, и в этот момент среди общего гама до нее донеслись слова, которые ей меньше всего на свете хотелось бы услышать в этой жизни.

— Ты ведь дочка того самого старика Пэя? Надо же, как выросла! Лицом — вылитый отец, прямо одно лицо, будто из одного теста слеплены.

Она сжала губы, чуть тронув уголки рта в подобии вежливой улыбки, и протянула руку за пакетом, который ей возвращал продавец. Услышав это, торговец тоже присмотрелся к ней внимательнее:

— Ого, я ведь тоже сначала подумал, что похожа, да побоялся ошибиться и не стал признавать. Куда это твой отец подался заколачивания ради? Его уже сколько времени не видно, неужто в какую-то историю вляпался?

— Ну, твой отец точно не стал бы здесь из-за каких-то грошей мелочиться, он каждый раз сдачу оставлял, чтобы ровная сумма выходила.

Пока белый пластиковый пакет неподвижно висел над извивающейся стайкой рыбы, та тетушка снова перевела на нее внимание и поддержала разговор:

— Точно-точно! Твой отец вечно у меня сигареты покупал, вроде бы Счастье. И тоже всегда накидывал сверху деньжат, так что я его до сих пор помню.

Пэй Шичжун именно таким и был — даже если в кармане у него оставалась последняя десятка, он непременно опустился бы на колено, чтобы бросить ее в чашку нищего.

Тетушка, вспомнив что-то свое, продолжила:

— Нынче время такое смутное, наверняка сотворил что-то непотребное, раз бросил жену с дочкой. Эх, всё-таки мужчины — сплошь погань.

Пэй Цзин со злостью выдернула из рук торговца пакет с рыбой, чувствуя, как кипящее внутри раздражение грозит разорвать ее привычное спокойствие.

Она уже хотела просто развернуться и уйти, но настроение с самого утра было паршивым, и Пэй Цзин снова пустила в ход свое умение плести небылицы. Сначала она одарила рыночного торговца жалостливым взглядом:

— Дядь, я тут от людей слыхала, будто ты всю жизнь без жены потому, что вечно норовишь пару копеек сжульничать. А ведь и правда, похоже на правду.

http://bllate.org/book/37830/4734116