Готовый перевод My Poor Husband Is a Big Shot / Мой муж из трущоб — скрытый магнат: Глава 3

Пожалуй, всё было так, как говорил отец: он — настоящее бедствие.

Неизвестно, отчего слёзы отнимали больше сил, чем боль от ран, но не прошло и нескольких минут, как Лу Сыянь потерял сознание.

Когда он очнулся снова, уже стоял вечер. Сквозь старое деревянное окно пробивалось всего несколько квадратных метров солнечного света. Лу Сыянь почувствовал, что ему стало намного легче дышать, а открыв глаза, заметил подвешенную сверху капельницу.

В его руку была вотвлена игла.

Только что ему снилось множество снов, но все картины сюжета были сплошной кашей — он не мог вспомнить абсолютно ничего, ощущая лишь тупую боль в голове.

Лу Сыянь так и лежал вытянувшись во весь рост, скосив взгляд на закатное солнце у окна.

Вскоре тот мужчина толкнул дверь и, заметив, что пациент проснулся, повернулся назад и принёс миску каши:

— Ешь.

Лу Сыянь продолжал смотреть на окно и хриплым, слабым голосом произнёс:

— Не хочу.

— Тогда съешь немного тортика.

Только после этого Лу Сыянь перевёл на него взгляд и заметил, что на подносе лежали ещё и небольшие слоёные пирожные.

Собеседник присел на край кровати, зачерпнул одноразовой вилочкой, прилагавшейся к торту, небольшой кусочек и поднёс к губам Лу Сыяня.

— Ты кто? — спросил Лу Сыянь, не отрывая от него пристального взгляда.

— Тебе необязательно знать.

Лу Сыянь не отступал и переспросил:

— Кто ты такой?

Тот ответил:

— Сяо Шэн.

Лу Сыянь повторил это имя. Мужчина, выдержав столь решительный и в то же время хрупкий взгляд, в конце концов не выдержал: он отвел глаза, тяжело вздохнул, а затем тихо вымолвил, произнеся самую длинную фразу за эти два дня:

— Я не спрашиваю, кто ты, и ты не расспрашивай, кто я. Поправишься — уйдёшь, и больше в этой жизни мы не встретимся.

Поправишься.

Лу Сыянь горько усмехнулся: разве он ещё сможет поправиться?

— Тогда почему ты мне помогаешь? — спросил Лу Сыянь.

Сяо Шэн ответил:

— По поручению давнего знакомого.

Лу Сыянь продолжил:

— Кто это? Почему он не придёт повидаться со мной лично? Или, может быть, ты человек той змеи Сян Чжицин?

Сяо Шэн слегка нахмурился:

— Не знаю такую.

Снова опустилась ночь. Из-за того, что Лу Сыянь слишком долго лежал на спине, поясница невыносимо ныла, но у него совсем не было сил сделать себе хотя бы лёгкий массаж, и оставалось лишь ворочаться с боку на бок, пытаясь унять боль.

В доме было очень тихо, лишь во дворе изредка доносилось стрекотание насекомых. Стояла макушка лета, и трава в заросшем дворе на окраине маленького городка принадлежала мелкому зверью.

Лу Сыянь думал о том, как все эти годы он старался жить с мыслью: «Если я поступлю так, всё будет хорошо», — но в итоге добивался лишь того, что они ненавидели его ещё сильнее.

Снова и снова: каждый раз, когда он собирался с духом, его ждали неудача за неудачей и ледяные взгляды.

В том доме для него давно уже не было места.

Ну и ладно, уехать тоже неплохо. В конце концов, он и впрямь никчёмный сын — в их кругах каждый знал, что в семье Лу есть беспутный наследник, который целыми днями только и делает, что проматывает жизнь в пьянках и гулянках.

Он словно проклятая звезда, из-за которой в семье вечно стоял шум и гам, а родственники переругались между собой. Никто его не любил, и те, кто крутился рядом, были сплошь избалованными мажорами, которых привлекало лишь то, что молодой господин Лу оплатит счёт или поможет в каком-нибудь деле. Но стоило его картам заблокировать и лишить возможности вернуться домой, как те люди разбежались испуганными крысами, избегая встречи с Лу Сыянем при первом же удобном случае.

Лу Сыянь лишь холодно смеялся над ними, обзывая бессовестными и меркантильными ничтожествами.

А они в ответ смеялись:

— А кто такой этот молодой господин Лу?

И правда, у него ничего не осталось. Он был наследником семьи Лу, разочаровавшим абсолютно всех, несостоятельным наследником, о котором даже финансовые сплетни открыто писали, будто он не достоин своего положения, заявляя, что лишь его младший брат Лу Шици является правой рукой главы семьи.

Лу Сыянь закрыл глаза: перед внутренним взором встал тот день, когда он стоял в отцовском кабинете, а сквозь огромное панорамное окно лился оранжевый свет заката, пока доведённый до крайнего бешенства отец отвешивал ему жестокую пощёчину.

— Если бы не ты, разве этот дом дошёл бы до такого?! Какое у тебя вообще право о чём-то меня просить?!

— Ты можешь оставить в покое меня и своего брата?! Разве он не заслужил всё это?!

— Лу Сыянь, если бы не ты, разве умерла бы твоя мать?

Раньше он был сокровищем семьи Лу, а теперь превратился в её преступника.

Лу Сыянь не единожды видел во сне тот день, когда с мамой случилось несчастье. Они договорились вместе пойти в научно-технический музей, но мама, ушедшая утром на работу, всё не возвращалась.

Всегда послушный и вежливый Лу Сыянь в тот день испытывал непонятную тревогу. Десятилетний ребёнок, одетый в комбинезончик, встревоженно метался по гостиной, снова и снова спрашивая тётю Чжу, почему мама до сих пор не вернулась.

Домашние успокаивали его, говоря, что мама, возможно, ещё не закончила с делами, но Лу Сыяню казалось, что что-то не так. Он со слезами и криками позвонил маме: её положение на том конце провода казалось не самым лучшим, но она всё же пообещала, что вернется прямо сейчас.

Спустя сорок минут Лу Сыянь узнал о смерти матери.

Автокатастрофа, смерть на месте. По данным полиции, причиной аварии стало переутомление и превышение скорости, а причину превышения скорости, пожалуй, знал каждый.

В десять лет уже многое было понятно. Он почти три месяца не произносил ни слова, пока отец не привёл в дом ту женщину.

Детским голосом он спросил отца:

— Как ты мог так поступить?

Столь быстрый повторный брак отца вызвал у Лу Сыяня гнев, но позже он увидел глубокой ночью курящего от тревоги отца на балконе и попытался понять его, попытался принять мачеху.

Однако его добрые намерения по отношению к мачехе были представлены так, будто он хотел погубить собственного брата. Впервые в жизни пощёчину он получил от собственного отца.

И при этом Лу Сыянь всего лишь хотел поделиться с ним фруктами.

Лу Сыянь жил в неведении до тех пор, пока у мачехи не округлился живот, и лишь тогда до него дошло: в поданной им тарелке фруктов оказалось несколько кусочков папайи.

Вспоминая первую и последнюю в своей жизни пощёчину, Лу Сыянь невольно с болью зажмурился.

И вот он вернулся сюда — в места, где выросла его мать.

В детстве он тоже бывал здесь, но всё напрочь позабыл. Когда он родился, карьера родителей в городе Пинчэн шла в гору, а дедушка с бабушкой из-за дел деда уехали далеко на чужбину, так что этот дом всё время пустовал.

Лу Сыянь вспоминал рассказы матери: её уютный домик, ворчливую бабушку и знойное лето.

http://bllate.org/book/37822/4733022