Готовый перевод Transmigrated Villainous Fop Becomes the Darling of a Variety Show / Злодейский мажор переродился всеобщим любимцем в шоу с детьми: Глава 6

Ли Мао проспал почти до полудня.

Когда экономка зашла в спальню проветрить и убрать помещение, то при виде юноши, раскинувшегося на двуспальной кровати, едва не закричала от неожиданности.

Обычно Ли Мао уходил не прощаясь: забирал карманные деньги, завтракал в ресторане при отеле и сразу отправлялся на занятия, практически не пересекаясь с четой Ли. И хотя вчера избалованный барчук повел себя немного непривычно, прислуга списала это на очередную блажь.

И вот — разгар утра, а этот несносный мальчишка всё ещё свернут калачиком под одеялом! Первая пара уже наверняка началась!

Встревоженный шумом, Ли Мао недовольно поморщился. Он попытался укутаться поплотнее, но случайно задел ушибленное плечо, шикнул от боли и сонной неторопливостью приоткрыл глаза.

Они уставились друг на друга в немом онемении.

Экономка насупилась и без особого пиетета напомнила:

— Молодой господин, вам пора в школу! За опоздание снова заставят стоять у дверей!

Ли Мао терпеть не мог учиться. Школа была его самым уязвимым местом. Один бог ведал, как при матери-генерале и отце-наместнике, несмотря на всю их слепую любовь, его изводили науками куда пуще, чем большую часть детей в поднебесной.

Попытавшись сделать вид, что ничего не слышит, юноша уткнулся носом в подушку.

Но экономка, нахмурив брови, безжалостно сдернула одеяло и рявкнула громче иерихонской трубы:

— Молодой господин, живо вставайте!

Не хочу я в эту школу!

Мальчишка попытался зажать уши и сжаться в плотный комочек.

«Даже не вспылил!» — изумилась про себя женщина.

Едва она сделала шаг к кровати, юноша внезапно поднял голову. Ли Мао пришлось применить свое главное безотказное оружие.

Служанки и слуги, сопровождавшие его в прошлой жизни, отличались сообразительностью и владели боевыми искусствами, так что обычные уловки на них не действовали. В ход шла только абсолютная комбинация.

Полуприкрыв глаза, юноша слегка шмыгнул носом и, ухватив экономку за край фартука, тихо, ломким сонным голосом пробормотал:

— Тётушка... рука так болит. Не хочу в школу.

Экономка, у которой дома подрастали восьмидесятилетняя мать и двадцатипятилетний внук, опешила.

Удар пришелся прямо в сердце! В её-то годы ни один внук давно не приходил поластиться!

Грубоватый голос женщины мгновенно смягчился, потеряв пару тонов:

— Ну-ну... Что же это такое, молодой господин? Но учиться-то всё равно надо...

Ли Мао едва заметно прищурился и опустил густые ресницы.

Экономка окончательно растаяла: «Ох, бедненький ты наш! И что за бессердечная школа! Надо сказать господину с госпожой, чтобы открыли учебное заведение прямо у нас во дворе!»

— Зайчик мой, — заворковала она, — давай тётушка приготовит тебе вкуснейшую яичницу с мясной стружкой, а? А дядя довезет тебя до самой школы на новой машине. Смотри, как круто будет!

Яичница с мясной стружкой...

Ли Мао навострил уши.

И новая машина? Новая карета? Роскошная? Чтобы у всех местных раздолбаев глаза на лоб вылезли?

В маленьком молодом господине Ли наконец проснулась капля усердия, и он вяло поднялся с постели.

***

Спустя десять минут.

— Поберегись! Дай я, я сама!

Семь или восемь девушек-горничных едва не выбили дверь, пытаясь пробиться в комнату.

— Дахуа! — Первое юное создание гневно уперло руки в бока. — Ты только что вытирала лицо молодому господину! Теперь моя очередь!

Вторая горничная попыталась прошмыгнуть мимо, но третья тут же обхватила её за шею:

— Тебе жизнь дорога или молодой господин?! На этот раз точно я!

Вторая, отчаянно барахтаясь, вытянула руки вперед:

— Жизнь отдам, а молодого господина — ни за что!

— Чем вы тут занимаетесь?

Ли Мао вышел из ванной, вытирая лицо салфеткой, и с недоумением воззрился на сцепившихся в клубок девушек.

Застывшие в обнимку первая, вторая и третья горничные едва не разразились слезами: прощайте, привилегии!

Кто бы мог подумать, что их молодой господин окажется таким... фарфоровым! Белый, мягкий, нежный — так и хочется потрогать!

Ли Мао выбросил салфетку и похлопал ресницами, пытаясь окончательно прогнать остатки сна.

— Что мне надеть? — тихо зевнул он.

Девушки моментально встрепенулись и в один голос выдохнули:

— Я подберу!

***

Ещё через десять минут юноша стоял перед огромным зеркалом в полный рост. Он лениво опирался о край туалетного столика; пушистые ресницы отбрасывали тень на щеки, а изящная талия, схваченная заправленной в брюки белоснежной рубашкой, казалась настолько тонкой, что её можно было обнять одной ладонью.

Тонкие пальцы не спеша поправляли черно-белый галстук. Розоватые подушечки пальцев ярко контрастировали с темной тканью.

— Так нормально? — Ли Мао чуть повернул голову к застывшей позади служанке.

Его глаза цвета светлого янтаря блестели чистой водой.

Первая горничная прижала ладони к груди и судорожно выдохнула:

— Да... Именно так! Молодой господин, вы просто неотразимы!

— Дура, разве можно говорить «неотразимый» про мужчину! — Вторая влепила ей легкий подзатыльник, а затем расплылась в елейной улыбке: — Наш молодой господин всегда выглядит невероятно статно!

Это же чистой воды искушение! Ну кто перед таким устоит?! Кто?!

Ли Мао снова посмотрел в зеркало. Быть первоклассным столичным повесой — задача не из легких: каждый выезд должен поражать воображение! Да так, чтобы у окружающих в глазах рябило.

Результатом сегодняшней примерки молодой господин остался вполне доволен. Губы его слегка изогнулись, и он сдержанно кивнул:

— Спасибо.

Девушки замерли... А затем их накрыла волна немого восторга.

Тем временем на первом этаже экономка укладывала еду в контейнеры.

Вообще-то она была не просто экономкой. Выпускница Британской королевской академии дворецких, прослужившая десять лет в мишленовских ресторанах, имеющая кучу международных наград, она пользовалась огромным уважением. Три года женщина вообще не подходила к плите, но сегодня с самого утра засучила рукава и с таким азартом взялась за дело, что кухонные помощники только рты раскрыли от изумления.

С нежностью запихивая в глубокую сумку провизию, экономка наставляла кухарок:

— У нашего молодого господина слабое здоровье, в еде нельзя допускать никаких упущений! А ну-ка запишите: я вчера заметила, что он предпочитает...

Помощники переглянулись в полном недоумении.

Это она про того самого барчука, на которого еще вчера смотрела с отвращением?..

Когда вниз спустился юноша в ослепительно белой рубашке и черных брюках, вся кухонная челядь, еще не видевшая преобразившегося хозяина, окончательно онемела.

Экономка первой бросилась навстречу, но резко затормозила, нахмурившись при виде нежно-розового следа на запястье Ли Мао.

Ее молодой господин такой утонченный! Разве можно укрывать его обычным одеялом?!

«Заменить! Все одеяла в доме заменить на стопроцентный пух!»

Юноша сделал глоток воды и случайно поперхнулся.

«Вода слишком холодная! Сменить производителя!»

Ли Мао ступил на лестницу и слегка перевел дыхание.

«Лестница слишком крутая! Снести!»

В восемь пятнадцать утра одетый с иголочки шофер принял своего пассажира и, перекосив лицо от усердия, выжал газ до отказа, устремляясь к школе.

***

В девять утра, завершив международное совещание семьи Вэнь, Вэнь Ичэнь переступил порог поместья Ли.

Грохот, скрежет и шум строительной техники оглушили его прямо с порога.

— Эй, второй! Бери левее, там розовеньких цветов побольше насажай!

— А беседку куда ставим?!

— Берегись, бревно летит!

Вэнь Ичэнь застыл.

С каменным лицом он одной рукой перехватил массивный брус толщиной с хорошего питона и легким толчком водрузил десятиметровую деревянную махину обратно на платформу.

Плотник, утирая пот, гаркнул в рупор:

— Спасибо, старший молодой господин!

Вэнь Ичэнь, у которого от этого рева зазвенело в ушах, сухо ответил:

— Не за что.

Особняк семьи Ли напоминал зону боевых действий: тут гусеницами гремел экскаватор, там громоздились охапки пышных белых цветов.

С трудом пробравшись по узкой тропинке к главному дому, Вэнь Ичэнь толкнул тяжелую дверь.

— Сносите эту лестницу! Поставьте пологую!

— Тётушка, эта ткань подойдет?

— Нет, не годится! Ищите стопроцентный пух!

— Эй, вы там, подвиньте коробки, а то наш молодой господин случайно ударится!

В холле царил настоящий разгром. Слуги носились из угла в угол так, будто их накачали энергетиками.

Вэнь Ичэнь ловко уклонился от пролетавшей мимо тряпки и едва заметно повел бровью.

Экономка в защитной маске от пыли заметила его и обрадовалась:

— Старший молодой господин! Вы вернулись!

— Что здесь происходит? — нахмурился Вэнь Ичэнь.

Женщина смахнула скупую слезу:

— Наш маленький господин вчера совсем не выспался!

Вэнь Ичэнь едва заметно вздрогнул. В первой половине ночи гарнитура передавала лишь мерное, мягкое дыхание... Не выспался? Неужели из-за боли в руке?

Экономка между тем причитала:

— Все из-за меня! И надо же было постелить такое жесткое одеяло! У бедняжки даже запястья натерлись!

Вэнь Ичэнь потерял дар речи. Если память ему не изменяла, абсолютно все постельные принадлежности в доме Ли заказывались у лучших мастеров и набивались отборным гусиным пухом.

Смерив строгим взглядом творящийся в доме хаос, он тихо бросил:

— Избаловали.

Раньше Ли Мао вел себя отвратительно, но, пока это не касалось Вэнь Ичэня напрямую, тот предпочитал не вмешиваться. Но теперь... Вспомнив избалованного, гибкого юношу, Вэнь Ичэнь нахмурился еще сильнее.

Раз уж тот назвал его братом, он больше не позволит парню превращаться в неженку.

Приняв решение, Вэнь Ичэнь направился на второй этаж. Ему требовалось передохнуть пару часов. Ночная видеоконференция окончилась только к рассвету, и Вэнь Ичэнь планировал сразу отправиться в тренировочный лагерь, но вспомнил, что у Ли Мао сегодня прослушивание...

Кончики его ушей слегка покраснели.

Если Ли Мао и дальше будет вести себя так же послушно, то Вэнь Ичэнь вполне мог взять на себя присмотр за ним в таких мелочах.

Бам! Бам!

Пара декоративных мягких шариков прилетела ему прямо в затылок и лопатку.

Экономка внизу продолжала орать в рупор:

— В комнату нашего котика занесите побольше таких подушечек!

На виске Вэнь Ичэня отчетливо вздулась вена.

http://bllate.org/book/37821/4820201