Готовый перевод After I Dumped the Duke, He Went Dark / Брошенный герцог: когда одержимость переходит все границы: Глава 15

Ролин тактично добавила самопрезентацию:

— Я возлюбленная Ричарда, Ролин Шмидт. Тот болван наверняка забыл меня представить и просто так увязался за вами с какой-то неловкой просьбой.

Илори с большим трудом пришел в себя:

— Как вы поживаете, мисс Ролин?

Встретившись с непоколебимым взглядом Ролин, он так смутился, что принялся нервно теребить указательный палец:

— Э-э, вы догадались верно. Ричард действительно приходил ко мне и просил написать для вас письмо с извинениями, но я отказался. Я лишь немного отредактировал текст, а в целом он написал всё сам.

Ролин состроила выражение лица в стиле «я так и знала» и прямолинейно заявила:

— Я же говорю: с чего это вдруг этот простофиля додумался говорить то, что мне приятно слышать, чтобы загладить вину?

Внешняя миловидность Ролин совсем не вязалась с ее манерой речи — резкой и рубящей с плеча, словно она капусту шинкует. Илори начал подозревать, что, пожалуй, преподал Ричарду неверный урок: такая девушка явно ценит только реальные действия, а пустые извинения ее не впечатлят.

Илори посомневался, взвешивая всё, и произнес:

— Простите за этот вопрос, но... вы читали письмо Ричарда? Вы уже помирились с ним?

Ролин выпалила с пылу с жару:

— Нет, я порвала письмо, которое он мне прислал.

Услышав это, Илори смущенно поджал губы. Ролин сообразила, что ее слова прозвучали двусмысленно, и поспешно объяснила:

— Ах, вовсе не потому, что вы выступили его соавтором! Просто я все еще злюсь. Этот олух нес такую чушь, что вывел меня из себя, и думал отделаться какими-то сладенькими речами, чтобы я остыла? Как бы не так, не дождется!

Она достала из бокового кармана юбки ключ и, открывая дверь кладовой для книг, затараторила:

— На самом деле я не то чтобы сильно на него сержусь. То, что написано в письме, имеет смысл, но он совсем не считается с моими чувствами! Неужели я хочу выйти за него замуж ради его денег? Даже если он обеднеет настолько, что у него в карманах будет гулять ветер, я не скажу ни единого противного слова.

Этот негодяй соврал мне, будто сам ходил к Герцогу с прошением, но Герцог ему отказал. Я, наивная дурочка, поверила и побежала просить управляющего Ал заступиться перед Герцогом. А в итоге управляющий Ал сказал, что Ричард вообще никогда не обращался к Герцогу с подобным вопросом.

Разозлившись еще сильнее, Ролин топнула ножкой, и ее щеки, похожие на яблочки, стали еще краснее от гнева:

— Можете представить, как я тогда разозлилась и как мне было стыдно? Кто дал ему право сметь мне лгать? И теперь, когда я всего пару дней с ним не разговариваю, это еще мягко с моей стороны — я ведь даже не предложила расстаться! А он вдобавок втянул в это вас, профессор. Ах, этот глупец, я и впрямь готова стукнуть его по голове, чтобы мозги на место встали!

Илори слушал этот пулеметный монолог Ролин, не имея возможности вставить ни единого слова. Наконец Ролин повернулась к нему и спросила:

— Профессор, рассудите сами: он поступил так скверно, неужели я должна так просто его простить?

Илори потер нос и ответил:

— ...Вы правы, пожалуй, не стоит.

Спустя мгновение в уголках его глаз собрались лучистые морщинки, он с облегчением выдохнул:

— Если бы я знал, что ваши отношения настолько крепки, я бы не стал ему помогать. Когда он обратился ко мне, то нервничал так, будто без моей помощи вообще не представлял, что делать. Но теперь я вижу: даже без моих правок любовь Ричарда переполняет его настолько, что ее с лихвой хватит, чтобы достучаться до вас.

Услышав это, Ролин немного сбавила обороты и недоверчиво переспросила:

— Правда? Он и вправду так нервничал? А я-то думала, он снова нарочно меня злит, раз я с ним не разговариваю, а он даже не пытается прийти.

Илори только вздохнул:

— Чистая правда.

Ролин охватило запоздалое смущение. Желая скрыть неловкость, она перевела тему:

— Профессор, дверь открыта, прошу вас, заходите.

В книгохранилище было сумрачно — плотные шторы загораживали дневной свет. Ролин отодвинула занавески, и комната сразу озарилась светом.

На книжных полках посреди комнаты выстроились ряды увесистых томов в твердых кожаных переплетах. Лишь края страниц слегка пожелтели, но в остальном всё было в идеальном сохраненe: сразу чувствовалось, что хозяин этих драгоценных старинных книг бережно о них заботится.

Ролин смахнула рукой пыль с воздуха и произнесла:

— Господин профессор, этой комнатой давно никто не пользовался, обычно здесь только протирают пыль с полок. Воздух тут застоялся, я позову кого-нибудь навести порядок.

— Не нужно. Где инструменты для уборки? Я сам во всем разберусь, — сказал Илори.

Ролин не стала спорить с Илори, принесла кое-какой инвентарь, оставила ему ключ от книгохранилища и поспешно убежала докладывать управляющему.

Когда в комнате остался только он один, Илори внимательно всмотрелся в корешки книг и тут же скривился, словно лимона объелся. Почему всё свалено в такую кучу? Никакого алфавитного порядка!

Любит книги, но совершенно не любит читать — это в очередной раз подтверждало наследственную черту характера рода Касдей: врожденную антипатию к учебе.

Быстро и безошибочно отыскать в таком кавардаке хоть какие-то упоминания о Касдеях было для Илори невыполнимой задачей.

Илори смиренно вздохнул:

— Ладно, я в общем-то и предполагал, что всё пойдет не так гладко.

Без лишних жалоб Илори принялся носить книги к столу одну за другой, раскладывать по категориям и возвращать на полки в правильном порядке. Провозившись добрую половину дня, он с трудом очистил нижние и средние полки лишь первого стеллажа.

Он разминул спину — костальные суставы от усталости издали глухой хруст, — и его взгляд сам собой скользнул на самый верхний ярус.

Книги стояли слишком высоко. Этот стеллаж был изготовлен по меркам роста настоящих синекровок и достигавший девяти футов в высоту, он почти упирался в потолок. Достать туда было невозможно, даже встав на цыпочки.

Илори огляделся по сторонам, и его внимание привлек небольшой табурет.

Подняв его, Илори обнаружил, что на нем почти нет следов использования и пыли — должно быть, какой-то нерасторопный слуга забыл его здесь после уборки.

Впрочем, для Илори эта оплошность оказалась как нельзя кстати. Он отнес табурет к стеллажу, но стоило ему подняться на него, как локтем он случайно задел стопку толстых книг на краю полки, и они с громким стуком посыпались на пол.

— Ай, черт, — Илори даже не стал сетовать на неудачу и нагнулся, чтобы собрать упавшие книги.

В поле зрения Илори как раз попал темно-красный книжный ларец на самой нижней полке и вырезанное на нем название. Увидев эти буквы, он замер.

— Хроники Касдеев... Что это такое?

Приложив невероятные усилия, Илори наконец водрузил тяжелый ларец на стол.

Внимательно осмотрев изящный ящичек, он заметил, что тот вырезан из отборного красного дерева, а в центре крышки с помощью сквозной резьбы искусно выполнен сложный узор из омелы. Внутри лежали три толстых фолианта, а для четвертого оставалось свободное место. Вытащив книги, он обнаружил, что каждая из них дополнительно убрана в защитный деревянный пенал.

При открытии пенала в глаза бросались корешки с золотым и серебряным тиснением. Наверху изящным каллиграфическим почерком вывели слова: Хроники Касдеев. Илори не сомневался, что заголовок написан пером, обмакнутым в чернила с добавлением золотой пудры, иначе они бы не сияли так ярко спустя столько лет.

Илори с осторожностью раскрыл главу, посвященную постройке Замка Серого Чугуна: там были зафиксированы все детали, начиная с даты закладки фундамента и вплоть до прибытия самого первого хозяина.

Однако, перелистывая страницы туда и обратно, Илори с досадой понял, что в хрониках нет ни намека на чертежи замка. Про себя он подумал: «В этих летописях есть и другие разделы, возможно, там отыщется полезная зацепка».

Продолжая чтение, он заметил одну особенность: вопреки его ожиданиям, события фиксировали вовсе не штатные писцы при помощи печатных машин — каждую строку выводили от руки сами главы рода Касдей. Почерк на разных страницах различался: где-то грубоватый, где-то строгий, где-то изящный. Каждая строчка была выровнена с удивительной плотностью — очевидно, для этого применялась магия.

Хотя записи охватывали триста лет истории, каждый хозяин замка словно отличался крайней немногословностью: любые важные потрясения, свадьбы, похороны или этапы семейного процветания описывались скупыми фразами.

Солнце клонилось к закату, а Илори продолжал переворачивать страницу за страницей, добравшись наконец до генеалогического древа Касдеев. Он наблюдал, как некогда пышное и ветвистое дерево постепенно редеет, пока внезапно не наткнулся на самую последнюю фразу, выведенную в самом низу: Джиллиан Касдей, дочь Кендрика Касдеева по прозвищу Смельчак, скончалась 19 июля 1891 года. Причина смерти: Золотая лихорадка.

Эта запись была сделана относительно недавно, и чернила на ней едва ли не прорвали бумагу — от этого почерка веяло глухой ненавистью.

— Джиллиан... — Илори опешил, и его взгляд надолго приковал к себе это имя. Он знал: это сестра Дифы.

Он опустил глаза на две другие книги рядом и вдруг всё понял: это были тома, специально предназначенные для летописи судеб тех, кто уже ушел из жизни. Четвертая книга, которой сейчас не было здесь, несомненно, находилась у Дифы — он продолжал вести записи о сегодняшнем дне Касдеев.

Живые пишут книги о мертвых, оставляя им надгробные эпитафии на бумаге... От этой мысли Илори почувствовал, как увесистые хроники стали еще тяжелее.

Дальнейшее чтение давалось с трудом. Заметив, что за окном совсем стемнело, он аккуратно собрал тома, вернул ларец на законное место и покинул книгохранилище.

С этого дня, стоило занятиям закончиться, Илори неизменно запирался в библиотеке: первую половину времени он посвящал наведению порядка среди хаотично разбросанных фолиантов, а вторую целиком отдавал чтению Хроник Касдеев.

По мере чтения он всё глубже проникался масштабом ужасов Золотой лихорадки и судьбой клада Касдеев.

Илори не хотелось признавать это, но он действительно стал гораздо лучше понимать горькое отчаяние Дифы, который так отчаянно пытался разорвать цепь этой родовой преемственности.

Глава 13

У Илори были дни, когда он не вел занятия. Как и в расписании любой гимназии, воскресенье оставалось для него выходным днем. Весь день он мог распоряжаться по собственному усмотрению.

Впрочем, это самое «свободное усмотрение» у Илори обычно сводилось к неизменному занятию — он бродил по замку, фиксируя количество прислуги, проходящей через определенные зоны в разное время суток.

Коридор вел Илори к тренировочному залу. Он ступал бесшумно, а в воздухе витал легкий шлейф воскового аромата.

Он прижался спиной к стене, делая вид, что просто прогуливается и попутно считает проходящих мимо слуг, намереваясь скрыться, пока кто-нибудь не обратил на него внимания.

Как вдруг из тренировочного зала донесся приглушенный звук шагов и звонкое лязганье металла.

http://bllate.org/book/37780/4725384