Готовый перевод The Whole World Is Begging Us to Reunite / Весь мир умоляет нас воссоединиться: Глава 17

Е Чэн встретил Цзян Ли в аэропорту. Поглядывая на подопечного с некоторой опаской, он осторожно поинтересовался:

— Ну и как впечатления от съёмок?

Цзян Ли уже собирался привычно буркнуть: «Дрянь», — но взглянул на ветряной колокольчик, покачивающийся под салонным зеркалом, и неожиданно для самого себя ровно ответил:

— Нормально.

У Е Чэна от сердца отлегло.

Доставив Цзян Ли домой, агент собирался включить телевизор. Но в отличие от рядовых зрителей, предвкушавших шоу, он испытывал лишь смутную тревогу.

Вчерашнюю трансляцию Е Чэн бросил сразу после вступления — и вовсе не из-за занятости. Ему элементарно не хватало духу смотреть дальше. Выкинь юнец очередную глупость перед камерой — и разгребать последствия снова придётся ему.

Как-то Цзян Ли пригласили членом жюри на танцевальный проект. Один из судей, дипломированный хореограф, с ядовитой ухмылкой намекнул, что тот пробился в шоу-бизнес исключительно благодаря красивой мордашке. Любой другой артист проглотил бы выпад или отшутился в духе: «Спасибо, приятно слышать, что вы находите меня симпатичным». Но только не Цзян Ли. Нацепив выражение детского невинного любопытства, юноша прямо под прицелом телекамер сходу ляпнул: «Это вы так злитесь, потому что у самого рожа не вышла и на неё не положиться?»

Позеленевший от злости хореограф со скандалом закатил истерику и потребовал расторгнуть контракт, а Цзян Ли мгновенно взлетел на верхние строчки трендов Weibo, где разъярённая публика смешивала его с грязью, клеймя хамлом и злодеем.

Впрочем, для кумиров публики волны хейта — дело привычное: чем ярче звезда, тем больше в неё летит грязи. Обычно артисты делают вид, что выше этого, а сами втихомолку исходят желчью. Но Цзян Ли, похоже, было искренне плевать, что о нём думает толпа.

Е Чэн больно переживал, что парень просто держит весь негатив в себе, а потому и следил за сетевыми отзывами куда пристальнее самого подопечного.

С трудом набравшись храбрости, агент тянулся к пульту, дабы запустить шоу, как юноша с непроницаемым лицом отчеканил:

— Включи вечерний выпуск новостей.

«Да кто в наше время вообще смотрит эти официозные сводки?!» — мысленно возопил Е Чэн.

Тяжело вздохнув под пристальным, гипнотизирующим взглядом парня, уставившегося на пульт, он сдавленно подчинился и нашел повтор программы.

Цзян Ли пододвинул табуретку и уселся напротив экрана. Слушая сюжет о достижениях космонавтики, он то хмурил бровь, то одобрительно кивал — с таким видом, будто принимал устный отчёт у высшего руководства ведомства.

Е Чэн никак не мог взять в толк, откуда у вечно равнодушного к окружающему миру юноши такая страсть к научным репортажам: при виде стартующей ракеты тот заворожённо застывал, не мигая.

Стрелки на настенных часах неумолимо отсчитывали минуты. Передача «Дневник развода» шла уже вовсю, а выпуск новостей только-только набрал обороты. Еле дождавшись финальных титров, Е Чэн с облегчением переключил на нужный канал, а удовлетворённый Цзян Ли уселся с телефоном за какую-то примитивную игрушку.

К тому моменту «Дневник развода» перевалил за середину первого блока: участники как раз сошли с трапа и расселись по креслам экскурсионного автобуса. Как раз тот эпизод, который Е Чэн пропустил накануне.

Агент было расслабился, но едва на экране появился гиперактивный Жуань Янь на фоне откровенно бившего баклуши Цзян Ли, сердце снова ушло в пятки. В пассивности как таковой криминала не было, но разительный контраст резал глаз. И сколько бы Е Чэн ни симпатизировал своему подопечному, пришлось признать: Жуань Янь смотрелся в кадре куда выигрышнее и милее.

«Пару дней он не выходил в сеть, наверняка в интернете сплошная ругань», — с тоской подумал Е Чэн.

Но то, что показали дальше, заставило его буквально разинуть рот.

Цзян Ли с невозмутимым видом ушёл в тропические чащи на поиски съестного и буквально за считаные минуты набил рюкзак под завязку!

Не сиди парень прямо сейчас рядом с ним с глуповатым вызовом на лице за банальной мобилкой, Е Чэн решил бы, что тот ловко притворялся дурачком. Заучить наизусть характеристики свыше десяти тысяч растений?! Да разве человеку подобное под силу?!

Лишь после этого агент наконец осмелился открыть Weibo. В эпоху стремительного контента единицы были способны высидеть сорокавосьмичасовой прямой эфир, так что нарезанный отрывок завирусился только после телевизионной премьеры.

«Стесняюсь спросить, это реально тот самый прогульщик девятилетки Цзян Ли?»

«Ну, строго говоря, среднюю школу он всё-таки окончил... Хотя выдал он тут, конечно, моё уважение!»

«Я одна сужу исключительно по внешке? На сцене его вечно мазюкают толстым слоем штукатурки, смотреть тошно, а в шоу без грима — просто загляденье!»

«А я изменила мнение, когда он принёс суп Ци Хуэй. Пиариться на её имени ему без надобности, а заботу проявил искренне. Может, он и не такой уж монстр, как про него пишут?»

Е Чэн сперва заподозрил маскирующихся фанатов или проплаченных ботов, но, тщательно изучив профили комментаторов, убедился: пишут самые обычные пользователи. Прежде после каждого появления парня на ТВ ленту заливало волнами ядовитой желчи, а теперь ветер впервые сменил направление.

Пусть это был лишь крошечный шаг к признанию, у Е Чэна ликовала душа: согласиться на участие в «Дневнике развода» было лучшим решением!

***

Эфир продолжался. Когда Ци Хуэй поинтересовалась у Цзян Ли, не желает ли тот сняться у режиссёра Шэня, Е Чэн затаил дыхание.

Именитые постановщики и близко не подпускали скандального айдола к серьезным проектам. Предложений у Цзян Ли хватало, вот только звали его исключительно в низкобюджетный шлак с рейтингом ниже четырёх баллов. Поработать с мэтром вроде Шэня — колоссальный шанс! Да хоть в крошечном эпизоде: один такой проект мог кардинально перевернуть представление киноиндустрии о его способностях.

И тут с экрана раздался небрежный, исполненный вальяжности ответ юноши: «Посмотрю по графику».

«По-смот-рю по гра-фи-ку?!» — у Е Чэна подкосились ноги.

Перед глазами агента потемнело. Шанс, выпадающий раз в жизни, парень только что с лёгким сердцем спустил в трубу! И хотя Ци Хуэй с улыбкой пообещала разузнать детали, Е Чэн на успех не рассчитывал: мало ли что обещают перед камерами ради вежливости.

Едва он погрузился в мрачные думы, в кармане запел телефон. На дисплее высветился номер того самого режиссёра Шэня.

— Найдётся время подписать контракт? — без лишних прелюдий спросил прославленный постановщик.

Е Чэн никак не ожидал, что Ци Хуэй всерьёз замолвит за парня слово, и затараторил: «Да-да, конечно!», тотчас согласовав встречу на завтрашний день.

Завершив разговор, сияющий агент спешно поделился радостной вестью с подопечным, однако Цзян Ли лишь безучастно замер, уставившись в телевизор.

Первый выпуск подходил к концу: участникам поручили написать итоговые дневниковые заметки с впечатлениями от поездки. Записи оставались анонимными, а почерк намеренно оцифровали и перевели в печатный шрифт, предложив зрителям самим угадать авторов:

«Это путешествие подарило мне колоссальный опыт: я впервые добывал пропитание в джунглях, впервые разводил костёр, впервые ставил палатку... Столько всего «впервые» помогло мне осознать собственные слабости. С нетерпением жду следующей поездки!»

«Из-за недомогания я толком никому не помогла. Спасибо малышу Цзян Ли за заботливо приготовленный суп».

«Натворив такое, неужели он думает, будто я всё ещё тоскую по нему? Впрочем, перед камерами дерзить всё же не стоит».

«А-Хуэй, оказывается, приболела? Ужас, я только сейчас заметил... Интересно, она не сильно на меня обиделась?»

«Наконец-то всё закончилось».

«Жёнушка так меня любит».

Монтажёры умело подогрели интригу. Даже Е Чэн, полностью погружённый в мысли о завтрашней сделке, невзирая на волю, включился в угадайку.

Автором первой заметки наверняка являлся Жуань Янь: лишь он один изо всех сил из кожи вон лез перед камерами, а затем скрупулёзно задокументировал собственные подвиги — видимо, опасаясь, что публика упустит хоть каплю его стараний. Второй фрагмент бесспорно принадлежал Ци Хуэй. Четвёртый, судя по фамильярному обращению «А-Хуэй», с потрохами выдавал Ань Чжицина.

Лаконичный пятый пункт мог озадачить кого угодно, но Е Чэн давал зуб: написал это Цзян Ли. Только его подопечный с такой искренней страстью мечтал сбежать со съёмок.

А вот третий и шестой вызвали заминку. Впрочем, бесстрастно-холодный киноактер вряд ли стал бы прилюдно рассыпаться в признаниях с каждым вторым словом «жёнушка»... Верно?

Цзян Ли, разумеется, пришёл к аналогичным выводам. Он впился пронзительным взглядом в третью строчку, а затем равнодушно опустил ресницы и бросил Е Чэну:

— Завтра же смени подвеску в машине.

***

Сун Хана, как личного агента Дуань Чжиханя, трансляция «Дневника развода» ничуть не заботила — выслеживать каждый эфир пристальным взглядом подобало лишь суетливым менеджерам начинающих артистов.

Сейчас его тревожила куда более серьёзная проблема.

— На кой черт тебе понадобился психотерапевт? — с подозрением спросил он, скрестив руки на груди.

В душе Сун Хана зрело недоброе предчувствие. Дуань Чжихань в последнее время действительно вел себя странно: взять хотя бы то, что прямо сейчас тот крутился у плиты в фартуке.

Этот человек рос в невероятной роскоши, где пальцем о палец ударять не требовалось: в детстве его обслуживала целая орава прислуги. Даже со скандалом разругавшись с отцом из-за съёмок, оставшись без гроша в кармане и едва наскребая на аренду, Чжихань предпочитал давиться остывшими дешёвыми бенто, но палец о палец не ударял, чтобы сварить элементарную лапшу.

С чего вдруг его потянуло на кулинарные изыски?

— Цзян Ли отказывается есть то, что я готовлю, — невозмутимо отозвался Дуань Чжихань.

«Так ты из-за любовных неурядиц решил к мозгоправу податься?» — догадался Сун Хан.

Пускай агент и не ведал обо всех перипетиях между этой парочкой, но обиду от того, что твои кулинарные старания смешивают с грязью, понимал прекрасно. Сун Хан уже придумывал слова утешения — всё-таки Дуань Чжихань всегда купался во всеобщем поклонении и отбоя от ухажёров не знал.

И тут актёр с гордым видом выложил на стол свежеприготовленное тако с говядиной, от которого за версту разило удушливой гарью.

Сун Хан не сдержался:

— Да это даже дворовый пёс жрать не станет.

Сочувствие к коллеге мгновенно улетучилось, уступив место полному пониманию Цзян Ли. Но Дуань Чжихань пододвинул тарелку ближе:

— Сними пробу.

Встретившись с его ледяным, не терпящим возражений взглядом, Сун Хан подневольно откусил кусочек. Откровенно говоря, отравой блюдо назвать было нельзя, но и к кулинарным шедеврам оно не имело ни малейшего отношения. Отложив приборы, агент деликатно заметил:

— Тебе не кажется, что стоит найти занятие по душе? Что-то... менее опасное?

За последнее время Чжихань отклонил с десяток заманчивых сценариев, превратившись из фанатичного трудоголика в не пойми кого. Если поначалу Сун Хан снисходительно думал: «Ладно, пусть переведёт дух», то теперь то и дело намекал на необходимость вернуться в кадр.

— Или мне записать тебя на курсы кулинарии для молодых хозяек? — съязвил он.

Дуань Чжихань задумчиво развязал тесемки фартука.

Сун Хан молча лишился дара речи.

Мечтам собрать все кинематографические награды сезона пришёл конец. Сун Хан дал себе зарок: впредь никаких женатых артистов! Да что там женатых — с разведенными тоже ну его к черту!

Пока он с горечью вздыхал об утраченном величии своего лучшего подопечного, Дуань Чжихань мазнул взглядом по экрану смартфона и небрежно обронил:

— Я принял предложение режиссёра Шэня.

В душе агента вспыхнула искорка надежды: парень ещё не окончательно безнадёжен! Конечно, для большинства актёров Шэнь считался мэтром первой величины, но для обладателя многочисленных международных наград Дуань Чжиханя такой проект выглядел весьма рядовым.

— С чего вдруг такой выбор? — не удержался от вопроса Сун Хан.

Он не читал присланный сценарий и мысленно предположил: видать, материал попался действительно стоящий, дающий пространство для сложной актерской игры... В общем, разум победил!

Однако в следующую секунду его иллюзии разбились в прах.

— Жёнка на съёмках одна заскучает.

http://bllate.org/book/37773/4941299